Рагим Эльдар – Картина Сархана (страница 34)

– Бизнесмен, – хмыкнул Саймон.

– Вот за это и выпьем! – Николь усмехнулась. – За смерть бизнесмена и рождение музыканта!

Лиза не без удивления отметила, что это был искренний тост. Николь будто бы освобождалась от чего-то. От какой-то части жизни, которая ее угнетала и пожирала массу сил. Все трое чокнулись. Пиво оказалось горьким и теплым. Лиза покосилась на Саймона. Он легко опрокинул рюмку и ничуть не изменился в лице. Будто пил воду. Или знал, что за ним наблюдают.

– Сегодня кто-нибудь играет? – спросил он.

– Да, – сдавленно ответила Николь. Она осмотрелась в поисках закуски и, не найдя ничего съедобного, занюхала рукавом. – Но такая хрень! Лучше бы не играли. Для того чтобы портить тишину, нужна какая-нибудь более серьезная причина.

– Плохая музыка в твоем баре? – удивился Саймон. – Последние дни наступают, истинно вам говорю.

– Он уже не мой, – отмахнулась Николь, – он вот-вот отойдет банку. Считай, что это моя месть. Пусть им там будет стыдно за то, что сейчас здесь играют.

– И что, ничего нельзя сделать? – поинтересовалась Лиза. – Перекредитоваться, вложиться в рекламу и…

Лиза заметила, как морщится Саймон. Ей показалось, что она сказала глупость.

– Можно, – кратко согласилась Николь.

– Но? – уточнила Лиза.

– Но бизнесмен умер, – отрезала Николь. – Видит Бог, это не мое.

Лизу тон Николь почему-то раздражал. Унылые стены, невнятные тени немногочисленных посетителей, атмосфера дремотного болота и страдальческие фразы. Николь будто искала подтверждение того, что она не бизнесмен. Ради чего и открыла бар.

– А лучше смотреть, как все это умирает, и ничего не делать?

Саймон хмыкнул, Николь зловеще улыбнулась.

– Жизнь – это и есть непрерывное наблюдение за тем, как все умирает. Внутри и снаружи.

– Что за патетическая ерунда! – поморщилась Лиза, даже не заметив этого. У нее снова разболелась голова. Тяжелая, мутная, илистая боль прижалась к основанию черепа.

– Никакой патетики, – несколько удивленно возразила Николь. – Я серьезно.

– Давайте о чем-нибудь другом, – попросил Саймон.

Его предложение разозлило Лизу еще больше. Как будто она чего-то не понимает и никогда понять не сможет, как будто с ней нет смысла говорить.

– Пошли послушаем музыку, – предложил Саймон.

– Я свои уши таким дерьмом не оскорблю! – протестующе замахала руками Николь.

– Настолько плохо? – удивилась Лиза.

– Ты бы сыграла в сто раз лучше, – уверенно заявила та.

– Я вообще не играю.

Повисла тишина. Николь задумчиво и пристально смотрела на Лизу. Саймон усмехнулся и побарабанил пальцами по стойке.

– Идем! – Николь явно что-то задумала. Она снова перелезла через стойку, опрокинув на пол все рюмки. Лиза хотела подобрать их, но Николь потащила ее за собой. – Оставь!

Они прошли через занавеску в противоположной стене и оказались в длинном каменном коридоре. Николь уверенно шла вперед. Лиза обернулась на Саймона. Он следовал за ними, чуть пригибаясь.

Николь добралась до конца коридора, открыла массивную дверь и исчезла за еще одной шторой. Лиза отодвинула ткань, вышла за ней и едва не охнула. Она оказалась в большом круглом помещении с высоким потолком. Точную высоту она определить не могла, потолок не подсвечивался. Пространство напоминало водохранилище или старый коллектор. Лизе показалось, что воздух в комнате был влажным.

