Рагим Эльдар – Картина Сархана (страница 18)
– Суицид для писателя – это почти священный ритуал. Говоря символически, это превращение в текст. Хотя бы и в виде некролога. Писака становится тем, чем жил. Это как бы его последнее слово. Вот так. Сейчас все о нем вспомнят, будут писать посты в соцсетях, цитаты всякие. Возможно, даже книги читать начнут. В общем, он станет всем нужен. И знаешь, что забавно?
– Что? – почти шепотом спросила Лиза.
– Он сейчас там же, где был, когда не был никому нужен.
– Это где?
– В аду.
Наступила гнетущая тишина.
– Ладно, черт с ним, с Парсли, ему уже на все плевать. Ему и при жизни-то было на все плевать, кажется, ты на…
– Ему было не плевать, – с удивлением отметила Лиза. – Как оказалось.
– Да забудь уже! – В голосе Николь снова зазвучала злость. – Есть такая африканская поговорка… Вафа вафа, васара васара.
– И что она значит? – спросила Лиза, понимая, что паузу Николь сделала именно ради этого вопроса.
– Кто умер – тот умер, кто остался – тот остался.
Николь снова сделала паузу, видимо впав в пафосно-театральное настроение.
– Ладно, скажи, ты на похороны собираешься? – ожила наконец она.
– Я не уверена, что меня приглашали. – Лиза тут же вспомнила о курьере, который приходил недавно.
– А я почти уверена, что приглашали. Парсли позвал всех, насколько я понимаю.
– Всех, кто был на фото?
– Нет, весь город! – хмыкнула Николь. – Так ты пойдешь?
– Не знаю, а почему вообще возник этот вопрос?
– Записку его предсмертную ты тоже не читала, я так понимаю?
– Нет.
– Если коротко, то он написал, что на его могилу не придет Сархан. Или как-то так. Погугли, если интересно.
– И вы решили, что это я? – удивилась Лиза.
– Ну просто предположение. И нельзя сказать, что оно нелогичное, заметь! Ты вообще в этой истории самая странная. И очень выгодно выделяешься, понимаешь? Вот сидим мы там все, цирк уродов, иначе не назовешь, первые буквы наших имен составляют слово «Сархан», а за нашими спинами ты. Вся такая молодец. Почти селфи. Без обид.
Лиза почему-то понимала, что Николь действительно не хочет ее обидеть. Она просто была до боли прямолинейна.
– Я, пожалуй, понимаю, что вы имеете в виду. В этом случае мне, наверное, стоит прийти. Когда похороны?
– Примерно через час. – Николь хмыкнула. – Не думаю, что ты успеешь, если еще не в дороге.
– Он же только этой ночью… Умер.
– Велел похоронить его до захода солнца. – Николь усмехнулась.
– Ну должны же быть какие-то… процедуры, какая-нибудь бумажная волокита…
– Он зять мэра, – напомнила Николь. – При определенном желании его могли бы похоронить еще до самоубийства.
– Какое кладбище?
– Монтефиор, но…
– До встречи.
Лиза положила трубку. И открыла «Убер». Построила маршрут. Нет, конечно, на машине по пробкам за час не успеть, но на вертолете… Главное, чтобы кладбище располагалось удобно и были свободные слоты.
Лиза почему-то злилась. Ничего, она еще посмотрит на удивленное лицо Николь. Бинго! Есть окно! Машина подъедет за ней через пятнадцать минут. Лиза рванула в ванную, на ходу размышляя. Полет – восемь минут. Инструктаж, взлет, посадка – ну еще минут пять. От аэропорта до кладбища минут пятнадцать или двадцать с учетом посадки в такси. Должна успеть.
Она посмотрела на себя в зеркало. Печальная картина, но времени очень мало. Краситься и укладываться некогда. Пришлось быстро расчесаться, скрутить волосы в пучок и ограничиться этим. Лиза вошла в гардеробную, пересекла ее, дойдя почти до самого конца, и открыла небольшой отдел, в котором хранились траурные платья. Лиза задумалась. Шляпа с вуалью… А не слишком ли? Будет выглядеть как вдова. Но не ехать же ненакрашенной! В этот момент коротко прожужжал телефон. Лиза посмотрела на экран.
Она замерла, держа в одной руке платье, в другой телефон. Потом убрала трубку, стала спешно одеваться и спустилась в холл как раз к тому моменту, когда подъехала машина.
– Мисс Ру, хотите забрать…
– Потом! – отмахнулась она от девочки за стойкой, печатая сообщение в телефоне:
Лиза села в машину, все так же не отрываясь от смартфона. Сначала нашла новость о том, что Хёст опубликовал работу. Его представитель заявил, что мистер Хёст не намерен судиться с людьми, запечатленными на фото, уважает законы и права и бла-бла-бла.
