Ракс Смирнов – Вечные: Хранитель (том 1) (страница 15)

«Выходи из дома прямо так, у меня есть на тебя планы не только в квартире! Встретимся на Комсомольской через двадцать минут».

Палец завис над кнопкой отправки – я задумался, хватит ли мне времени? Наташа жила всего в пяти минутах ходьбы от станции подземного трамвая. Мне идти туда чуть дольше, но собираться мне не нужно. В принципе, да, если выйду прямо сейчас, двадцати минут хватит.

Так и не успев отправить сообщение, я вдруг услышал нарочитое покашливание препода. Я поднял голову и заметил, что он пристально смотрит на меня.

– Я так понимаю, моя лекция вам вообще не интересна? – произнес старик.

Вот высказать бы ему сейчас все! Вот прямо встать и сказать, что вертел я его физику на шарнире. И его самого тоже! За его наглость и старческую дерзость! И ни в какие игры я, бля, не играл! А всю ночь самозабвенно трахался с офигенной красоткой, какую он, да и половина здесь присутствующих, только на порносайтах во время дрочки видели! Хотя у этого старого мудака, возможно, вообще не стоит давно!

Но вместо этого я промолчал. Не смог. Потому что трезвой частью ума понимал, что такой дерзкий ответ непременно поставит точку на всем обучении, которое может стать моим билетом в жизнь. Так что я просто убрал телефон в карман. Преподаватель грозно смотрел в мою сторону пару секунд, после чего повернулся к доске и продолжил чертить график, попутно рассказывая новый материал.

Что более абсурдно в этой ситуации, Леша продолжал спать.

Достать телефон никак не получалось: преподаватель то и дело посматривал в мою сторону, но спустя минут десять он наконец забыл про меня, увлекшись доказательством огромной формулы. Подождав еще несколько минут для верности, я смог незаметно вытащить заветный смартфон. Пригнувшись, разблокировал экран и развернул мессенджер. Открыв неотправленное сообщение, я снова потянулся пальцем к кнопке отправки, как вдруг громкий звук низко пролетевшего истребителя мощно ударил по стеклам аудитории. Я инстинктивно посмотрел в сторону окна и…

Аудиторию сотряс громкий взрыв.

Уши заложило сразу, затем в мою сторону полетела волна осколков, разносимая огненным шаром с того места, где раньше находилось окно. За мгновение до того, как меня нашпиговало смертоносными частицами, я нырнул под парту. Это спасло от осколков, но ударная волна швырнула меня вместе с мебелью в сторону. В глазах потемнело, а сознание затянуло тишиной…

Тягучей, вязкой тишиной, нарушаемой лишь моим собственным дыханием. Глухой звук, словно пробивающийся через толстую стену, гипнотизировал, заставляя сосредоточиться только на нем. Откуда-то из глубин памяти всплыло слово: пульсоксиметр. Что это? Прибор для измерения… чего-то. Я точно не помнил, но почему-то был уверен, что это он.

С трудом я открыл глаза, но тут же зажмурился: как будто неоновая лампа взорвалась прямо перед лицом. В глаза бил белый свет, беспощадный и слишком яркий, чтобы быть естественным. Казалось, он исходил отовсюду и заполнял все пространство. Я прикрыл лицо рукой, пытаясь отгородиться от этой невыносимой яркости, и медленно огляделся, когда зрение немного привыкло.

Больничная палата. Знакомое ощущение, но в то же время все казалось неправильным. Выкрашенные бежевой краской стены выглядели такими ровными, что казались частью какой-то модели. Грубый линолеум на полу, пятнистый и потрескавшийся, источал отвратительное ощущение холода. Кровать, на которой я лежал, была единственной в комнате. Угол был занят низким металлическим шкафчиком с тусклым стеклом, за которым едва виднелись какие-то непонятные предметы. Все остальное пространство зияло пустотой. Не хватало звука, движения, чего-то живого.

Как я здесь оказался?

Мысли метались хаотично. Последнее, что я помнил, – вспышка. Громкий удар, обжигающий ветер, волна, которая накрыла меня с головой. Это был взрыв. Я вспомнил мелькнувший силуэт самолета. Это был теракт? Катастрофа? Или военные испытания, вышедшие из-под контроля?

Я потряс головой, словно надеясь, что это поможет собрать все в единую картину. Ощущение реальности все еще казалось зыбким, как будто я находился на грани сна и бодрствования. Инстинктивно протянул руку к лицу. Кожа была гладкой, без шрамов, без повязок. Ни капельницы, ни бинтов – ничего. Оглядел свое тело. На мне была больничная одежда, чистая и, что самое странное, абсолютно целая.

Это невозможно. После взрыва я точно должен был быть ранен. По всем законам природы и физики. А здесь? Ни следа боли, ни намека на повреждения.

Сняв с себя тонкое одеяло, я осторожно опустил ноги на пол. Холод пробежал по ступням, но я почувствовал не только его. Что-то в этом ощущении было неестественным. Казалось, пол будто слегка вибрировал, едва ощутимо, словно скрывая под собой странную энергию.

– Эй! – крикнул я, напрягая голос. – Есть тут кто-нибудь?

