Рагнар Йонассон – Снежная слепота (страница 10)
Половина шестого. Томас, вероятно, еще не успел переодеться к торжеству. Этот человек спокойно относился к жизни и никогда не спешил, в том числе и во время рождественских праздников.
– Алло? – прогрохотал в трубке знакомый бас.
– Томас? Это Ари… Прости, что звоню тебе в такой момент…
– Привет, привет! – ответил Томас, в голосе его была печаль. – Рождество начнется не раньше, чем ты к нему подготовишься, а мы все еще заворачиваем подарки. Хуже то, что пастор начинает службу ровно в шесть, и мы успеем только к середине. – Он невесело засмеялся.
– Нам поступил странный звонок, и я не знаю, что делать, – сказал Ари. – Звонивший, он или она, прошептал, что ему угрожает опасность или что-то вроде того… Потом, когда я перезвонил, оказалось, что это ошибка…
– Не ломай себе голову из-за ерунды, – произнес Томас совсем по-другому, усталым голосом. – Мы постоянно принимаем такие звонки, нас любят разыгрывать – это чья-то шутка… Детишки благословенные. – Он помедлил и потом продолжил: – А затем он – или она – сказал, что пошутил, когда ты отзвонился, так?
– Да… Да, вроде того.
– Тогда не беспокойся об этом. Это проклятие – дежурить на Рождество. Есть люди, у которых нет совести. Что ж, Преподобный, разве тебе не о чем больше подумать? Над проповедью там или трактатом… – И он снова натянуто засмеялся.
Ари тоже попытался улыбнуться, чтобы избавиться от неприятного впечатления, которое оставил у него шепот по телефону.
– Ну да… Мой привет семье.
– Передам.
– И счастливого Рождества! – добавил Ари, но Томас уже отсоединился.
Ари взял книгу, которую купил накануне, несмотря на обещание, которое он дал себе, не трогать ее до ужина. Он старался растягивать свои маленькие удовольствия, чтобы держать скуку под контролем. Ари прочитал несколько страниц, но понял, что смысл ускользает от него. Не в силах сосредоточиться, он встал и вышел наружу, на снег, и стал смотреть на горы. Чтобы пробиться через них, человек проложил сквозь них тоннели и сделал еще больше в борьбе с природой, соорудив мощные преграды на пути снежных лавин, настолько грандиозные, что казалось, их строили тролли, а не люди. Но победить снег и тьму было невозможно. Ари поднял лицо к небу и закрыл глаза, позволяя легким снежинкам оседать на его коже, одной за другой. Изнутри раздался звук телефона, и на этот раз не было сомнений, что он исходил от его собственного мобильника, а не от рабочего. Текстовое сообщение.
Он стер с лица снег и в мокрых ботинках, из-за которых чуть не поскользнулся, бросился к столу. Старый, из светлого дерева, стол, вероятно, был самым элегантным предметом мебели в этом безрадостном полицейском участке. Его телефон лежал на столе; мигающий красный огонек означал, что его ждет сообщение. Этот крошечный огонек был сейчас более желанным, чем любая рождественская иллюминация.
Ари мгновенно забыл все телефонные разговоры, шепчущий голос, свои страхи и неуверенность. Он схватил мобильник и открыл сообщение.
Первой реакцией было разочарование. Не Кристина…
Номер был незнакомый. Ари с удивлением прочитал:
Под поздравлением стояла подпись отправителя: Угла.
Угла?
Угла не забыла послать ему рождественское послание, в то время как Кристина этого не сделала. Его раздражение из-за Кристины – ее непримиримости – постепенно уступило место восторгу от послания Углы, и мысль о ней вызвала у него улыбку.
Она, вероятно, была сейчас дома с родителями, готовилась к Рождеству и все же вспомнила о нем. Он послал ей ответное письмо с благодарностью и тоже пожелал счастливого Рождества. Когда он снова открыл книгу, то неожиданно обнаружил, что ему стало легче сосредоточиться.
Церковные колокола возвестили наступление праздника, и звон эхом разнесся по городу. Ари отложил книгу, достал свечу из сумки, поставил ее у окна и поднес спичку к фитильку. Затем отодвинул груды бумаг, чтобы освободить место для еды, и налил в стакан рождественского эля. Его мысли обратились к матери, которая на Рождество всегда готовила копченую свинину и включала одну и ту же музыку на старой пластинке, прежде чем о Рождестве возвещали колокола, которые звучали по радио в начале общенациональной трансляции рождественской мессы.
