Рагим Эльдар – Сато (страница 4)

— О, женщина, да это же очевидно! — мальчик закатил глаза, демонстрируя степень усталости от глупости собеседницы. — Хотя бы потому, что он отдал мне свое тело.

Даша едва не ляпнула что-то на тему того, что это не Костя ушел, а Сато его захватил. Но не без гордости остановила себя. И снова сделала мысленную отметку: обращение «женщина». Обесценивание?

— Как вы решали, кому достанется тело?

— Ты что, думаешь, тут какая-нибудь битва была? В корпусе проводились сотни экспериментов с подсадкой. Ни один подопытный не смог внедриться без согласия хозяина тела.

— То есть Костя разрешил тебе занять его место?

— Скорее был даже рад, что ему больше не придется вариться в этом котле. И я его понимаю.

Даша невольно покачала головой. Что могло заставить пятилетнего ребенка отказаться от своего же тела? Пусть и в фантазиях.

— Второй вопрос. Что должно произойти, чтобы ты понял: ты не в плену? Что произошедшее — просто стечение обстоятельств?

Даша внимательно следила за реакцией Кости. Потом мысленно поправила себя. Не Кости, а Сато.

— Скажи им, пусть отстанут от меня, и тогда никто не пострадает.

— И снова отмечу, что такое я могу сказать только взрослому. Хорошо? — снова кивок от мальчика. — Если я так поступлю, ты рискуешь попасть в какую-нибудь лечебницу. И вопрос был не в этом.

— А в чем?! — вызверился Сато.

— Что должно произойти, чтобы ты убедился: ты не захвачен в плен и помещен в тело ребенка? Что никто не пытается выведать секреты твоего карательного корпуса? Что никто не стремится пытать тебя и подавить твою волю?

— Пусть перестанут обращаться со мной, как с военнопленным, — сказал вдруг Сато. — Чего ради заставлять меня есть, если я не хочу?

— Они просто заботятся о том, чтобы ты питался по расписанию. Это просто режим.

— А кто установил этот режим? — резонно возразил Сато. — Я хочу пообщаться с этим специалистом по питанию. А, подождите-ка, его ведь не существует, не так ли? Просто эти ребята решили, что знают, как именно надо питаться? А почему же они сами так не питаются?

— То есть если тебе предоставят убедительные аргументы в пользу режима питания, то…

— Этого мало, — перебил Сато. — Дело не в аргументах и питании как таковом. Дело в двойных стандартах. Им можно то, чего нельзя мне.

— Не забывай, что ты в теле ребенка, они просто заботятся о тебе.

— Это больше похоже на попытку подавить мою волю. Если они говорят мне, что есть брокколи полезно, то пусть сами тоже едят брокколи. Полезное, кстати, плохо сочетается с курением, не так ли? Но это не мешает папаше дымить хуже паровоза. А еще полезное прекрасно сочетается со спортом, но в этой семейке нет ни одного спортсмена. Полезное — это «я так сказал» в данном случае. Чем не аргумент тюремщика?

Даша кивнула, вдруг поняв, насколько трудная предстоит работа. Как уместить контр-адмирала в ребенке?

— Они делают это неосознанно, ты же понимаешь? В любом случае пойми: ты ребенок, они взрослые. Это нормально, что тебе можно меньше, чем им, они несут ответственность за тебя. Вот вспомни свое детство, Сато, — Даша впервые назвала его этим именем. — Как вели себя твои родители?

— Я офицер карательного корпуса! — вдруг вспыхнул мальчик.

— Извини! — Даша подняла руки. — Я сказала что-то не то?

— У меня не было родителей!

— Ладно, но у тебя же были…

— Меня вырастили в пробирке. Я вышел из капсулы шестнадцатилетним мужиком и отправился получать форму.

Даша снова зафиксировала важный момент: «Уточнить настроение матери во время беременности и в первый год после родов». Скорее всего, у нее была депрессия, а значит, возникла узнаваемая параллель. Формальное отсутствие мамы у Кости превратилось в полное отсутствие мамы у Сато. Даша предприняла последнюю попытку.

