Ральф Питерс – Красная Армия (страница 43)

Коловец повторил всем подчиненным указание не стрелять, если они не будут атакованы. Когда его попытки выйти на связь со штабом не дали никакого результата, он скомандовал колонне оставить шоссе и перейти на вспомогательные дороги в лесу. Он приказал танковым ротам двигаться широким фронтом, за исключением арьергарда, который должен был оставаться на шоссе и, в случае чего, двигаться к цели по назначенному маршруту. Затем он положил микрофон, и подумал, что рация была полным барахлом. Почему бы Советскому Союзу не научиться производить нормальные рации, которыми хотя бы иногда можно было бы пользоваться? Коловец был уверен, что противник не испытывал подобных проблем. Нет, у них была самая новая, чудесная техника. Он решил, что должен при случае высказать все, что думал начальнику связи батальона.

Коловец высунулся из башни, глядя в темноту, как будто пытаясь найти ответы. К его изумлению, прямо к колонне ехал автомобиль с горящими фарами.

Это была гражданская машина, ехавшая, как на прогулку. Внезапно, водитель нажал на тормоза. Автомобиль ехал довольно быстро, и было забавно наблюдать, как он пытается затормозить и не врезаться ни в танки, ни в обрамляющие дорогу деревья. Водитель, наконец, справился с управлением и, развернувшись, помчался обратно. Когда он уже почти скрылся, судорожно переключая передачи в попытке поскорее набрать скорость, его настигла пулеметная очередь. Автомобиль врезался в деревья на обочине.

Коловец потянулся к микрофону, собираясь отчитать того, кто, не подчинившись его приказу, открыл огонь. Но вовремя остановился. В самом деле, выбора не было. Водитель мог сообщить о них. Возможно, он даже был шпионом.

Его вызвал лейтенант, командующий группой охранения на левом фланге. Коловец помедлил с ответом, думая больше о том, что стрельбу мог услышать противник. Маленький автомобиль запоздало загорелся.

Коловец откинулся на крышку люка. Нужно было двигаться. Он ответил на вызов лейтенанта, надеясь, что тот не столкнулся с серьезными проблемами. Он просто хотел, чтобы все прошло гладко.

Но не судьба. Командир танковой роты на левом фланге обнаружил вспомогательную колонну противника к югу от них. Там были артиллерийские установки, саперная техника и километровая колонна грузовиков. Но никто из них не подавал никакого беспокойства, свидетельствовавшего о том, что они рассчитывали столкнуться с врагом. Они просто стояли между перекрестком двух автобанов и небольшим городом. Некоторые водители даже вышли из машин без оружия. Лейтенант утверждал, что колонна была беззащитна.

Коловец не был в этом уверен. Он никогда не был в бою. Как офицер танковых войск он всегда мог держаться подальше от Афганистана, так как в советском контингенте было не слишком много танковых подразделений и всегда находилось достаточно восторженных добровольцев. Кроме того, Коловец никогда не командовал передовым отрядом, даже на учениях. Он получил это задание только из-за неразберихи на марше, потому, что его батальон можно было быстрее всего отправить вперед.

Коловец взвесил альтернативы. Ему хотелось, чтобы у него был один их тех удивительных компьютеров, которыми пользовались для принятия решений верхние эшелоны командования. Тогда, если бы что-то пошло не так, виновата была бы машина. Сейчас же он ощущал себя попавшим в ловушку. Он мог атаковать колонну. Конечно, это может плохо кончиться. Что, если где-то там были танки? С другой стороны, если бы он не атаковал, лейтенант мог бы доложить об этом. Безынициативность могла выйти ему боком. Можно было бы даже представить дело как трусость или неисполнение поставленной задачи. Конечно, думал Коловец, он мог сказать, что просто двигался на полной скорости к Везеру. Что не хотел терять времени и отвлекаться от основной задачи. Однако, если бы он столкнулся с противником у Везера, он был бы еще дальше от своих.

Коловцу казалось, что происходящее было к нему очень несправедливо. Он считал себя весьма неплохим офицером, конечно, он не был фанатиком, над которыми пускали нюни газеты или дико скучная литература, выпускаемая военными издательствами. Он был очень добросовестным и осторожным в плане расхищения военного имущества. Он никогда не был слишком жадным и не стремился взять то, что разумнее было не трогать. Немного бензина для личного автомобиля было не в счет, иначе ему было трудно свести концы с концами. Коловец не противился всей ерунде, которую обрушивала на человека система. Но он не думал, что она могла взвалить на него принятие ответственных решений. Он был просто хорошим офицером, который всегда следовал приказам.

Лейтенант снова вызвал его, практически упрашивая его атаковать остановившуюся колонну противника.

