Рагим Эльдар – Марк и Эзра (страница 47)

Моника пропустила это мимо ушей.

– Сделайте ее снова молодой, – вдруг попросила девочка.

– Зачем? – удивился Марк.

– Чтобы она могла прийти сюда убедиться, что вы негодяй, трус и даже не красавец.

– А это-то мне зачем делать? – еще больше удивился Кауфман.

– Чтобы она вас разлюбила, – серьезно сказала Моника.

Марк смотрел на девочку, та угрюмо смотрела на него.

– Я не могу сделать твою прапра молодой, – развел руками Кауфман.

– Можете. Она сказала мне, что вы волшебник.

– Но это не значит, что я могу все, к сожалению.

– Даже волшебник из вас никудышный, – вздохнула Моника. – Но она все равно вас любит.

– А почему тебя это так беспокоит? – поинтересовался Марк.

– Потому, что она любит вас больше, чем меня, хотя я больше заслужила ее любовь! Вы трус, негодяй, хам и никудышный волшебник, а я умная, дисциплинированная и воспитанная!

Кауфман наконец понял, для чего нужен был допрос. Он покрутил в руке карандаш, подумал.

– Почему ты думаешь, что твоя прапра любит меня больше, чем тебя? – рисуя на газете треугольники, спросил Марк.

– Потому что она все время о вас говорит. Постоянно!

– Все немножко сложнее, чем тебе кажется, Моника.

– Нет тут ничего сложного! Сделайте так, чтобы она вас не любила! Вам все равно, а мне это нужно! – топнула ногой девочка.

– Я бы с удовольствием сделал так, чтобы твоя прапра меня вообще забыла, если бы мог. – Треугольники получались неровными и убогими. Марк отложил карандаш.

– Вы совсем никудышный волшебник, – сокрушенно покачала головой Моника. – Хоть что-то вы можете сделать?

– Могу поговорить с тобой, – пожал плечами Кауфман.

– Спасибо, с прапра вы уже поговорили в свое время, – отмахнулась Моника, – до сих пор забыть не может.

Кауфман улыбнулся и задумался. Моника, растерявшая весь свой пыл, как-то неловко мялась у прилавка.

– А почему ты просишь меня сделать так, чтобы твоя прапра разлюбила меня, а не полюбила тебя сильнее? – Кауфман откинулся в кресле и посмотрел в потолок на выключенный светильник.

– Потому что вы недостойны ее любви, – ответила Моника. – Она не понимает, какой вы на самом деле. Ей кажется, что вы хороший человек. Она, конечно, злится на вас за то, что вы ушли, но все равно любит.

– Таким она меня и запомнила. Не успела разочароваться. В некотором смысле ты права – твоя прапра не знает, какой я на самом деле, она любит не меня, а то, каким она меня придумала.

– От этого никому не легче, – посетовала Моника.

– Нет, пойми. Она любит того, кого придумала. А придумать можно что угодно, понимаешь?

– Я не ребенок, я все понимаю, – вздернула нос девочка.

– Очевидно, нет. Спрошу прямо – ты готова лишить ее такого воспоминания? Отнять у нее историю любви, в которой все выдумано? Все идеально и прекрасно.

– Не все идеально, – заметила девочка. – Вы ее бросили, одну, беременную, вы негодяй.

– Это тоже часть истории. Просто история стала немножко трагичной. Это же только лучше для хорошей истории. – Марк как-то криво улыбнулся.

– Может быть, – неуверенно протянула Моника.

– И ты пытаешься отнять у нее это? Ты соревнуешься с фантазией твоей прапра. Понимаешь? Ты никогда не будешь лучше, чем фантазия. У тебя нет шансов, ведь ты не выдуманная.

– Что-то мне не стало легче, – вздохнула Моника.

– Нет, остановись, осознай, что я сказал.

Настала тишина. Моника сделала серьезное лицо, очевидно, именно так в ее понимании выглядел процесс осознания.

– Вернемся к вопросу, – усмехнулся Кауфман. – Ты готова лишить ее такой истории? Такой любви?

– Зачем нужна любовь, если она не взаимна? Вы явно ее не любите, – надулась Моника.

– Но в истории-то люблю, – возразил Марк. – Итак, да или нет? Орднунг.

– Нет, – буркнула Моника.

– Хорошо. Тогда перейдем к твоему вопросу. Ты спросила, зачем нужна любовь, если она не взаимна? – уточнил Кауфман.

– Да.

– А зачем она вообще нужна? – Марк посмотрел на девочку. Та, очевидно растерялась, видимо, прапра не успела вбить в ее голову ответ на такой вопрос.

– Ну… Это хорошо. Так должно быть.

– Чего хорошего? Сплошное разочарование, – ухмыльнулся Марк.

– Ну не знаю. Любовь должна быть…

– Ну и зачем? – не отставал Марк.

– Да не знаю! Хватит из меня дуру делать, – буркнула девочка.

– Пойдем по-другому. Прапра тебя любит?

– Да, но меньше, чем вас. Ну, то есть не вас, а историю про вас.

– Отлично. И что? – хихикнул Марк.

– Что – что?

– Что тебе с этого? – пояснил Кауфман.

– Ну, мне приятно, – неопределенно пояснила Моника.

– Но недостаточно приятно, да?

– Почему же?

– Ведь ты же заслуживаешь большего, не так ли?

– Да! – тут же заявила девочка.

– А как ты поймешь, что она любит тебя уже достаточно?

– Не знаю… Перестанет говорить о вас.

– И что тогда?

– Ну все. Тогда будет хорошо, – неуверенно сказала Моника.

– Тебе никогда не будет достаточно. Чем больше тебя будут любить, тем больше ты будешь требовать. Но чем больше ты будешь требовать – тем меньше тебя будут любить. Это черная дыра, в глубине которой только боль.

Моника, раскрыв рот и вытаращив глаза, слушала. Кауфман мотнул головой, приходя в себя, осознавая, что снова переборщил.