Ракс Смирнов – Мертвый Шторм. Зарождение (страница 9)

Подумав о них, Стас сделал глоток коньяка и произнес.

— Знаешь, что меня еще смущает? Меня смущает, что вопросы сейчас у центра только к нам с тобой. К этому федеральному крысенышу… как его… — Стас пощелкал пальцами, вспоминая, — Хайтек… Хайтедиз…

— Хайретдинов, — подсказал Артур, который лучше запоминал все эти национальные фамилии.

— Хайретдинов, точно! Пустил весь «Проспект Победы» под откос, допустил ситуацию до столкновения с Олимпом, а в самый напряженный момент вместо того, чтобы разруливать ситуацию, просто свалил обратно на «Кремлевскую». Вот к нему вопросов почему-то ни у кого нет. И мы с тобой оба прекрасно понимаем, почему.

— Так что мы будем делать тогда, Стас?

— Есть у меня одна идея. Раз Федерация хочет поиграть с нами краплеными картами, мы тоже докинем в колоду пару своих. Ты сильно торопишься к себе на станцию?

— На самом деле, да. У меня там есть несколько срочных вопросов. А что?

— Хотел попросить тебя задержаться. Впрочем… Мне самому нужно сначала кое-что обсудить тут с коллективом. Поэтому окей, езжай к себе. Только панику пока раньше времени не наводи. Работайте в прежнем темпе. Я через пару часов свяжусь с тобой по радио, расскажу, что будем делать дальше.

Артур тут же повеселел:

— Я вижу, у тебя появился какой-то план!

— Да, брат, видимо, появился! — они вместе рассмеялись. — В общем, все тебе расскажу через пару часов, пойдем, — он снял со стены противогаз и направился к выходу. Артур пошел следом.

«Аметьево» была единственной станцией города на поверхности. Точнее говоря, сама платформа. Она имела стены и крышу, но располагалась не под землей, а над автомобильной эстакадой. От улицы ее отделяли только пластиковые матовые панели, пропускающие свет. Если бы не потребность в свете, хорошей циркуляции воздуха и земле для сельского хозяйства, эта станция была бы обречена оказаться заброшенной. Но именно для фермеров оказалась лучшим местом, ведь, по сути, это большая теплица.

Жить на самой станции, однако, никто не спешил: основные жилые постройки находились в одном из туннелей и его служебных помещениях. Все пространство станции занимали загоны для тех самых свиней и куриц, которые только в таких условиях чувствовали себя хорошо.

Вдоль этих загонов и шли Стас и Артур. По пути Пенькова поприветствовали несколько рабочих, поинтересовавшись, как прошла проверка. Мужики очень сильно переживали за каждый визит Наргизы, поскольку, невзирая на то, что Стас прекрасно наладил с ней контакт, сами жители станции оставались об этом в неведении. Благо здесь этой тупой дуре хватало ее крошечных мозгов, чтобы при каждом визите поддерживать кошмарный образ ревизора, наводя страх на каждого на своем пути до кабинета Пенькова.

Товарищи, наконец, добрались до выхода. Стас нацепил свой противогаз и заметил, что Артур не торопился идти на улицу.

— А ты чего, не на машине? — удивился Пеньков.

— Не, по старинке уж, на дрезине через туннель. Служебную же у меня забрали еще полгода назад.

— Ничего себе! Вот уроды!

— Не говори. За плохие показатели производства, сказали, не положено при таком раскладе. А у тебя что, не забрали?

— Пока нет. Катаюсь еще.

— Везет!

Это не везение, Артурчик, это не везение!

— Так слушай, Арти, может, я скажу ребятам сейчас, они тебя довезут до тебя?

— Все окей, я доберусь, спасибо! Но если что, буду иметь в виду, к кому обратиться.

— Всегда пожалуйста! Ладно, до связи через пару часов!

— До связи!

Артур направился в сторону вокзала, а Стас зашел в шлюз, нацепил шлем и вколол себе биоантирад: индивидуальная разработка Лесничества, которая являлась жизненной необходимостью, поскольку позволяла без особых проблем вести хозяйство на поверхности. Особенно это было актуально для уличных аметьевских ферм с мутагенной скотиной. Ведь лесное хозяйство на «Горках» или «Проспекте» считалось куда менее вредным благодаря первой линии лесного массива.

Федералы, скорее всего, ради того, чтобы делать халявный наркотик, пытаются всеми правдами и неправдами выторговать или даже украсть формулу этого лекарства. Их ученые якобы активно помогали в первичной разработке прототипа сыворотки, так что теперь Лесничество обязано представить им чистую формулу!

Станислав сморщился, попытавшись прогнать негативные эмоции — сейчас следовало быть максимально дружелюбным.

— Станислав Михайлович! — поприветствовал его младший координатор, когда Стас спустился по лестнице до уровня ферм. — У нас все под контролем, свежий корм только что прибыл по железке. Дрезины разгружены, все уже на складах.

