Rakushonochek Rak – Моя Любовь Вода (страница 4)

Тем временем в школе…

– Где наша "собачка"? – пропищала одна из близняшек.

– Не явилась, потому что ей стыдно спать с учителем за деньги, – ядовито прошипела вторая. Класс взорвался гвалтом, смакуя скандальную новость.

– Аён, мы хорошо постарались?

– Да, вы молодцы. Но нужно, чтобы она приползла сюда на коленях, и мы могли делать с ней всё, что захотим, – Аён оскалилась, словно хищница, и, выпрямившись, направилась к кабинету директора.

Тук-тук-тук раздался у двери.

– Да, войдите.

– Здравствуйте, директор, – Аён напустила на лицо невинное выражение, якобы встревоженная судьбой Хён Со.

– А, это ты, наша дорогая Аён.

– Да, это я, – лукаво улыбнулась девушка.

– Что привело тебя ко мне?

Аён состроила обеспокоенную мину и заговорила:

– Директор, по школе ползут ужасные слухи, будто наш учитель спит с ученицей и даже живёт с ней. Я очень переживаю за свою подругу, я верю, что она не такая… Мне кажется, учитель сам домогается её!

Директор, внимательно выслушав её, резко поднялся со своего кресла.

– Кто это распускает грязные сплетни и позорит репутацию школы?!

– Это наш классный руководитель и новенькая. Директор, прошу вас, не трогайте новенькую, она моя лучшая подруга!

Аён вышла из кабинета вместе с директором, и, когда тот решительно зашагал разбираться с дядей Хён Со, на её губах заиграла победная улыбка. В этот момент её увидел Су Хо.

– Су Хо, нам нужно поговорить.

– Что тебе от меня нужно? – холодно ответил парень.

– Пойдём за школу, я тебе там всё скажу.

– Нет, говори здесь.

– Хорошо, – Аён замялась. – Давай…

В повисшей тишине Су Хо нетерпеливо спросил:

– Ты собираешься что-то говорить или мне идти?

– Давай встречаться! – выпалила девушка, и её слова, словно выстрел, разнеслись по коридору. Из классов начали выглядывать любопытные лица.

– Нет, не хочу, – отрезал Су Хо и, задев её плечом, прошёл мимо.

Школьники загудели, перешёптываясь и гадая, что же произошло и почему он ей отказал. Аён, обуреваемая злостью, бросила испепеляющий взгляд в спину уходящему парню и быстрым шагом направилась к близняшкам. Те, увидев её разъярённое лицо, молча последовали за ней.

– Аён, ты в порядке?

– Заткнитесь! – рявкнула она, дрожащими пальцами доставая из пачки сигарету.

Я сидела на песке, убаюканная шумом океана, когда телефон пронзительно зазвонил. На экране высветился незнакомый номер. Поднеся трубку к уху, я услышала разъярённый голос директора, который что-то кричал и угрожал. Разобрать слова было невозможно, но отчётливо донеслось: "Живо в школу!"

Как пуля, я сорвалась с места и помчалась обратно. У входа меня уже поджидала Аён со своей свитой. Она даже не удостоила меня взглядом. Подходя к кабинету директора, я услышала громкие голоса – директор кричал на дядю, а тот отчаянно пытался что-то объяснить. Неуверенно постучав, я получила приглашение войти. В кабинете меня встретили разложенные на столе фотографии и видео, на которых были запечатлены я и дядя.

– Итак, Хён Со, это вы на фотографиях?

– Я… – запнулся дядя.

– А рядом с вами кто?

– Моя… учительница, – чуть не вырвалось у меня, но дядя незаметно подал знак, чтобы я молчала.

– Значит, ваша? – Директор бросил гневный взгляд на дядю и заорал: – Вы уволены! И больше никогда не будете работать в школе!

В кабинет ворвалась полиция и, не дав нам опомниться, увела дядю. Я не успела ничего сказать.

– А тебя ждёт наказание! Каждый день будешь оставаться в школе до последнего звонка! – выкрикнул директор, выталкивая меня из кабинета.

Многие ученики стали свидетелями этой сцены. Те, кто не состоял в элитном чате, набрасывались с расспросами на очевидцев, а те с удовольствием распространяли услышанное и увиденное.

В дальнем углу, прислонившись спиной к стене, стоял Су Хо и наблюдал за происходящим. В этот момент ко мне подлетела Аён.

– С сегодняшнего дня ты моя игрушка, – прошипела она, – ведь если бы не я, тебя бы просто исключили!

