Ральф Эллисон – Невидимый человек (страница 61)

Он ответил ей пристальным взглядом. Я взял в руку тяжелый стакан из хрусталя и поднес его к губам, обрадованный возможности отвести глаза от девушки. Гостиную застилало облако табачного дыма. Я обернулся на звук искусных фортепьянных пассажей, а девушка Эмма, особо не понижая голоса, произнесла:

— Джек, тебе не кажется, что он недостаточно черный?

— Тсс, не будь дурой, — оборвал ее брат Джек. — Нас интересует не наружность, а голос. Советую и тебе, Эмма, интересоваться тем же.

Мне стало душно и жарко; заприметив окно, я пересек комнату и выглянул наружу. Мы были на одном из последних этажей; внизу под нами свет фонарей и фар разрезал покров ночи. Значит, она находит меня недостаточно черным. Кто же ей нужен, блэкфейс-комик? Кстати, кто она брату Джеку — жена, невеста? Может, она хочет, чтобы из меня вместе с потом сочились деготь, чернила, вакса, графит? Человек я или полезное ископаемое?

Мы находились так высоко, что сюда почти не долетал уличный шум… Плохое начало, но, черт, меня наняла не Эмма, а брат Джек, если он не передумал, конечно. Могу и показать ей свою черноту, подумал я, сделав большой глоток из стакана. Мягкий на вкус, холодный бурбон. Надо бы с этим поосторожнее. Если хвачу лишнего, всякое может произойти. С этими людьми нужна осторожность. Осторожность никогда не помешает. Ни с кем…

— Приятный вид, не находите? — Обернувшись, я увидел перед собой рослого темнокожего мужчину. — А сейчас позвольте пригласить вас в библиотеку, — сказал он.

Там уже ждали брат Джек со своими спутниками из машины и еще двое незнакомых мне людей.

— Проходи, брат, — сказал Джек. — Дело прежде удовольствия — хорошее правило для любого человека. Но настанет день, когда работа и удовольствие пойдут рука об руку, ибо радость труда будет восстановлена. Присаживайся.

Я сел прямо перед ним, размышляя над услышанным.

— Знаешь, брат, — начал он, — обычно во время собраний мы не говорим о работе, но с твоим появлением придется.

— Извините, — сказал я. — Стоило позвонить вам раньше.

— Не извиняйся. Нам это только в радость. Мы ждали тебя много месяцев. Ну, или кого-то, способного делать то же самое, что и ты.

— Но чем?.. — вклинился я.

— Чем мы занимаемся? В чем заключается наша миссия? Все просто: мы заинтересованы в создании лучшего мира для всех людей. Только и всего. Слишком многих лишили наследия, поэтому мы, движимые желанием что-то изменить, объединились в братство. Как тебе такая идея?

— Ну, я думаю, идея хорошая, — ответил я, стараясь до конца осмыслить его слова. — Не хорошая, а даже превосходная. Но как этого добиться?

— Необходимо побуждать людей к действию, как ты сегодня утром… Братья, я был там, — сообщил он присутствующим, — он великолепен. Ему хватило нескольких фраз, чтобы поднять людей на демонстрацию против принудительного выселения.

— И я там был, — вклинился кто-то из зала. — Потрясающее зрелище.

— Расскажи нам немного о себе. — Тон брата Джека и его манера поведения располагали к откровенности. И я в двух словах объяснил, что приехал сюда на заработки, чтобы оплачивать учебу в колледже, но дело успехом не увенчалось.

— Ты еще планируешь вернуться к учебе?

— Уже нет, — ответил я. — С меня хватит.

— Ну и к лучшему, — сказал брат Джек. — Жизни там все равно не научат. Нет, образование само по себе — штука неплохая, хотя впоследствии многое забывается. Ты изучал экономику?

— Немного.

— Социологию?

— Да.

— Хорошо, а теперь прими дружеский совет: забудь все, чему тебя учили. Мы снабдим тебя необходимой литературой и материалами, которые помогут детально разобраться в нашей программе. Но не будем торопиться. Возможно, тебя не заинтересует работа на Братство.

— Но вы так и не объяснили, что мне нужно делать, — ответил я.

Он медленно поднял стакан и долго пил из него, не сводя с меня глаз.

— Скажем так, — проговорил он. — Тебе бы хотелось стать новым Букером Вашингтоном?

— Что?! — Я искал иронии в его взгляде, но он лишь слегка склонил свою рыжую голову в ожидании ответа. — Смешно.

— Нет, я серьезно.

— Тогда не понимаю. — Я, что ли, пьян? А он? Да вроде нет, с виду трезвый.

— Как тебе идея? Или, подожди, как тебе вообще фигура Букера Вашингтона?

— Ну, фигура, безусловно, важная. Многие так считают.

— И?

— Ну… — Я замолчал, подбирая слова. Он слишком спешил. Предложение казалось абсолютно безумным, однако остальные смотрели на меня без тени волнения; один даже раскуривал свою трубку с изогнутым мундштуком. Вспыхнула и загорелась спичка.