— Отлично, отлично! Молодцы. Собери всех ребят, мне нужно сделать объявление.

— Это по поводу курятины для Федерации? У вас уже есть решение?

— Есть. Прекрасное решение.

Он спокойно проследовал до старого городского автобуса, стоящего в дальнем конце фермы, у самой стены эстакады, прямо под станцией. Автобус являлся местом встречи и обсуждений рабочих вопросов и летучек. Потому что там точно не было никаких «ушей». Зайдя внутрь через переднюю дверь, Стас встал за небольшую трибуну, установленную прямо в центре салона, и начал ждать, пока младший координатор соберет всех работников.

Салон заполнился очень быстро. Работники, заходившие внутрь, в знак приветствия снимали свои противогазы, даже невзирая на то, что здесь этого делать было не обязательно, да и сам управляющий сидел в защите.

Вот он, авторитет! Вот он, почет и уважение! Люди готовы лишний раз надышаться грязным воздухом, только не скрывать своих эмоций на общем собрании. Еще бы, ведь не просто же так Станислав бережно относился к мнению каждого и постоянно стоял именно на стороне рабочих, невзирая на все идиотские предписания сверху.

— Итак, начнем, господа! — Станислав, чтобы быть ближе к своим людям, так же снял с себя защитный шлем и внимательно осмотрел каждого. Это действие вызвало если не восторг, то как минимум дополнительное уважение. — На повестке дня стоит непосильная задача от Федерации. Как вы, наверное, знаете, центр теперь полностью отказывается от свинины в пользу птицы! К тому же они сильно подняли план! — салон заполнился недовольным ворчанием. Станислав сделал успокаивающий жест рукой. — Но не переживайте, я понимаю ваше возмущение! Нет, мы не будем выполнять убийственные указы и отказываться от производства свинины. И тем более не будем выпускать наших хряков за пределы станции. У меня есть очень хорошее решение! Мы будем выращивать больше птицекрыс на поверхности.

Он сделал паузу, давая возможность залу внести свои предложения. Мнение рабочих всегда должно быть в приоритете, даже если они скажут откровенную чушь, а все решения уже давно приняты.

— Михалыч, — тут же воспользовался паузой один из рабочих. — Так коли мы будем птицекрыс выращивать, они же сразу забракують!

— Об этом можете не переживать. Я обсужу с упаковщиками, чтобы они добавляли больше специй и смешивали два вида мяса. Мы же с вами прекрасно знаем, что мясо птицекрыс совершенно не отличается от обычной курятины, если его правильно обработать. К тому же птицекрысы не требуют особого ухода. Поэтому с настоящего момента мы просто увеличим их потомство! А всю выгоду с продажи свинины, от которой нам пришлось бы отказаться ради курицы, мы пустим на благо станции! Кроме того, мы не будем дожидаться первых успехов, я поднимаю каждому жалование на пять граммов бензина прямо сейчас!

Все тут же радостно зааплодировали. Прекрасно. Даже если каждому из здесь присутствующих поднять жалование на пять граммов, это будет сотой долей тех доходов, которые сможет получить Лесничество с продажи свинины в обход налога Федерации. Но знать об этом простым рабочим, разумеется, незачем.

— Однако! — Станислав поднял ладонь вверх, призывая салон к спокойствию. — Однако, коллеги, хочу отметить, что данное решение может и справедливое, но не совсем чистое и честное. Поэтому призываю вас сохранять весь рабочий процесс в тайне и не выносить его за пределы станции. Если о нашей маленькой шалости узнают в центре, это непременно вызовет открытый конфликт…

— Так а чего, Михалыч, — встал один из рабочих, — айда устроим этим федералам! — в салоне послышались одобрительные возгласы.

— Мы обязательно устроим! — Стасу очень нравился настрой его людей, — Но для начала нам нужно собрать силы и ресурсы. Всему свое время, земельные братья! Мы обязательно покажем, кто тут власть! Потому что власть у нас, у простых людей! Мы вместе, рука об руку, восстанавливали эти земли, строили фермы, производства, поднимали жизнь с колен и умирали, пока они отсиживались в своих бункерах! Мы настоящие хозяева этой земли!

В салоне послышались крики одобрения:

— Прально, Михалыч! Сидят в своем бункере, навоза не нюхавши, и решают, как нам жить!

Станислав выдержал паузу и дал всем присутствующим выплеснуть свои эмоции. Он буквально наслаждался каждым недовольным выкриком в сторону Федерации. Ведь каждый из находившихся здесь людей был его оружием и его силой.

Стас нагнал максимального ликования, доводя толпу до пика:

— Все верно! Они никто! И они не сделали ничего полезного ни для своей земли, ни для простого народа! Но с этого момента мы начнем перемены!

Хотя сам Станислав и терпеть не мог Федерацию, в глубине души он прекрасно понимал, что не все так просто и однозначно. Ни политика, ни экономика не работает таким образом. Любой, даже самый ненавистный режим в любом случае имеет большое влияние на формирование общества и вносит в него свой вклад.