Ракс Смирнов – Вечные 3. Хронос (страница 12)

– Ты веришь в теорию мультивселенных?

Я усмехнулся. В такие разговоры я точно не планировал погружаться.

– Если честно, не особо. Что-то там про параллельные миры, как в том старом мультсериале про деда и его внука?

– Да-да, тот самый! – радостно вставила Яна. – Классный сериал!

– Всё верно, – спокойно продолжил Жора. – Существует теория, что наша реальность – только одна из множества. И в каждой есть версия нас самих. Где-то мы живём те же жизни, а где-то всё идёт иначе. Чем дальше вселенная, тем больше отличий.

– Хм… – я снова закурил. Теперь дым казался почти невесомым. – Например, в одной из них мы застряли в пробке по пути сюда?

– Именно. А в другой ты вообще не родился.

– Интересно… но зачем ты завёл эту тему?

– Потому что этот кальян позволяет заглянуть за грань. Почувствовать себя в другой версии реальности. Закрой глаза, – попросил он, и я послушно последовал его совету. – Что видишь?

Сначала я увидел только тьму.

– Ничего пока, – пробормотал я.

– Это нормально, – мягко сказал он. – Следи за образами. Они придут.

Перед глазами начали мелькать слабые цветные всполохи. Сначала они были бледными, словно далёкие звёзды, но постепенно становились ярче, будто проникая прямо в моё сознание.

– Не, Жор, – произнёс я. – Прикольно, конечно, но что-то не особо эффектно.

Открыл глаза, но не смог ничего разглядеть.

Меня обволакивал дым, густой и тягучий, как болотная трясина. Глаза слипались сами собой, но вместо темноты я вдруг увидел, как всё вокруг дрогнуло. Воздух задрожал, словно реальность внезапно дала трещину. Звук, похожий на низкий гул электростанции, прокатился по голове, и я инстинктивно зажмурился.

Когда открыл глаза, всё снова изменилось.

Запах. Первым ударило именно обоняние. Смесь железа, гари и тухлой сырости, перемешанная с приторным ароматом благовоний. Запах плотный, липкий, как тяжёлый плед, накрывающий с головой. Нос защипало, и я машинально зажал его рукой, но это ничем не помогло.

Глаза, привыкшие к полумраку, постепенно различили обстановку. Я сидел в вагоне метро, только это было больше похоже… на какой-то неоновый притон.

Вместо сидений – ковры, покрывала и одеяла, небрежно разложенные на полу и полках. В центре стоял низкий стол, на котором вперемешку лежали трубки, пиалы, странные фигурки из дерева и кости. Вокруг валялись такие же мягкие «ватрушки», как и на крыше «Таганки», но это было единственным сходством.

На стенах – граффити, испещрённые непонятными символами. Они пульсировали в неоновом фиолетовом свете, будто дышали. Это зрелище притягивало взгляд, но вызывало тягучую тревогу, как перед грозой. Всё здесь выглядело… неправильно.

И я тут был не один.

На одной из ватрушек в дальнем углу лежал, запрокинув голову, какой-то мужик, а напротив меня – две обнажённые близняшки. И, кажется, я их узнал… Они были очень похожи на популярных казанских эскортниц, часто заглядывающих к Артуру на вечеринки. Правда, сейчас… они были какие-то другие. Лениво выпускали дым из кальяна, разглядывая меня с ухмылками. Их глаза были стеклянными, словно они смотрели не на меня, а сквозь. Ни капли смущения, ни интереса – будто я был ещё одной частью обстановки.

– Что за… – слова будто застряли в горле.

Я опустил взгляд на себя и чуть не подскочил. На мне была не моя одежда, а что-то похожее на броню: массивные пластины, обтягивающий комбинезон, несколько карманов с боеприпасами и яркий красный логотип на груди. Костюм выглядел серьёзно, профессионально. Но вот руки… Щуплые, сухие, чужие.

– Это не моё тело, – пробормотал я, голос дрогнул.

Попытался вернуть себя к реальности, но пощёчины, одна за другой, не дали эффекта. Перед глазами всё оставалось таким же нереальным.

Близняшки засмеялись – звонко, как колокольчики, но смех их звучал… зловеще. Я вскочил с ватрушки, сердце колотилось.

– Да какого хера? – вырвалось у меня, и я рванул к выходу.

Двери вагона открылись.

– Оп-па, в себя пришёл? – раздался хриплый смех.

Напротив стоял лохматый тип в пёстром халате, с волосами в косичках, спутанными грязью. Лицо его было мне знакомо, как будто я его знал когда-то давно, но образ просто растворился в памяти, оставив лишь вялые черты. Возле него громоздился бугай в каком-то пугающе жутком стальном экзоскелете. А может, это и вовсе был киборг?

– Босс? – нахмурился бугай, разглядывая меня.

Нет уж, чёрт с ними!

Не знаю, почему он назвал меня «боссом», мне нужно найти кого-то более адекватного, чтобы понять, где я. Все эти персонажи выглядят словно из какой-то утрированной научной фантастики! Этот приход слишком реален!

Заметив ворота в заборе, окружавшем дворик, я рванул к ним, надеясь выскочить на улицу. Толкнул их изо всех сил и выбежал… на станцию метро.

На стене передо мной висела вывеска: «Козья Слобода».

