Ракс Смирнов – Мертвый Шторм. Зарождение (страница 52)
По ее логике, удар ногой должен был просто сбить с ног обезоруженного противника, после чего его спокойно можно было бы связать. Но несчастный «опарыш» будто бы получил не удар ногой в грудь, а пушечный снаряд, выпущенный в упор. Прозвучал мощный хлопок, и противник отлетел от Лилит на несколько десятков метров вперед, с силой впечатавшись в советский бетонный забор, от чего тот покрылся крупными трещинами, а затем вся секция медленно завалилась на землю.
— Фига себе! — выдохнул Димон.
Лилит стояла в шоке, не веря своим глазам.
— Я… Я что… Как? — попыталась найти слова она.
К ней подошел Дядька, который даже снял шлем, чтобы посмотреть на нее своими глазами.
— Ксюх? Это чего щас было вообще?
Глава 14
Сопротивление
На станции стояла глубокая ночь. Как и в родном городе Смолова, ночью тут вырубалось основное освещение, а общего шума и гула становилось значительно меньше. Проспав почти сутки после очередного нападения (да когда ж его перестанут пытаться убить?), Павел проснулся и теперь не мог заставить себя спать. Катя, обняв его, сопела рядом. Они лежали на полу посреди вагона поезда, на импровизированной кровати из кучи подушек и пледов.
Алексей Вдовин расположился в кабине машиниста в своем гамаке. А две его близняшки улеглись в соседней «комнате», в центральной части вагона, отделенной сейчас шторкой. Вдовин оказался довольно гостеприимным мужиком в довольно негостеприимном месте. Он принял беглецов без лишних вопросов, оказал необходимую помощь и сказал, что пока Павел не восстановится, они могут пожить здесь. Смолову было уже даже немного стыдно от того, что сначала ему пришлось зашивать рану на боку, а потом еще и лечить голову. Повезло, что тот подлый удар со спины оказался слабоват, чтобы нанести серьезные увечья, и лишь на короткий срок выбил его из реальности, оставив гематому.
Смолов смотрел на светящиеся в темноте рисунки на потолке и стенах и размышлял, что делать дальше. Печалило то, что напавшие уроды стащили фотографию. Павел наконец-то нашел нить и узнал, что «Слобода» в этом городе, оказывается, не одна, и по всей видимости, если на «Суконной» федералы никого не нашли (а мотивация найти у них точно была), то значит, девушку, а точнее уже женщину, следовало искать именно тут, на «Козьей».
В общем-то говоря, уже через несколько дней пребывания тут, когда Павел уже мог нормально передвигаться, он решил не терять времени и предложил Кате прогуляться до местного бара с интересным названием «КоZа», где он и планировал не только рассказать ей подробности про фото и записку, но и расспросить у местных, знает ли кто-то эту Марию с фотографии. Но не успели они даже нормально посидеть, как к ним пристали эти малолетки. Как теперь без фото найти хоть кого-то? Можно было бы, конечно, реально ходить и опрашивать теперь всех исключительно словами, но без изображения это гиблая затея.
Повернувшись, Смолов посмотрел на Катю. Он до сих пор не верил, что она реальна. Такая по-настоящему красивая девушка, которая словно вернула его к жизни и сделала на десяток лет младше своей энергией, была настоящей, не подставным агентом, не сном и не случайностью. Только вот с ней тоже оставался вопрос о дальнейшем плане действий. Катя настроена по-боевому, хочет теперь перевернуть весь мир и пойти против Федерации, в которой прожила все это время. И у нее на это была огромная мотивация, Павел мог ее понять.
Он лежал и вспоминал их разговор, когда они зашли в бар и сели за стол, минут за пятнадцать до того, как до них докопалась та малолетняя гопота:
— Ты меня спрашивал, кто мне дядя Леша, — сказала она, когда они сели за стол, — Наверное, раз тебя пытались убить спецслужбы, тебе стоит знать, как тут все работает…
— Я в принципе догадываюсь, он либо друг Хаматова, либо брат?
— Эй! Я вообще-то хотела красивую длинную историю рассказать, а ты все заспойлерил! Утю-тю, — по-детски грозно пригрозила пальцем она и забавно скривила губы.
— Да ладно тебе. Это ж вроде очевидно. Я и так догадывался, что где-то тут есть связь. Только почему он сейчас не в Федерации? Они поругались, и он ушел сюда отшельником?
— Ну вот ничего ты и не догадался, так-то! — довольно произнесла она. — Дядя Леша двоюродный младший брат моего отца, и у нас… у них в семье все так или иначе работали либо в администрации, либо в силовых ведомствах. И если мой отец пошел в правительство, то дядя Леша в органы. И по идее, у него возможность попасть в Терра была. Отец даже заезжал к нему, когда меня забрал у мамы, предлагал поехать вместе, но дядя Леша сказал, что убегать как трус в бункер для обслуживающего персонала не станет. И что хочет выполнять свой долг, оберегать жизни людей, которые спасутся в метро.
