Рахиль Гуревич – Болельщик на солнцепёке. Рассказы о любви и спорте (страница 5)

− Плыви, Настя, плыви! – сказал Геннадий Леонидович.

И Настя поняла, что прозевала старт. Она так разозлилась, и всё думала, пока плыла – как же это свисток висит на груди, а стартуют не по свистку. Неужели это крякалка и есть теперь свисток? Ах, ну да! Ведь и в предыдущих заплывах что-то крякало, а она, Настя, не обратила внимания. На втором повороте Настя догнала всех, на третьем вырвалась вперёд. Но поворотов-то предстояло семь, а бассейнов, соответственно, восемь. К пятому повороту Филимонова почувствовала, что руки и ноги немеют – она задыхалась, но плыла. После шестого поворота она на секунду остановилась, увидела всех впереди себя, поняла: не имеет смысла плыть, она всё равно будет последней. Филимонова поднырнула под ленту дорожки, подтянулась на бортике, вылезла. К ней уже бежала медсестра, отвела в кабинет. Филимонова наврала, что у неё свело ногу, закололо в боку, и, вообще, «кружится голова». Медсестра попшикала чем-то освежающим на ногу, дала какую-то таблетку, и Филимонова поплелась в раздевалку. Дверь в кабинет медсестры размещалась рядом с судейским столом. Была пауза, никто не плавал, сканер на столе выплёвывал грамоты, группа тренеров собралась вокруг Геннадия Леонидовича, о чём-то говорили.

− Ну что, Настя? – улыбнулся Геннадий Леонидович. – Всё хорошо?

Настя кивнула. Она обернулась на тренеров, и увидела, что все они немножко смеются над ней, одними глазами, но смеются. И ещё она поняла, что они все её знают. Настя прошла мимо них, поправляя распущенные мокрые волосы, прошла мимо двери мужской душевой, зашла в женские душевые, встала под душ и разревелась. Ей казалось, что мир бассейна так несправедлив, так ужасен. В школе, как же все любят её в школе! Все хотят с ней дружить. И во дворе, и на площадке. А тут она – совершено одна среди задавак-монстров, которые плавают как торпедные катеры, ходят с гордыми лицами, с позорными ватками в ушах, и даже в солнечный день натягивают шапки и капюшоны.

Настя вышла из спортивного комплекса. Было не по-осеннему сухо, прозрачно, небо − глубокое, тёмно-синее обволакивало, не давало улетучиться настиному горю. Небо было везде, мерцала в бездонном бассейне вечности Полярная звезда… Что-то прилипло к Настиному сапогу. Дома Настя разглядела, что к подошве прилипла жвачка, по привычке Настя выплюнула её у входа в спорткомплекс.

Больше Филимонова не ходила в бассейн. Это заметил худенький мальчик, который был уже не худенький, не сутулый, а жилистый, с широкими плечами и рельефными мускулами, у него вдруг «попёрли» результаты, он выкарабкался из аутсайдеров. Заметили Настино отсутствие пара поклонников-толстяков из группы Козыревой – они вместе болели за Настю и видели её сход с дистанции. Уже-не худенький-мальчик очень долго ещё переживал за Настю, всегда приветливо здоровался с ней в школе, но Настя презрительно отворачивалась. Мальчик думал: «Ну да. Ведёт себя как Мисс-Галактика. И такая она сильная. Так могла бы плавать. Она бы могла стать великой чемпионкой, такой талант загубила!»

Так бесславно закончились занятия Филимоновой в бассейне. И ещё очень долго, несколько лет, Настя не ходила тем маршрутом, теми светофорами и теми дорогами, которыми когда-то добиралась до бассейна − обходила бассейн стороной.

Сейчас Настя стала совсем взрослая: выросла, ещё больше похорошела. Она ходит по улице, где живёт, в короткой расклешённой юбочке оранжевого цвета-вырви-глаз − самого модного в этом сезоне цвета, ноги длинные стройные, густые волосы в такт шагам скользят по спине; ходит Настя всегда с подружкой, и всегда навстречу ей попадаются знакомые мальчики. А если попадается незнакомый, то он тут же с Филимоновой знакомится, потому что Филимонова просто ужас как хороша.

Порхают ли бабочки в воде

Полина – чемпионка в виде баттерфляй. Её бесят слабые ровесники. Повзрослев, Полина понимает, что ей очень хочется побыть иногда обыкновенной и слабой.

Полина ненавидела дур. Полина упорно не понимала: почему дур так много, а нормальных девчонок так мало. Приходилось дур учить, чтобы умнели. Дуры быстро выдыхались на тренировках, плавали кое-как, мешали на дорожке. Ещё дуры разговаривали о дурацких вещах: о куклах, о мультиках, об оценках и о том, какая у них училка крикливая. Пока ждали тренера, чтобы идти на ОФП, Полина времени на пустую болтовню не тратила, она тренировалась на ступенях в фойе, скакала по ним, пока ноги не становились как гири. Полину все родители уважали: такая девочка целеустремлённая! Но родители не знали, как эта целеустремлённая девочка мучает согруппниц вопросами:

− А почему ты такая толстая? А почему ты третий взрослый никак не выполнишь? А почему твоя бабушка тебе чай в термосе приносит и ещё твой рюкзак тащит? А почему ты так медленно сегодня на спине плыла? Ты чё не поняла: ты лишняя на этой дорожке?! Вали на соседнюю!