Я стояла, подавляя рвущиеся наружу эмоции, судорожно комкая в руках юбку. Хотела что-то сказать, но вдруг почувствовала резкую боль – Аён отвесила мне пощёчину. Я схватилась за пылающую щёку и подняла глаза на обидчицу. Она замахнулась для нового удара, но её руку вдруг перехватил Су Хо.

– Остановись, – холодно произнёс он и, схватив меня за руку, потащил прочь от школы.

Аён осталась стоять, кипя от злости.

Су Хо крепко сжимал мою руку, не обращая внимания на мои попытки высвободиться. Дойдя до ближайшего переулка, он резко оттолкнул меня, и я, потеряв равновесие, прислонилась к стене.

– Что ты делаешь? Тебе нравится, когда тебя бьют ни за что? – грубо спросил он.

– Нет, я просто… – я осеклась.

– Мне всё равно, что ты там делаешь и как живёшь, но пока я учусь в этой школе, я не позволю, чтобы кого-то избивали, – он развернулся и пошёл прочь.

– Стой, спасибо тебе, что увёл меня оттуда.

– Ага, – бросил Су Хо, не оборачиваясь.

Я достала телефон и попыталась дозвониться до дяди, но он не отвечал. Решив не терять времени, я побежала в полицейский участок. Там меня встретил знакомый директора и, сославшись на какие-то правила, отказался предоставить информацию о дяде. Меня просто выставили за дверь.

На улице лил дождь. Я медленно брела домой, виня себя во всём случившемся. Почему я сразу не сказала, что он мой дядя? Почему нагрубила ему тогда и не рассказала о чате и о травле? С тех пор я перестала выходить из дома. Выходные пролетели незаметно, а может, их и вовсе не было. Теперь я обязана ходить в школу и оставаться там до последнего звонка. И начался мой персональный ад.

Каждый день после уроков меня поджидали и избивали. В школе делали вид, что меня не существует, либо гнали, как паршивую собаку. Я устала от этого. Аён, моя бывшая подруга, обманула меня. Приходя домой, я пыталась объяснить, что мой дядя – хороший человек и никогда бы не причинил мне зла. Но это только подливало масла в огонь. Неделя пролетела в кошмаре. Дядю посадили в тюрьму без суда и следствия. А я осталась одна. Побитая и жалкая. Если я исчезну, никто даже не заметит. Последней каплей стало то, что по дороге домой в меня кто-то кинул камень. Кровь залила лицо. Боль притупилась. Я уже ничего не чувствовала, игнорировала всех. Решила в последний раз увидеть океан, но теперь я стояла не на берегу, а на краю обрыва. Слёзы текли по щекам, а впереди была только пустота.

– Если собираешься прыгать, то делай это не здесь, – прервал знакомый голос, словно вынырнувший из густого тумана.

Я обернулась. Су Хо. Снова разбитая губа, словно отметина вчерашней бури. Он тяжело опустился на камень, и взгляд его, обычно насмешливый, сейчас был каким-то отстранённым.

– Ты меня не услышала? Прыгай во-о-от там, – он махнул рукой в сторону. – Это моё место. Я тут люблю сидеть, любоваться закатом. Не хватало мне ещё тут смерти твоей. А то я призраков боюсь, – усмехнулся он, почесав затылок.

Словно под гипнозом, я, хромая, побрела в другую часть обрыва. Его слова звучали странно, но в них было что-то, что заставило меня подчиниться.

– Эй, стой! Сиди рядом, не порть океан своим трупом, – он вдруг схватил меня за руку и усадил рядом с собой на шершавый камень.

Он молчал, поглощенный красотой океана. Ветер трепал его волосы, словно пытался распутать клубок мыслей. Я украдкой посмотрела на него и тихо спросила:

– Почему именно со мной всё это происходит?

Он пожал плечами, не отрывая взгляда от горизонта. Тишина снова нависла над нами, густая и давящая. Я тихо всхлипнула.

– Если хочешь, поплачь. Станет легче, – он похлопал себя по плечу, предлагая свою поддержку.

Я закрыла лицо руками и дала волю слезам. Он, не раздумывая, притянул меня к себе и прижал мою голову к своему плечу. Мы долго сидели так, неподвижно, словно вросшие в этот камень. На небе робко показалось солнце, рассеивая серые тучи. Я успокоилась и посмотрела на его разбитую губу.

– Ты опять подрался?

– Ха, ты за меня переживаешь? За себя вон переживай, выглядишь хуже боксёра, – усмехнулся он, кивнув на моё опухшее лицо.