Рагим Эльдар – Его последние дни (страница 36)

Андрей приспустил трусы, расслабился, и произошло то, что иногда случается с каждым мужчиной. Струя раздвоилась. Обычно это вызывало у Андрея некоторую тревогу и судорожные попытки не уделать весь унитаз. Но не в этот раз. Он радостно смотрел на двойную струю. Его вдруг осенило. Хотя обстоятельства, в которых произошло озарение, немного смущали.. Когда б вы знали, из какого сора…

Он вдруг понял, в чем именно ошибка. Он рассматривает Архана отдельно от всех остальных участников событий и, главное, только в одной точке, без перспективы, без времени. Это почти апория Зенона. Летящая стрела неподвижна, так как в каждый момент времени она покоится, а поскольку она покоится в каждый момент времени, то она покоится всегда. В данном же случае речь о струе. Еще и раздвоенной. В какой-то точке можно предположить, что струи не связаны, но источник один.

Андрей опомнился и с легким чувством стыда посмотрел на уделанный унитаз. Но такие мелочи не могли отвлечь его от действительно важного. Он поспешил обратно в палату, на ходу мысленно разворачивая текст.

Итак, нужно рассмотреть всех героев.

Начнем с отца. Его мотивы понятны. Он устал биться с сыном из-за учебы и пошел на уступки. Андрей даже вспомнил, что вообще-то существовала договоренность: если он не получает двойки и заполняет дневник, то его никто не трогает. Справедливости ради стоит отметить, что заключена она была во время одного из очередных наказаний. И хотя в тот момент Андрей лишь по привычке поддакивал отцу, не вникая в слова, но договор есть договор. Отец заметил, что сын игнорирует условия сделки. Причем систематически. Понял, что ничего не может сделать с Андреем, не может повлиять.

Обида? Бессилие? Да, вероятно, и то и другое. Он просто не справился. Не смог пережить эти чувства. А последней каплей стало то, что Андрей просто игнорировал отца. Тогда отец сорвался и ударил. И да, он действительно плакал, вероятно, ужаснувшись тому, до чего дошел.

Больше никогда отец не поднимал руку на Андрея. Более того, если посмотреть на эту ситуацию не отдельно, а в контексте всей жизни, — это был перелом. Дальше будет легче. Что-то в тот момент сломалось, и отец начал меняться. Да, иногда его по-прежнему заносило, но все реже. Андрей лег в кровать и приступил к работе. Сцена сложилась.

Архан наконец-то почувствовал источник силы. Ровно там же, где была слабость. Его уязвимость. Да, он слабее отца. Физически. Да, он зависит от него. Да, он пока еще мал, но он мужчина. А мужчина знает, чего стоит слабость, если с ней совладать. Если не бояться ее.

Он снова не заполнил дневник. Эту стратегическую высоту он не собирался сдавать. И на этот раз, когда отец снова начал читать нотации, он ушел в себя очень глубоко. Отец злился, но ничего не мог поделать. И тогда Архан стал подливать масла в огонь. Отвечать невпопад и распалять отца. И он не выдержал. Не справился с собственными слабостью и бессилием. Испугавшись, он глупо, бездумно применил силу. Автоматически, не отдавая себе отчета в том, что делает. Ударил.

Архан же, напротив, соединился со своей слабостью, позволив себе не бороться, но переживать. Позволив себе быть зависимым, хрупким и испуганным. И не прогадал.

Отец был сломлен. Он встретился лицом к лицу со своими демонами и ужаснулся. Архан как бы показал ему зеркало, в котором отразились гнев, ярость и уродство. Он одержал большую и хитрую победу. С сегодняшнего дня все изменится, пусть и не сразу.

Когда в комнату вошла мать, по ее лицу он понял, что перегнул палку. Он догадался, что отец в шаге от безумия. Если прямо сейчас чуть подтолкнуть его, то отец погибнет. Не физически — ментально. Он разрушится, утратив всякое уважение к себе. Перестанет быть человеком.

Мысль добить отца показалась сему соблазнительной, и Архан почувствовал отвращение и разочарование в себе. Где-то в глубине его души затаилось чудовище, с которым ему еще не раз предстоит столкнуться. Возможно, это же чудовище сейчас пожирало его отца. Бесформенное, грязное, текучее нечто, оскверняющее все, к чему прикоснется. И Архан не хотел бы встретиться с ним один на один. Особенно тогда, когда он будет не готов к этой битве.

Он вошел в спальню к отцу. Отец боролся с чудовищем и проигрывал. Он согнулся под его тяжестью. Кажется, что по его плечам текла слизь, лишая его сил и самого главного — самоуважения. Архан не этого добивался. Это должен был быть бой, из которого каждый выйдет с новой мудростью, а не хладнокровное убийство.

Ему стало ясно, почему мать отправила сюда его. Сейчас отцу может помочь только Архан. Сама она бессильна. Ее присутствие лишит отца воли. Кроме того, она сделала невозможно мудрый выбор. Да, на секунду в нем возникла обида (почему в этом конфликте она заняла сторону отца?), но лишь на секунду.