Чтобы девочки не жаловались на неё и ещё больше боялись, Полина прятала у дур вещи. Откроет шкафчик в раздевалке, достанет из сумки девочки мобильник, и – перепрячет в куртку этой же девочки в гардеробе, и врёт, что ничего не знает, понятия не имеет, где мобильник. И купальники у девочек пропадали, и шапочки, и очки. А потом находились – в коробке с забытыми вещами выставленном в фойе. Ловкость рук и никакого мошенничества – ни разу Полина не была поймана за «невинным развлечением».

Дур надо учить! Особенно новеньких. А то появилась тут новенькая одна – Князева. На год младше, а всё лезет на дорожку к старшим, ручонками своими машет на кроле, мешает всем на спине. Полина раз притормозила, дождалась, когда та на брассе её догнала, и – раз!—ногами этой дуре в лицо, только на брассе так сильно можно садануть. У Князевой кровь из носа хлещет, она еле на бортик вылезла, носик свой прикрывает. Ой-ой. Её медсестра под ручку – и в медпункт. Уф! Хоть спокойно полчаса поплавать без придурков. И в раздевалке Полина как-то Князеву до слёз довела, всё над купальником линялым глумилась. Дешёвый купальник растягивается от хлорки, увы.

− Ты пляж с бассейном перепутала? Да он у тебя светится уже, все пацаны на тебя пялятся.

Но Князева упёртая до ужаса: поплачет, поплачет, купальник свой позорный натянет и снова на тренировке ручонками нетехнично машет. Слава богу, что гребёт на соседней дорожке, хорошо, что всё-таки вытурить эту Князеву с «сильной» дорожки удалось.

На первенстве города команда младших девочек заняла третье место. Князева плыла третий этап. Полина усмехалась: что там третье место. Она-то, Полина – чемпионка города, и не в какой-нибудь команде, а чистая чемпионка на «сто-баттерфляй». Баттерфляй − значит бабочка. Полину так одна журналистка и спросила, когда интервью брала:

−Порхают ли бабочки в воде?

− А как же! – снисходительно улыбнулась Полина. – Если не порхать, то дисканут, то есть дисквалифицируют, за неправильное прохождение дистанции».

Статья о Полине появилась в бесплатной газете, Полину теперь знал весь район, а, может, и весь город. У Князевой никто интервью никогда не возьмёт.

Но время шло. Старые подружки все к Князевой переметнулись. А Полине захотелось с кем-то делиться, обсуждать разных там дур и старых подружек в том числе. И у Полины появилась в бассейне новая подружка. Саша Емельянова, на три года старше Полины, тоже чемпионка. Как-то Саша сказала Полине:

− Тебе, Полин, конечно, короткая стрижка идёт, но лучше бы волосы отрастить.

Полина про себя возмутилась, но потом решила попробовать. Все девчонки с длинными волосами, она одна как мальчик. Её в фойе за мальчика часто принимали разные там слепые жирные бабки со стёклами-лупами вместо глаз и придурочные мамки-няньки.

А как Полину бесили родители на соревнованиях! Полина никуда не могла от них скрыться, они останавливали Полину, выспрашивали расписание, уточняли, когда какой заплыв (хотя стартовые протоколы вот они, висят на стене), консультировались по технике, заискивающе улыбались, дарили конфетки. Самое удивительное, что родители дур, которых Полина по-прежнему держала в чёрном теле и не спускала им ни одного промаха, ни одного разговора о модных певцах и модной одежде, эти родители тоже с Полиной всегда здоровались. Ведь Полина стала уже чемпионкой города на «двести-баттерфляй». Но на этот раз интервью у неё не взяли. Да и журналистки той не было, а были всё камеры и лампы. Интервью брали только у самой маленькой девочки из чужой спортшколы. Девочка была, как и Полина, перворазрядница. «Наверное, когда мелкие быстро плавают, это круто считается», − размышляла Полина как-то отрывками, бессвязно. Она очень устала после дистанции, доплывала на морально-волевых, делая гребок руками через раз. Она плыла и повторяла про себя считалку: «Порхают ли бабочки в воде, порхают ли бабочки в воде»… Это помогло ей на финише выиграть касание.⁹

На следующей неделе все поздравляли Полину. Её финиш вошёл в репортаж по телеку. Все свои, из бассейна узнали её, но простой обыкновенный зритель, одноклассники и учителя – конечно же нет. Интервью крупным планом было, увы, с мелкой кролисткой. Кролистом быть проще, чем дельфинистом, кролистов повсюду навалом. И Полина убедила себя: ей наплевать на чужое интервью и на восхищения её финишем тоже наплевать. Она не теряла ни секунды, тренировалась, тренировалась…