— Так что же? — настаивал брат Джек.

— Ну, я не думаю, что это личность того же масштаба, что и Основатель.

— Вот как? Можешь объяснить?

— Во-первых, Основатель задолго до него занимался тем же, чем и Букер Вашингтон, и сделал гораздо больше. В него верили. Многие критикуют Букера Вашингтона, но мало кто будет вести полемику по поводу Основателя…

— Согласен, но это, вероятно, потому, что Основатель уже вне истории, в то время как Вашингтон остается ее движущей силой. Как бы то ни было, новый Вашингтон должен трудиться на благо обездоленных…

Я посмотрел в свой хрустальный стакан с бурбоном. Просто невероятно, потрясающе; при мне, похоже, зарождались важные идеи, будто приподнималась завеса, позволявшая мне краем глаза взглянуть на механизмы управления страной. При этом никто из присутствующих не был широко известен, по крайней мере, их лица не мелькали на страницах газет.

— Во времена сомнений, когда прежние ответы на вопросы кажутся ложными, за подсказкой мы оглядываемся на почивших в бозе, — продолжил он. — Сначала обращаемся к одному деятелю прошлого, потом к другому.

— Пожалуйста, брат, — перебил его человек с трубкой, — нельзя ли выражаться яснее.

— Попрошу не перебивать, — ледяным тоном проговорил брат Джек.

— Я лишь предлагаю держаться в рамках научной терминологии, — ответил мужчина, жестикулируя трубкой. — Мы же называем себя учеными. Так давайте по-научному излагать свои мысли.

— Всему свое время, — отрезал брат Джек. — Всему свое время… Но знаешь ли, брат, — обратился он ко мне, — проблема в том, что от мертвецов мало проку, в противном случае они не были бы мертвецами. Нет! Хотя, с другой стороны, ошибочно полагать, что ушедшие в мир иной абсолютно бессильны. Дать исчерпывающие ответы на новые вопросы, которые ставит перед нами история, они не в состоянии. Но они не сдаются! В кризисной ситуации люди настойчиво молят их о помощи, и те откликаются. Неслучайно именно сейчас в этой стране, с ее национальным разнообразием, мы призываем в строй наших героев, и вот только некоторые из тех, кого мы вернули на историческую сцену: Джефферсон, Джексон, Пулавский, Гарибальди, Букер Вашингтон, Сунь-Ятсен, Дэнни О’Коннелл, Авраам Линкольн. Я твердо могу сказать, что мы проживаем переломный момент в истории, момент тяжелого мирового кризиса. Нас всех ждет уничтожение, если мы будем сидеть сложа руки. Перемены необходимы. И осуществить их должен народ. Потому что его враги, брат, жаждут подмять под себя весь мир! Понимаешь?

— Начинаю, — ответил я под большим впечатлением.

— Я мог бы прибегнуть к более точной терминологии, но на это у нас нет времени. Мы говорим простым, понятным языком. В точности как ты обращался к толпе сегодня утром.

— Ясно. — От его взгляда мне было не по себе.

— Не имеет значения, хочешь ты или нет быть новым Букером Вашингтоном, друг мой. Букер Вашингтон получил сегодня новую жизнь во время принудительного выселения в Гарлеме. Он вышел из безликой толпы и обратился к народу. Как видишь, я не шучу. Не играю словами. Разумеется, для всего есть научное объяснение, — как наш образованный брат любезно мне напомнил, — со временем ты и сам разберешься, но как бы то ни было, вероятность наступления мирового кризиса крайне велика. Мы все здесь учитываем условия реальной действительности, принадлежим к лагерю материалистов. А кто в дальнейшем будет определять развитие событий — неизвестно. Поэтому мы тебя и пригласили. Этим утром ты ответил на народный призыв, и мы хотим, чтобы через твое посредство глас народа был услышан. Ты станешь новым Букером Вашингтоном, только еще лучше.

Повисла тишина. Я слышал, как сочно хрипит трубка.

— Думаю, будет не лишним дать брату возможность высказаться, — предложил владелец трубки.

— Пожалуйста, брат, — сказал брат Джек.

Я заглянул в их выжидательные лица.

— Все это для меня настолько ново и неожиданно, что я пока не разобрался, — ответил я. — Думаете, вы действительно нашли нужного вам человека?

— Это не тот вопрос, который должен тебя волновать, — сказал брат Джек. — Ты справишься; особенно если будешь неукоснительно следовать инструкциям и трудиться не покладая рук.

Все встали. Я смотрел на них, борясь с чувством нереальности происходящего. А они смотрели на меня, как мои приятели из колледжа, когда принимали в студенческое братство. Но это не колледж, и мне нужно решить: или я соглашаюсь, или сообщаю им, что они все тут с приветом, и возвращаюсь к Мэри. А что мне терять, размышлял я. По крайней мере, они предложили мне, а не кому-нибудь участвовать в создании чего-то грандиозного, и, если я откажусь, куда мне тогда податься — таскать чемоданы на вокзале? Здесь, во всяком случае, мне предоставили возможность говорить.