Казань?! Не может быть! Я знаю эту станцию, тут всё должно быть совсем по-другому!

Всё казалось… неправильным. Воздух был пропитан гнилью и сыростью, будто станция давно превратилась в подземный могильник. Плитка на полу обваливалась целыми пластами, повсюду валялись осколки, мусор, окурки. Вместо скамеек стояли сколоченные из досок ящики, больше напоминающие гробовые крышки.

По платформе шныряли люди. Нет, не люди – тени. Грязные, оборванные, с иссохшими лицами и пустыми взглядами. Они двигались хаотично, как крысы, шаря по углам или перетаскивая ржавые тележки с ломом и бутылками. Каждый взгляд, пойманный мимоходом, отдавал угрозой.

Внутри всё дрожало. Я бегал глазами по облупленным стенам, пока не заметил вывеску «Бар КоZa». Бар! Бармены всегда знают, что к чему. Может, хотя бы там кто-то в здравом уме.

Не успев переварить свои мысли, я влетел внутрь, почти задыхаясь. Не обращая внимания на шум множества голосов, глухой рокот музыки и лязг битого стекла, сразу направился к барной стойке. Запах внутри был ещё хуже, чем снаружи: алкоголь, пот, кислый перегар, гарь и отчётливая вонь горелой резины.

Толпа каких-то откровенных маргиналов оккупировала каждый угол заведения. У одного из столов мужик с раздутыми глазами махал кому-то рукой, в другом углу две женщины с ожогами на лице спорили, размахивая пустыми бутылками. И всё это в вязкой плёнке света от неоновых ламп, подсвечивающих всё в жёлто-зелёных тонах.

– Эй, ты, чинуша федеральный, заблудился? – резко донёсся голос за спиной, когда я почти дошёл до стойки.

Я обернулся. За мной стояли двое. Один – массивный, с заросшей бородой, из-под которой торчал ремень ружья. Второй – худой и мелкий, но с зловещей ухмылкой и самодельной заточкой в руках.

– Я… – начал я, но язык заплетался.

– Чо «я»? Подлей бензинчика смотрящим! – оскалился мелкий, делая шаг ко мне.

– Не, парни, вы, похоже, обознались. – Я попятился назад, натыкаясь на какого-то пьяного, который с недовольным рыком оттолкнул меня вперёд.

– Ты чё творишь, мудила?! – рявкнул мелкий, его глаза блеснули.

– Слышь, ты! – гаркнул крупный, схватив меня за воротник. Его пальцы вонзились мне в шею, словно клещи.

Я сработал на автомате. Локоть – резко вверх. Попал в нос, и массивный отпустил, отшатнувшись с криком. Но мелкий тут же метнулся ко мне, замахнувшись заточкой.

– Чёрт! – Я резко отпрыгнул, но споткнулся о низкий стол. Он с грохотом рухнул, посыпались стаканы и посуда.

Толпа в баре замерла, а затем вспыхнула бурей: кто-то заорал, кто-то захохотал, кто-то бросился в драку. Всё смешалось в хаос.

– Стоять, урод! – крикнул один из них, но я уже бросился к выходу.

Ноги несли меня по платформе, залитой мраком и хламом. Всё вокруг выглядело как декорации самого жёсткого трипа. Я добрался до ржавого, полуразвалившегося эскалатора и бросился в подземный переход.

Там было ещё хуже. Прокисший запах мочи и перегара смешивался с химическим смрадом горелой пластмассы. Переход превратился в настоящие трущобы: бывшие торговые павильоны обросли грубыми пристройками из ржавых листов железа, фанеры и мусора, образовав узкий проход, в котором едва можно было протиснуться. На полу валялся мусор – бутылки, пакеты, обрывки одежды, рваная обувь.

Темнота давила со всех сторон. Свет исчез, словно его выжгло дотла, и единственным ориентиром стали слабые отблески огней костров, горевших у стен. За этими огнями угадывались силуэты: люди или существа, укутанные в грязные тряпки. Кто-то тихо разговаривал, кто-то следил за мной взглядом из темноты. Это чувство, что за мной наблюдают, буквально прожигало затылок.

На стенах виднелись граффити, странные символы, покрытые копотью. При слабом свете казалось, будто они пульсируют – то ли отсвечивая, то ли двигаясь сами по себе.

И вдруг из одного из костров поднялся человек. Его лицо было мертвенно-бледным, кожа – тонкой, как бумага, глаза – полностью белыми. Он смотрел прямо на меня, не моргая, словно заглядывал внутрь моей души.

– Это сон… Это просто сон, – твердил я себе, стараясь не оглядываться.

Спереди виднелась треснутая стеклянная дверь с облупившейся надписью «Выход». Ржавая рама, перекошенная, будто держалась на честном слове. Я ударил её плечом, и она со скрипом поддалась.

Свежий воздух – если этот густой, удушающий запах можно было назвать таковым. Я вышел наружу, и передо мной раскинулась улица. Хотя нет, не улица. Кошмар наяву!

Это точно была Казань… Но это был не мой город! Улицы, которые я когда-то знал, утонули в грудах обломков и остатков бетона, а дома превратились в жалкие обугленные руины. Ближайшие к станции здания ещё стояли, но выглядели так, будто их выжгли изнутри.