На самом деле не было никакого выбора. Не было сомнений или размышлений. Мать показала ему, чего стоит верность и почему она так дорого ценится. Ее сын, единственный и любимый, — не ее игрушка, требующая защиты. Он мужчина и будущий муж какой-то другой женщины. Однажды он покинет эту семью, чтобы создать свою. Или не создавать, это не важно, главное, что теперь у него перед глазами есть пример женщины, с которой стоит связать судьбу.

Как бы это ни было больно, как бы ей ни хотелось поступить иначе — это единственный возможный вариант. Это не только наименьшее из зол, но и доверие. Отцу, Архану и собственному выбору. Только ее мудрость спасла эту семью от катастрофы. И еще не раз спасет.

Андрей вынырнул из мыслей только после того, как повторил эту главу про себя раз сорок. Буквально зазубрив ее. Что удивительно, он смог оценить ее целиком только после того, как отстранился от персонажа.

Он сразу же вспомнил другую главу, точнее другой эпизод собственной жизни. Тот момент, когда он стоял у отцовской спальни с ножом. А ведь и ту катастрофу предотвратила мать. Он не смог убить отца, потому что побоялся разбить ей сердце. Тут Андрей одернул себя, уловив, что переносит историю Архана на собственную жизнь. Но, к своему удивлению, понял, что не может припомнить, как все было на самом деле. Да, можно было бы перечитать написанное раньше, но стоит ли?

Что забавно, даже если отодвинуть в сторону историю Архана, то он действительно получил один важный урок, в духе психоанализа, сепарации, Эдипа и прочего.

Кроме того, возникла еще одна странная мысль о верности и воспитании, основанном на собственном примере. Андрей ни разу в жизни не встречался с неверной девушкой. Все его женщины были верны ему. И тут у него появилось два логичных вопроса. Неужели психоаналитики настолько правы и может ли герой влиять на историю автора?

Глава 14

Наверное, если бы все это было книгой, а не реальностью, то я бы проснулся сразу после того, как окончательно сложилась прошлая глава. Но либо автор моей жизни куда более хитрый и жесткий, чем я мог предположить, либо жизнь работает не как книга. Я не проснулся.

Я все еще лежал на своей койке и моргал, чтобы хоть чем-то себя занять. Все так же чесался нос. Я даже умудрился свести глаза в кучу, чтобы рассмотреть его кончик. Надо признаться, что я его представлял куда более элегантным. Не таким большим хотя бы. И поровнее.

Андрей, сидящий у моей кровати, совсем поник, судя по опущенным плечам. Ну а кому сейчас легко, Андрюха? Держись, что я могу сказать. Если не ты, то кто? Он как будто услышал меня, зашевелился, взял откуда-то гитару и стал довольно ловко и уверенно играть. Что-то очень знакомое. Я, честно говоря, понятия не имел, что он умеет играть. Андрей вдруг запел. Почему-то голосом Пиковского.

Мне стало одновременно смешно, очень стыдно и грустно. Под конец книги я вдруг понял, что мой герой не писатель. Забавно, что все эти дни мне так не хватало музыки, а вот она. Совсем рядом.

— Прости меня, любовь, прости, но нас так долго держали в плену, — дошел до припева Андрей. — И я уже на полпути. Буратино, не ходи на войну. Ой-ой-ой, Буратино, не ходи на войну.

Что заставило меня сделать из него писателя? Да, можно заняться фаллической редукцией и сказать, мол, так надо было для сюжета. Книга про писателя, и точка. Но что заставило меня создать этот сюжет? Могла же быть книга про музыканта, который путешествует в поисках себя? Да про что угодно. Однажды мне на глаза попалась интересная формулировка — «Лев Толстой бросил Каренину под поезд». А я вот посадил Андрея в дурку.

— Неси это гордое бремя, родных сыновей пошли… — стал вдруг цитировать Киплинга Андрей.

Я автоматически продолжил: «На службу тебе подвластным народам чужой земли!» Но тут же опомнился. Каких еще сыновей? Если я что и сделал в этой жизни правильно — отказался от идеи наделать детей.

И Андрей — прекрасное тому доказательство. Если считать его моим сыном, то в конкурсе «Худший отец года» я бы занял второе место. Просто потому, что слишком плох для первого. Я, в общем-то, такой же, как и мой отец. Я повторяю его поступки, хочу того или нет. Мой отец растил из меня солдата, я делаю из Андрея писателя. Мой отец готовил меня к войне, что ли? К битве уж точно. Я Андрея — к безумию. К боли и одиночеству. Садизм — это наследственное, видимо.

Нет, не совсем. Мой дед был самым спокойным и мудрым человеком из всех, кого я знаю. Даже если делать скидку на детскую очарованность. Никогда не слышал, чтобы он хотя бы голос повышал. Это было живое проявление всех положительных стереотипов о Востоке.