Фотография теперь действительно выглядела жутковато. Лица были замазаны как-то криво, неровно. Будто кто-то маркером начеркал. Забавно, но журналист, который писал об этом, сказал, что это не только не уронит стоимость произведения искусства, но и вызовет ее рост. Хотя бы потому, что фотография обросла историей, а также стала даже более выразительной, чем раньше. У нее появился зловещий подтекст.
Статья, кстати, была написана до самоубийства Парсли. И теперь слова о зловещем подтексте становились совсем уж жуткими. Лиза хотела закрыть статью, но обратила внимание на автора. Томас Хантер. Тут же почувствовала, как заныл зуб. Мысленно поставила пометку записаться к дантисту.
Такси остановилось, Лиза быстро, но без суеты вышла из него и направилась к зданию. Прорезала холл злым вихрем и вошла в лифт. Никого не дожидаясь, нажала кнопку. Подходившие к лифту люди, кажется, и не возражали. Вероятно, никто не горел желанием оказаться в замкнутом пространстве с инфернальной вдовой. Лиза дождалась, пока закроется дверь, и посмотрела на себя в зеркало. Вуаль полностью скрывала лицо, что ее абсолютно устраивало. Она снова углубилась в смартфон. Предсмертная записка Парсли. Судя по всему, он позаботился о том, чтобы она попала в СМИ. Даже тут не обошелся без позерства.
Лизе пришлось прерваться. Лифт остановился. Она тем же злым вихрем вышла на вертолетную площадку. Пилоты несколько удивились ее внешнему виду. Не только траурному платью и вуали, но и одной перчатке. Вторую Лиза пока запихала в клатч. Смартфон на прикосновения в перчатке не реагировал.
Для Лизы хотели было провести стандартную процедуру инструктажа, показать видео и прочее, но она приподняла вуаль. Ее, конечно, знали в лицо.
– Сколько времени займет пересадка из вертолета в такси? – поинтересовалась она, пристегиваясь.
– Вы торопитесь, мэм?
– Очень.
– Думаю, я могу кое-что для вас сделать. Можно ускорить процесс.
– Это было бы очень благородно с вашей стороны.
Она снова вернулась к смартфону. Предсмертная записка Парсли. Есть фотография, есть отдельный текст. На фото, конечно, дорогая бумага с оттисками и ровный, красивый почерк. Неужели он тренировался? Лиза пробежала глазами по тексту.
Лиза прочла текст снова. На этот раз вдумчиво. Не очень-то информативно, если честно. Нет никаких других? Это какой-то референс к Сартру? То, что я сделал? Речь о самоубийстве? Но ведь, когда Парсли писал это, он еще ничего не сделал. Только собирался. Он все-таки умел выражать свои мысли точно. Возможно, кстати, это единственное, что он умел.
Что же ты сделал, Парсли?
7
Лиза не ожидала увидеть такого столпотворения. У кладбища были припаркованы десятки, если не сотни машин. Среди них особо выделялись несколько фургонов с логотипами телеканалов. Лиза думала, что они давно канули в Лету. С современными-то технологиями.
Кладбище Лизу разочаровало. Ей казалось, что она увидит нечто помпезное, готическое, сияющее не хуже врат рая. За видавшей виды калиткой действительно было сооружение из красного кирпича, отдаленно напоминавшее портал, но, во-первых, оно явно знавало лучшие времена, а во-вторых, больше походило на фабричное здание. Кое-где даже разрисованное граффити. Была еще одна вещь, которую Лиза не ожидала увидеть, – звезда Давида над воротами. Кладбище, судя по всему, было еврейское.
Лиза вышла из такси и, не зная, куда именно ей нужно идти, пошла просто прямо, справедливо полагая, что надо идти к точке наибольшего скопления людей. Вуаль скрывала лицо, поэтому Лиза могла спокойно рассматривать всех, кого захочет. Не вертя головой, конечно. Как она и ожидала, ее наряд привлекал внимание. То и дело на нее бросали заинтересованные взгляды. В том числе журналисты.
Кто все эти люди? Какое они имеют отношение к Парсли? Ожившая головная боль заставила мысли двинуться в другом направлении: через два часа надо встретиться с курьером.
– Миссис Парсли? – К Лизе подскочил мужчина с микрофоном, видимо приняв ее за вдову.
Лиза молча проигнорировала его и прошла мимо. Он сделал несколько шагов следом, но все-таки успокоился и отстал. Как только Лиза прошла через арку из красного кирпича, показался знакомый силуэт. Саймон стоял чуть в стороне от основной массы людей, привалившись плечом к дереву в лучах заходящего солнца. Лизе показалось, что он специально там встал: надеялся, что кто-то из журналистов заметит роскошный кадр и сделает фото.
Подойдя чуть ближе, Лиза поняла, что Саймон не один. Его фигура скрывала от чужих взглядов женщину в затейливой шляпке. Вероятно, Николь. Лиза неторопливо двинулась к ним, рассматривая собеседников. По жестам Саймона при большом желании можно было догадаться, о чем он говорит. Он делал плавные успокаивающие движения руками и кивал.