Напротив двери, через которую они вошли, располагалась небольшая подсвеченная сцена. За ней на кирпичной стене красовалось огромное граффити. Рогатый и хвостатый гуманоид правил лодкой. В лодке сидели два пассажира, но их лица были не прорисованы в отличие от демона. Глядя на его усмехающееся лицо, Лиза снова почувствовала головную боль.

Оторвать взгляд от граффити было почти физически невозможно. Демон был хозяином подземелья. И унылые завывания скрипки, похожие на стоны, только дополняли его образ. Все, кроме сцены и рисунка, утопало во мраке. Перед сценой стояли стулья, пуфики, валялись подстилки. Как ни странно, здесь людей было намного больше, чем в баре. На первый взгляд два десятка человек точно. Некоторые посетители скрывались в темноте.

Скрипка умолкла. Лиза вздрогнула от внезапно наступившей тишины. Раздались неуверенные жидкие аплодисменты.

– Спасибо, ребята! – громко сказала Николь. В этом помещении ее голос прозвучал особенно инфернально. – Вам пора.

Судя по выражениям лиц музыкантов, им вовсе не было пора, но спорить они не стали. Просто молча засобирались. Николь потащила за собой Лизу через сидевших в беспорядке гостей.

– Ты же не собираешься…

– Собираюсь!

Она вытащила Лизу на сцену и задумчиво осмотрелась. На сцене началась толкучка.

– На что у тебя стоит? – спросила Николь.

– Что?

– Инструмент какой?

– Я же не…

– Просто выбери инструмент! Гитара, барабаны, хоть колокольчики!

Лиза осмотрелась в поисках подсказки. Единственным, что не забирали со сцены предыдущие музыканты, была барабанная установка. Этот инструмент показался Лизе наиболее простым вариантом. Не успела она сказать о своем выборе Николь, как та уже все поняла. Она усадила Лизу за установку, достала откуда-то палочки и сунула ей в руки.

– Держи. Боже, да не так, это не хрен твоего парня, держи нежнее! Так, хорошо, там педаль, чувствуешь? Да не смотри ты на нее, просто ногу поставь!

Лиза до последнего не смотрела в зал, но все-таки через несколько мгновений ей пришлось взглянуть на публику. Она почти не видела людей, скрытых в темноте, зато видела их глаза, отражавшие свет сцены. Ей показалось, что перед ней многоглазое бесформенное чудище.

– Рико, дай мне гитару! – приказала куда-то в темноту Николь. – Саймон, на басухе умеешь?

– Нет, конечно!

– Настоящий басист! – уверенно заявила Николь. – Подойдет.

– Труба нужна? – спросил кто-то из темноты.

– Малыш, возможно, твоя труба – это то, что я искала всю жизнь! – подключая гитару, ответила Николь.

– Скрипка? – предложил кто-то.

– Пойдет.

Лиза с удивлением наблюдала, как организовывается странный оркестр. Казалось, все в этом зале умеют играть на чем-то. Ну, кроме нее и Саймона. Николь окинула взглядом новоиспеченный бенд и хохотнула.

– Пойдет! Абсолютно хреновый набор! Итак, унылые! – обратилась Николь к публике, поправив микрофон. – Это мисс Манхэттен! И сегодня она попробует расшевелить наше болото!

Лиза почувствовала, как каменеет. Руки утратили подвижность, шею заклинило в одном положении. Повисла гнетущая тишина. Где-то в темноте капля воды с неестественно громким звуком разбилась об пол.

– Вам страшно, мисс Манхэттен? – посмотрев на Лизу, спросила Николь.

– Да, – едва сумела выдавить из себя Лиза.

– Я не слышу, что вы сказали?

– Да! – громче сказала Лиза.

– И как это?

Лиза промолчала, происходившее ее невероятно злило. Что за публичное унижение!

– Я не слышу! – глядя куда-то вверх, сказала Николь.

– Мы не слышим! – донеслось сразу несколько голосов из зала.

– Что вы чувствуете, когда вам страшно?

– Сердце колотится, – буркнула Лиза.