Ответа не последовало. Лишь звенящая тишина. В ушах начало гулко отдаваться мое собственное дыхание.

– Эй! Я очнулся! – снова позвал я, но услышал только звук своего голоса, утонувшего в пустоте.

Я поднялся. Тело двигалось с неожиданной легкостью, будто я только что вышел из продолжительного отдыха. Но внутри эта легкость не приносила покоя. Это было… не так, как должно быть.

Шагнув к двери, я внимательно прислушался. Никаких голосов, ни малейшего шороха. В больнице всегда шумно: шаги, разговоры, тележки, иногда крики. Но здесь была только пустота и тишина. Я потянулся к ручке двери. Металл был прохладным и чуть шершавым, как будто ее никто не касался годами. Я открыл дверь, ожидая увидеть больничный коридор, лампы дневного света, хоть что-то привычное.

Но за дверью не было больницы.

Черное, бесконечное пространство уходило в вечность. Гладкий, блестящий пол отражал меня, но это отражение было странным. Линии моего лица казались слегка размытыми, будто я смотрел в воду. Горизонт переливался холодным светом, как смесь северного сияния и заката, но все это выглядело слишком искусственным, чтобы быть частью реального мира.

– Черт… – прошептал я, чувствуя, как страх пробегает по всему телу.

Я обернулся. За моей спиной больше не было палаты. Ее словно никогда и не существовало. Я оказался один в этой пугающей тишине.

– Это просто сон, – пробормотал я, закрывая лицо руками. – Это все последствия комы.

Я открыл глаза, надеясь, что морок исчезнет. Но он не исчез. Мой взгляд снова упал на отражение в полу. И вместо себя, молодого парня двадцати лет, я увидел какого-то стремного мужика с легкой сединой, глубокими морщинами и глазами, уставшими от всего того дерьма, которые они повидали. А самое жуткое, что я узнал этого мужика. Это был я. Это был Сэм. И в тот момент воспоминания нахлынули лавиной. База. Псы. Зловещая тишина перед ударом. Мой прыжок. Взрыв.

– Рада снова тебя видеть, – раздался голос, который заставил меня вздрогнуть.

Я резко развернулся, готовый защищаться. Но передо мной стояла она. Наташа.

Ее лицо осталось таким, каким я запомнил его в последний раз. Идеально уложенные волосы, черное платье с воланами. Но что-то было не так.

– Ты… как? – слова застряли в горле. – Ты погибла… Годы назад!

Она улыбнулась, но ее улыбка была жуткой и фальшивой. И тут она посмотрела прямо на меня, и я понял, что меня смущало. Глаза… Радужки почти полностью поглотили зрачки, светясь неестественным желтым светом. Зрачки превратились в узкие вертикальные щели.

– Ты прав, – ее голос прозвучал холодно, будто эхо внутри пещеры. – Я погибла. Но ты ведь сам знаешь, Семка, смерть – это еще не конец.

Мне стало сложно дышать. Мои ноги словно приросли к полу. Все внутри кричало, требуя бежать, но я не мог пошевелиться. Это было началом чего-то, о чем я боялся даже подумать.

– Кто ты?

– Я сама не знаю, кто я теперь.

– Как это возможно?

– Это тоже сложно объяснить…

– Ну уж постарайся, как можешь, – я демонстративно осмотрелся по сторонам. – Мы, похоже, никуда не спешим.

– Объясняю… – она осеклась, – объясню все позже, когда придет нужный момент. Сейчас мне трудно… общаться с тобой в этом месте, пока ты еще не готов. Но я рада, что ты, наконец, получил возможность попасть сюда.

Я совсем не понимал, что она пытается мне сказать. И к чему эти загадки и недосказанности.

– Я понимаю твое замешательство, – она как будто прочитала мои мысли. – Просто… я больше не человек. И больше не та Наташа, которую ты помнишь.

– Тогда почему я вижу именно ее?

– Потому что я частично основана на ее сущности до того, как она стала единым целым с этим местом.

– И что это за место?

Наташа медленно посмотрела сначала на меня, а потом на цветные нити вдалеке:

– Пространство Энион… Конечная точка существования любого живого организма любой из существующих вселенных.

– Типа этого… как его… лимба?

– Нет, – она повернулась и подошла ко мне близко, будто бы хотела обнять или поцеловать. – Ты описываешь религиозные представления человечества, основанные на отдаленном понимании истинных процессов. Это место, где все существа каждой вселенной в конечном итоге становятся единым целым. Можно сказать, что это главный узел всего мироздания. Это живая структура. Узел, который поддерживает баланс между реальностями.

Это звучало довольно сложно. Я никогда не верил в эзотерическую чепуху про загробную жизнь и прочие штуки, связанные с «преисполнением в познании». Ну, точнее, когда-то, еще в юношестве, я увлекался философией, психологией, читал разные книжки и считал себя глубоко просвещенным. И у меня даже осталось некоторое представление о терминологии и теориях из этой сферы. Но с тех пор прошло очень много времени, я получил много жизненного опыта и последние лет пятнадцать смотрю на жизнь совсем под другим углом.