Ари вынул компакт-диск из сумки и поставил его в старый, но исправный плеер, который был в участке. Прибавил громкость прежде, чем заиграла музыка. Он точно знал, что хотел услышать: ларго из «Зимы» Вивальди.
Наступило Рождество.
Глава 13
Глава 14
Угла сидела на старом кухонном стуле с изношенной желтой обивкой. Затем она медленно поднялась и молча посмотрела прямо в глаза мужчине, который стоял рядом. В его густых черных волосах еще не было седины, хотя на вид ему было лет сорок. Угле казалось, что в выражении его лица есть что-то странное; глаза у него всегда были немного прищуренные и как бы говорили в одно и то же время: «Иди сюда!» и «Не подходи ко мне!». Угла немного приблизилась к нему, он притянул ее к себе и страстно поцеловал.
Ульвюр, режиссер спектакля, захлопал, и звук аплодисментов прокатился по залу.
– Прекрасно. Я думаю, что к субботе мы будем готовы.
Было уже поздно, а репетиция шла с пяти часов.
– Посмотрим, что получится, – тихо, но твердо сказал на балконе Хрольвюр, руководитель «Актерского содружества», который сидел там вместе с Пальми, автором пьесы, наблюдая за репетицией. – Посмотрим, что получится, – повторил Хрольвюр.
Угла и Карл все еще стояли на сцене в ожидании дальнейших указаний режиссера. Замечание Хрольвюра, казалось, его обескуражило.
Репетиция проходила в театре на Адальгата, там же, где будет показан спектакль. В фойе на стене висели старые плакаты, черно-белые афиши первых спектаклей «Актерского содружества», начиная с момента его основания – середины прошлого столетия.
От главного входа можно было через коридор войти в зрительный зал, где располагалась сцена, по левую сторону от нее шла лестница на балкон. В зале рядами стояли стулья, все было готово к субботнему спектаклю.
Карл быстро спустился со сцены. Он постоял, ожидая, когда режиссер объявит о конце репетиции. Не стоило обижать его накануне премьеры. Ульвюр, бесспорно, наслаждался тем, что он главный, что спектакль – его детище. Единственным человеком, который не высоко ценил его авторитет, был руководитель «Актерского содружества», сидевший во время всех репетиций на балконе, наблюдая за происходящим и бросая короткие критичные замечания.
Если Ульвюру нравилось руководить, то Карлу – стоять на сцене, ощущая себя звездой, в лучах рампы, под шум аплодисментов, сверху вниз взирая на зрителей. Главная мужская роль в спектакле давала ему все это в избытке.
Карл вынул из кармана мобильник и послал сообщение Линде, которая ждала его дома: «На репетиции, еще около часа. Увидимся вечером». Это было рискованно, но он чувствовал себя лучше всего именно тогда, когда рисковал.
Он и Линда приехали на север полгода тому назад и поселились на Тормодсгата. Сняли квартиру там, где им посоветовали работники больницы, куда Линда устроилась медсестрой.
Карл не получил ответа от Линды. Она была на дежурстве и в таких случаях обычно не отвечала. С другой стороны, хороший повод отбояриться репетицией, если ей вдруг захочется позвонить ему, а он не ответит. Потом он с улыбкой набрал еще одно сообщение, уже не Линде.
– Я думаю, на сегодня хватит, – сказал Ульвюр, как положено в таких случаях, строгим голосом. – Увидимся завтра. Будем работать весь вечер. Чтобы довести все до идеала. – И еще раз повторил с ударением: – До идеала.
Карл поспешно попрощался со всеми и нырнул в темную зимнюю ночь.
Пальми сбежал по лестнице с балкона и встретил Ульвюра, выходившего из зала. Оба они, оказавшись на пенсии, нашли для себя новое приложение сил в деятельности «Актерского содружества». Раньше Пальми был школьным учителем, а Ульвюр работал в системе Министерства иностранных дел.
– Почему бы нам не посидеть где-нибудь и не обсудить наши дела? – спросил Ульвюр. Он посмотрел на спускавшегося по лестнице Хрольвюра и решил подождать его. – Хрольвюр, может быть, пригласит нас к себе; выпьем немного, заодно и хорошенько поговорим. – Он улыбнулся и перешел на шепот: – Или хорошенько выпьем и немного поговорим!