— Бункер для обслуживающего персонала? — такая формулировка позабавила.
— А я не говорила? Правительство, которое сидит сейчас в Федерации, не имеет никакого прямого отношения к реальному старому правительству.
— Мимоходом только упоминала. Но я не думал, что все настолько несерьезно. Что это прям обслуживающий персонал.
Катя рассмеялась:
— Ну не уборщики с охранниками уж! Так, мелкие председатели, силовики, владельцы крупного бизнеса города, которые имели нужные связи. В общем, не последние люди в городе, но до реального Верховного правительства, или хотя бы до Президента республики, им было очень далеко…
— А кем твой отец был?
— Ой, да я даже не знаю, он старательно эту тему избегал всегда. Каким-то там помощником председателя какого-то там совета. Короче, вот все они в Терра и засели. А настоящее правительство знало о конце света еще, наверное, за сутки, если не больше. Поэтому оперативно эвакуировалось. Сейчас, наверное, сидят в огромных подземных городах где-то за Уралом.
Павел усмехнулся:
— Зато сколько пафоса и речей у федеральной власти-то. Особенно на том параде.
— Они сами искренне верят в эти речи и считают, что раз они как-то с правительством контактировали до войны и в бункере оказались, значит, именно они знают и умеют руководить людьми, а все остальные этого не достойны.
— Так, погоди, а зачем они из бункера-то вышли? Зачем им это все? Сидели бы и сидели, у вас же там вроде даже атомный реактор есть, да?
— Что? Атомный реактор? — Катя буквально залилась хохотом. — Тебе кто эту байку рассказал?
— Эм… Ну мне Макаров этот рассказал, я-то откуда знаю, как у вас тут все…
Она успокоилась и вытерла проступившие от смеха слезы.
— Ох, хорошо, что тебя сейчас дядя Леша не слышит. Это все мультики. Сказки для демонстрации величия. Нет никакого реактора, никто его в таком бункере строить и не стал бы. Обычные газовые генераторы там. Довольно мощные, да, достаточные, чтобы питать большую часть производства вокруг и даже соседние станции. Но только Лесничество. Все остальные сидят на своих и мечтают, что Федерация с ними поделится энергией от «реактора». Только для этого эти байки и распространяют, чтобы все хотели под крыло.
— Вот дела!
— А то! А вышли они только потому, что, когда узнали про выживших наверху, испугались, что рано или поздно эти люди свое общество без них построят и захотят бункер вскрыть ради ресурсов и всех убить. Я помню, какие у них долгие споры были, как поступать. Но в итоге решили, что надо действовать на опережение. Они все хоть и не верховное правительство, но в бизнесе, управлении и регулировании общества опыт имели. А с ресурсами бункера им еще и не пришлось, в отличие от всех остальных, объедками побираться. Поэтому вот, вышло, что вышло…
В общем, Павел прекрасно понимал ее настроение. Когда ты с самого детства находишься под влиянием отца-тирана и при этом видишь, что этот же самый отец вместе со своими друзьями ведет откровенно грязную игру против остальных выживших, когда власть получает самый сильный и дерзкий, вряд ли ты будешь испытывать симпатию к результатам такого сражения и наверняка захочешь все поменять.
Но в то же время, Павел знал, как это все работает на самом деле. Посмотрев на Федерацию изнутри, он узнал в ней что-то от базы военных, на которой жил и работал почти всю свою жизнь после Катастрофы. Они даже называли себя так же громко: Военный Альянс. Огромная база, с кучей техники и провизии, и на которой, между прочим, был настоящий атомный реактор, а не выдуманный! И вот эти военные, являясь, по сути, такой же сверхдержавой, тоже не спешили раздавать всем свои ресурсы и активно работали над всеобщей монополией своего влияния.
Павел хотел бы, чтобы однажды все люди осознали, что нужно что-то изменить в своем мышлении. Хотел бы, чтобы поняли: чтобы построить мир, нужно перестать отбирать друг у друга последнее. Ведь вот он, показательный пример — Катастрофа. Она продемонстрировала, что будет, если бесконечно пытаться захватить всю власть. Но нет… политика не поменялась. И люди тоже не поменялись. И основной слоган у всех остался один:
И спасенные в Терра, даже не являясь сверхправителями, прекрасно это понимали. Либо ты, либо тебя. Закон политических джунглей, детка.
Поэтому, как бы сильно он ни понимал Катю, он не был готов устраивать с ней бунт и переворот. Даже несмотря на то, что он узнал и увидел, и даже несмотря на то, что его самого пытались подло и мерзко убить.