Рафаэль Сабатини – Тайны инквизиции. Средневековые процессы о ведьмах и колдовстве (страница 149)
Король и королева передали эту буллу Торквемаде, чтобы он мог действовать сообразно ей. Однако Пико, прослышав о том, какой его ожидает прием, и зная достаточно о бескомпромиссных методах великого инквизитора, чтобы его встревожила такая перспектива, нашел убежище во Франции, где написал апологию католицизма, посвятив ее Лоренцо Медичи[354].
Говоря об учреждении инквизиции в Испании, мы упоминали о том, что до определенной степени и в каком-то смысле ее следовало считать самой оправданной (следует понимать, что под этим мы подразумеваем «в наименьшей степени неоправданной») формой религиозного преследования, поскольку ее заботили лишь те, кто покинул лоно римской церкви. Всем религиям, которые не считались еретическими (то есть сами по себе не являлись отделившимися от римского католицизма), была дарована свобода, так что евреям и мусульманам нечего было опасаться со стороны святой палаты. Они становились объектом преследования лишь в том случае, если принимали крещение, а затем возвращались к своим изначальным культам – тогда их начинали считать еретиками, или, точнее, отступниками.
Однако эта точка зрения, вполне удовлетворявшая папский престол, совершенно не устраивала приора Святого Креста. Его ожесточенная, фанатичная ненависть к иудеям, почти соперничавшая с ненавистью настоятеля из Эсихи в XIV веке, вынуждала его попрать жалкие остатки справедливости, побуждала переступить через последнюю грань видимости правосудия и перенести религиозную войну в область полной и страшной нетерпимости.
Он аргументировал это тем, что, пока евреи спокойно живут на полуострове, существование единой христианской Испании невозможно. Несмотря на наказания, тюрьму и костры, возврат к иудаизму продолжался. Новых христиан по-прежнему соблазнял ложный закон Моисея, а число обращений в христианство было ограниченным из-за уважения евреев к тем, кто оставался верным своей древней религии. Но преступления евреев против христианства на этом не заканчивались. Существовали еще оскорбления, которым подвергались в их руках святыни, а также преступное святотатство (если верить Торквемаде), посредством которых они выражали ненависть к святой христианской вере. Примером мог послужить вопиющий случай с распятием в Касар-де-Паломеро в 1488 году.
В четверг на Страстной неделе в этой деревне, относившейся к епархии Кории, несколько евреев вместо того, чтобы в такой день сидеть дома за закрытыми дверями, как того требовал христианский закон, веселились в саду, к огромному возмущению заметившего их человека по имени Хуан Калетридо. Этот соглядатай, пришедший в ужас от одной только мысли о том, что потомки тех, кто распял Христа, осмелились веселиться в такой день, пошел и рассказал об увиденном нескольким знакомым. Группа молодых испанцев, вполне готовая совершить похвальный поступок и при этом развлечься освященной веками травлей евреев, проникла в частный сад, набросилась на евреев и вынудила их разойтись по домам.
Опечалившись от такого унижения (ведь в конце концов, они находились в собственном саду и не хотели никого оскорбить, немного нарушив строгие предписания закона), те рассказали обо всем посетителям синагоги и раввину. Последующие события ясно говорят о том, что они, должно быть, сразу решили отомстить за честь своего народа, которой, по их мнению, было нанесено оскорбление.
Льоренте, основываясь на хрониках Веласкеса и оскорбительных антиеврейских работах Торрехонсильо, предполагает, что их целью было как можно точнее повторить страдания Христа на одном из его изображений. Правда, это вполне могло быть предвзятым мнением великого инквизитора. Гораздо более вероятно другое: чтобы досадить христианам, прибавившим это оскорбление к постоянным унижениям, которым они подвергали евреев, те просто решили уничтожить один из публичных символов христианства. Детали произошедшего не подтверждают предположения, будто их намерения были более серьезными.
Назавтра, в Страстную пятницу (это обстоятельство, вероятно, внесло свой вклад в более популярную версию этой истории), пока христиане находились в церкви на службе, посвященной Страстям Христовым, несколько евреев отправились на открытое место под названием Пуэрто-дель-Гамо, где стояло большое деревянное распятие. Они сломали его и бросили на землю. Утверждали, что прежде, чем сломать его, они насладились замысловатыми оскорблениями, «делая и говоря то, что их ярость против Христа диктовала им».
