Рагнар Йонассон – Затмение (страница 7)

– Черт возьми, Исрун, мы не можем вот так взять и отправить тебя в провинцию. Вопрос исчерпан.

– Но…

– Вопрос исчерпан.

– Дело в том… – она понизила голос и наклонилась к нему, – что мне тут недавно звонили. Думаю, нам нельзя этого упускать.

– Звонили? Рассказывай. Кто звонил? – спросил он резким голосом.

– К сожалению, я не могу сказать.

– Почему не можешь, черт возьми? – Он даже перестал стучать по столу.

– Звонил мой друг из Акюрейри. Сказал, что знает этого типа. Но я не уверена, что могу об этом рассказывать.

Ивар понизил голос:

– Не тяни уже!

– Тогда ты должен разрешить мне заняться этим делом.

– Черт возьми. Хорошо. Делай, что хочешь.

Хотя это не предвещало ничего хорошего. Если так пойдет, она может стать опасным соперником в борьбе за кресло руководителя отдела.

– Он сообщил мне, что Элиас был замешан в контрабанде наркотиков там, на севере, – прошептала она, словно разглашала государственную тайну.

– В контрабанде наркотиков? Серьезно? – Ивар удивленно вскинул брови. – Постарайся что-нибудь об этом нарыть. Но я не могу обещать, что мы компенсируем тебе расходы на бензин и проживание. Разве что привезешь сенсацию. – Затем добавил: – И с оператором не могу помочь. Тебе придется самой договариваться с нашим корреспондентом на севере. Но только если возьмешь серьезное интервью. В противном случае просто сделаешь наброски и пришлешь текст Комми, чтобы тот использовал их в своем сюжете.

Последние слова он выделил особо. Если из этого действительно что-то выйдет, пусть лучше слава достанется Комми, а не Исрун.

– Отлично.

Она улыбнулась. Он редко видел, чтобы она улыбалась.

– Я поеду во второй половине дня. О расходах на гостиницу не беспокойся, я знаю, где в Акюрейри можно недорого остановиться. Я хорошо ориентируюсь в городе, ведь в свое время работала там в больнице.

– Ну да, действительно. А кстати, почему ты ушла оттуда?

И почему тебе спокойно не сиделось на севере?

Тогда бы ты сейчас не маячила у меня перед глазами.

Исрун не ответила на последний вопрос, не обратила на него внимания. Ответ застал бы Ивара врасплох; возможно, ей удалось бы выбить его из колеи, хотя бы один раз.

Исрун была довольна, что добилась своего. Она едет на север.

Возможно, с этой выдумкой о том, что Элиас замешан в контрабанде наркотиков, она и переборщила.

Немного белой лжи, но ведь без нее она бы вряд ли получила возможность заниматься этим делом.

9

Южная Исландия – за год до обнаружения тела

Вот и начался мой недельный отпуск. Надеюсь, мне удастся преодолеть усталость и стресс в тишине Южной Исландии.

Я собиралась писать статью о бабушке – и в каком-то смысле все еще искала ее дневник. Хотя дедушка на моих глазах бросил его в топку.

Разумеется, я понимала, что дневник безвозвратно утрачен и я никогда не узнаю, что в нем написано. Просто очень трудно с этим смириться.

Возможно, дедушка Лаурус, умерший несколько лет назад, был прав. Бабушка Исбьёрг писала только для себя, не для кого-то другого.

Я ехала на восток на своей колымаге, не превышая скорости исключительно в силу того, что моя машина не отличалась особой мощностью по нынешним меркам. За очередным поворотом извилистой мощеной дороги увидела старый дедушкин дом. Он стоял на некотором возвышении и с одной стороны выходил окнами на море и острова Вестманнаэйяр.

Безграничная игровая площадка для гостившей у дедушки маленькой девочки. Но всегда сильный ветер, даже в середине лета, по крайней мере в моей памяти.

Я поехала вверх по дороге к дому, открыла ворота в проволочном заборе, на мгновение почти забыв о том, что после дедушкиной смерти дом купили молодые супруги с двумя маленькими детьми. С тех пор я сюда не приезжала.

На дворе стоял новенький легковой универсал. Когда я вышла из машины, меня встретила радостная собака.

Я знала, что для статьи мой визит ничего не даст, но что-то влекло меня к этому месту.

Очень много детских воспоминаний – хороших воспоминаний.

В дверях показалась молодая женщина.

Увидев меня, она немного помолчала. Явно пыталась сделать вид, что не замечает шрама от ожога на моем лице. Достаточно долгое молчание, чтобы напомнить мне, чем я выделяюсь из толпы.

Некоторые знакомые рекомендовали выяснить возможности пластической операции, но я так и не решилась. Вероятно, в глубине души хотела быть другой, завоевывать мир, преодолевая трудности.

Наконец молодая женщина с улыбкой поздоровалась:

– Добрый день.

– Здравствуйте, меня зовут Исрун.

– Точно. Вы ведь корреспондент? – Женщина смотрела поверх моего плеча. – А оператора с вами нет?

– А… нет, я не по работе. Пишу статью о своей бабушке. Она здесь жила.

– В этом доме?

– Да. Можно мне заглянуть?

Она пригласила меня войти. Трудно отказать тому, кого регулярно видишь в своей гостиной.

Я старалась получить удовольствие от этого визита, на меня нахлынули воспоминания, хотя новые хозяева внесли разные изменения. Большинство из них сами по себе были к лучшему, но очарование отчасти ушло: это был уже не старый добрый дедушкин дом.

Разумеется, я хотела бы там остановиться, если бы меня пригласили. Вместо этого договорилась пожить у тети, владевшей хутором неподалеку и сказавшей, что для родственников у нее всегда найдется свободная комната.

Я собиралась там выспаться, хорошенько отдохнуть и написать статью. Кроме того, условилась о встрече с двумя женщинами, которые хорошо знали бабушку Исбьёрг. Они охотно согласились вспомнить былые годы.

Я была исполнена предвкушения.

10

Свавар Синдрасон сидел у окна в старом соломенном кресле. Он часто здесь сидел и наблюдал за погодой. Вид – по большей части стена соседского дома – сам по себе восторгов не вызывал, но это не имело никакого значения. Он смотрел на небо.

Иногда он ходил в церковь на службу, скорее из чувства долга. Однако по-своему он был верующим человеком. Верил в высшие силы, хотя к Богу обращался редко. И не надеялся получить никакого ответа.

Ему шел пятый десяток. Он не планировал так долго оставаться в Дальвике, в этом старом доме. Собирался разбогатеть и уехать. Он жил здесь с самого рождения, хотя и с перерывами – некоторое время снимал квартиру и работал на юге, а после смерти родителей единолично владел домом. В этом городе ему было хорошо, но он всегда мечтал о маленькой квартире на юге Европы, где-нибудь на побережье, чтобы он мог расслабляться, наслаждаясь солнцем и прохладительными напитками. Однако его мечтам всегда что-то мешало осуществиться.

Свавар следил за новостями.

Он сидел у окна и думал о Всемогущем.

На сей раз в некотором смятении.

Его не отпускали вопросы о жизни и смерти.

О его собственной жизни. О смерти другого человека.

Как далеко он мог зайти, спасая свою шкуру?

У него была только одна жизнь, и он собирался ее прожить – но не за решеткой.

Наверное, нужно больше бояться смерти, чем тюрьмы.