В ответ Коловец попытался еще раз связаться с вышестоящим командованием. Попытка не удалась, как и все предыдущие.

Коловец проклинал лейтенанта за то, что он поставил его в такое неловкое положение. Наверное, это был очередной малоприятный привет от комсомола. Этот лейтенантик был из таких, которые обязательно доложат о малейшей ошибке своего командира. Армия сейчас была не та, что раньше. Глупые реформы сгубили ее. Сейчас правило бал доносительство, и карьера могла в любой момент оборваться по совершенно тривиальной причине. Дело дошло до того, что лейтенанты могли критиковать старших офицеров на страницах «Красной звезды», главной военной газеты. Никто, казалось, не сохранял уважение к проверенным, проверенными годами способам продвижения по служебной лестнице.

Коловец ощущал себя проклятым. Насколько он мог понимать, выбора у него не было.

Возможно, рядом с остановившейся колонной действительно не было вражеских танков. Ведь у противника не могли быть танки повсюду, не правда ли? И даже если бы все плохо кончилось, никто не накажет его за вступление в бой.

Неохотно, ощущая, как судьба выбивается из-под контроля, Коловец приказал колоннам выйти из леса и сформировать боевое построение на большом поле на юге. У него был лучший командир роты на левом фланге. Парень был мастером ориентирования по карте, а вот Коловец не хотел доверять своим навыкам в такой момент. Он передал ротному очень простой приказ: никакой самодеятельности, просто обрушиться на врага под косым углом. Коловец очень тщательно произносил приказ, чтобы все слышали и поняли, что если атака не удастся, то вина падет на командира роты.

Когда стрельба частично успокоилась и переместилась дальше, Серега предложил Леониду спрятаться в подвале. Отдельные выстрелы, напоминавшие разрывы петард, подчеркивали необходимость двигаться. Леонид чувствовал себя несчастным, лежа в мокрой гимнастерке и ощущая, как осколки кассет в карманах штанов впиваются ему в бедра и пах.

— А если они еще там, внизу? — Сказал он. — Может, просто посидим здесь тихо и подождем?

Серега подумал об этом.

— Я ничего не слышу, — нервно ответил он. — А ты?

— Я тоже.

— Если они вернутся, они точно найдут нас здесь. Да и от артиллерии там лучшее укрытие.

— Думаешь, мы туда доберемся?

— Думаю, да.

Леониду не очень нравилась идея оказаться запертым в темном подвале в чужой стране. Но он понимал, что Серега был прав. В ходе боя пол под ними так трясся, что казалось, дом может обрушиться в любой момент.

Ребята одновременно поднялись.

— Не шуми, — сказал ему Серега. — Что там у тебя в карманах?

Леонид подтолкнул товарища.

— Давай иди.

Серега двинулся вперед, осторожно ступая по захламленной лестнице. На ней было навалено столько стекла и штукатурки, что было невозможно двигаться тихо. Серега останавливался после каждого шага, а Леонид повторял все за ним, останавливаясь на каждой ступеньке, каждый раз ожидая выстрела в ответ.

Осколки штукатурки хрустели под сапогами Леонида. Но в целом, дом казался невредимым. Он явно ощущал пустоту. Спустились, наконец, по лестнице, они смогли ясно видеть друг друга в розово-оранжевом отсвете пожаров за разбитым окном.

— На кухне была дверь, — сказал Серега. — Наверное, это там.

Но когда они двинулись по коридору, путь им преградило тело убитого. Судя по темному контуру шлема, убитый был советским солдатом.

Леонид и Серега обошли тело, осторожно избегая любого прикосновения, как будто убитый мог передать им какую-нибудь заразу.

Наконец, они нашли кухню. Зарево освещало комнату, где они всего несколько часов назад счастливо набивали животы. Теперь комната была разгромлена.

— Дверь была там, — сказал Серега, указывая направление длинным стволом пулемета. Он остановился, и Леонид понял, что настала его очередь идти первым.

Ну ладно, подумал Леонид, пытаясь взять себя в руки. Теперь он знал, что не был храбрым человеком. Он чувствовал себя ужасно и явно боялся. Он заставил ноги перенести его в угол комнаты. Дверь в подвал заскрипела, когда он открыл ее, и звук показался таким громким, что он подумал, что каждый вражеский солдат в округе слышал его. Он застыл в нерешительности на краю черного обрыва.

— Ничего не вижу. Черно, как в кочегарке.

— Вот, возьми, — Серега сунул ему в руку небольшой цилиндр. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это присвоенная где-то зажигалка.

— Нормально, — подался вперед Серега. — У меня есть еще одна.

Леонид взял зажженную зажигалку левой рукой, держа автомат наизготовку правой.