— Ну кто-то же тебя воспитывал?

— Устав корпуса.

— А кроме устава?

— Сержант.

— Вот, например, — обрадовалась Даша и хотела развить мысль, но Сато перебил ее.

— В 17 лет я выбил ему зубы и переломал ребра.

— И что он сказал? — сама не поняв, зачем, спросила Даша.

— Что он гордится мной. И если я не возглавлю корпус, то он нассыт на мою могилу, — улыбнулся Сато.

Даша невольно щелкнула челюстью, но быстро взяла себя в руки и уточнила:

— А почему ты не считаешь это издевательством и пленом?

— У этого есть цель. Да, это жесткая подготовка, но она сделала из меня того, кто я есть, — не без гордости ответил Сато.

Даша хотела спросить, кем же его сделала такая подготовка, но засомневалась, что нужно делать это сейчас.

— А в нынешней ситуации цели нет? Почему это — не подготовка?

— Подготовка кого? — усмехнулся Сато. — Половой тряпки, о которую любая сволочь будет ноги вытирать?

Снова женский род в негативном контексте, зафиксировала Даша и решила не обострять.

— Но ты ведь понимаешь, что твои родители неосознанно создают обстановку, которая кажется тебе несправедливой?

— А страдать должен я? Кстати, ты упомянула сестру. Эта клуша только и делает, что ноет. Ноет, но ничего не делает. Она полдня ревела из-за того, что не нравится мальчикам. Я не шучу, часов семь! Заметь, у нас с ней одна комната!

— В ее возрасте такое бывает… — Даша не успела договорить, Сато ее перебил:

— Я просто сказал ей, что она либо начнет что-то делать, чтобы привлекать мужиков, раз уж для нее это так важно, либо будет ныть и пускать сопли всю жизнь! Сказал, что всем насрать на ее трагедию, кроме нее самой. И если она не поднимет жопу и не будет достигать своей цели, то сдохнет старой девой. Ты бы видела реакцию родителей.

Даша прикрыла глаза и невольно улыбнулась.

— Нельзя сказать, что ты не прав в плане содержания, но… Ты бы мог сказать это в более… доступной, аккуратной форме.

— А что тут недоступно? — искренне удивился Сато.

— Я имею в виду, это звучит очень грубо, понимаешь?

— Нет.

И он действительно не понимал. Даша усмехнулась. Это будет непросто.

— Ладно. В любом случае, если ты хочешь интегрироваться в местное общество, тебе нужно научиться действовать менее прямолинейно.

— Менее прямолинейно — это то, что вы называете социально-допустимым уровнем вранья? — скривился Сато.

— Ну, например, — Даша в очередной раз отбросила мысль о том, что дети так не разговаривают, и сменила тему. — Ты любишь рисовать?

— Не пробовал, — такой ответ в этом кабинете прозвучал впервые.

— Предлагаю попробовать, — Даша улыбнулась и поняла, что допустила ошибку. Улыбнулась она ребенку, а не контр-адмиралу.

— Предложение отклонено, — холодно отрезал Сато.

— Так, ладно. Если ты хочешь интегрироваться в общество, мне нужно проанализировать тебя, понимаешь?

— Просто расскажи мне об обычаях аборигенов и не лезь в мою голову, женщина, — приказал Сато.

— Так не получится, — покачала головой Даша. — Это террабайты информации, которые в обычных условиях ребенок впитывает, находясь в культурном контексте. Он не сопротивляется, в отличие от тебя. Я не могу научить тебя всему, но могу понять, какие твои черты будут считаться явным отклонением от нормы. Понимаешь? И работать нужно с тем, что окажется самым проблемным.

Сато внимательно изучил выражение ее лица, потом спросил:

— Для этого обязательно рисовать?

— Ну, можешь еще поиграть в игрушки. Не забывай, что ты в кабинете детского психолога. Детского.