Старый христианин по имени Эрнан Браво увидел их и побежал рассказывать об этом кощунственном деянии. Христиане шумной толпой выбежали из церкви и набросились на евреев. Троих забили камнями на месте; двое других, одному из которых было всего 13 лет, лишились правой руки; раввина Хуана, которого сочли подстрекателем, подвергли допросу с целью заставить его сознаться. Однако он так решительно отрицал то, в чем от него требовали сознаться, а инквизиторы пытали его так непреклонно, что он умер на дыбе – нарушение, за которое каждый виновный в нем инквизитор должен был просить прощения у своих коллег.
Все участники этого святотатства были лишены собственности, а куски распятия, которое этот случай сделал особенно священным, собрали и отнесли в церковь Касар, где распятие починили и поставили на почетное место[355].
Весьма вероятно, что раздутая история об этом возмутительном случае стала одним из аргументов, которые применил Торквемада, когда только начинал убеждать монархов в желательности высылки евреев из страны. Он приводил этот случай как вопиющий пример ненависти иудеев к христианству, который вызывал его недовольство и который, по его мнению, делал невозможным объединение Испании до тех пор, пока проклятый народ продолжает осквернять ее землю. Кроме того, можно не сомневаться, что это происшествие способствовало тому, чтобы воскресить и сделать более правдоподобными старые истории о практиковавшихся евреями ритуальных убийствах, за которые предусматривалось наказание в одном из указов в «Партидах» Альфонсо XI.
Существует множество свидетельств, что король и королева неохотно прислушивались к подобным аргументам. Даже Фердинанд при всем его фанатизме не мог не осознавать, что основные виды торговли в стране находятся в руках евреев и что за их изгнанием неизбежно последует упадок испанской коммерции, которая весьма процветала. Он на практике и к своей пользе убедился в их способностях к финансовым делам, а великолепное оснащение его армии в нынешней кампании против мавров Гренады целиком и полностью было результатом тех договоренностей, которые он заключил с еврейскими поставщиками. Кроме того, внимание короля и королевы было занято самой этой войной, так что они могли лишь внимательно, но равнодушно выслушать яростные призывы великого инквизитора.
Но в 1490 году внезапно стало известно о событии, чрезвычайно наглядно продемонстрировавшем практику ритуальных убийств, в которой обвиняли евреев; оно подтвердило и усилило всеобщую веру в бытовавшие на эту тему истории. В Ла-Гардиа, в провинции Ла-Манча, был распят четырехлетний мальчик, ставший известным как «святое дитя из Ла-Гардиа».
Торквемада не мог и желать более серьезного аргумента для достижения своих целей. Вероятно, именно это обстоятельство заставило многих авторов высказать мнение, что он сфабриковал всю эту историю и подстроил доказательства обвинения, которое так кстати предоставило ему дополнительное оружие.
До недавнего времени все наши знания об этом деле основывались на довольно туманном «Testimonio»[356], сохранившемся в святилище ребенка-мученика, и на небольшом рассказе Мартинеса Морено «Santo Niño»[357], опубликованном в Мадриде в 1786 году. Рассказ (как и драма Лопе де Веги на ту же тему) был основан на «Воспоминаниях», подготовленных Дамиано де Вегасом из Ла-Гардиа в 1544 году, когда еще были живы люди, помнившие этот случай, в их числе и брат вовлеченного в то дело ризничего[358].
Рассказ Мартинеса Морено представляет собой странную смесь возможных фактов и очевидной выдумки, и это само по себе может быть причиной мнения, будто вся история была выдумана Торквемадой, чтобы воплотить собственные замыслы. Но в 1887 году выдающийся и скрупулезный автор Фидель Фита публикует в «Boletin de la Real Academia de la Historia» обнаруженный им полный отчет о судебном деле против Юсе (или Хосе) Франко – одного из обвиненных евреев.
Многое все равно остается неясным, и останется таким до тех пор, пока не будут обнаружены записи о судах над другими обвиняемыми. Возможно, до тех пор лучше воздержаться от окончательных выводов. Однако пока что исследование обнаруженных записей склоняет нас к мысли, что если эта история и выдумана, то за это ответственны те, кто был обвинен в преступлении (маловероятная случайность, и мы надеемся это доказать), но Томас де Торквемада никак не мог быть ее автором.
19
Легенда о святом дитяти
Как мы уже говорили, необыкновенная история, рассказанная приходским священником Ла-Гардиа Мартинесом Морено в его небольшой книге «Santo Niño», частично основана на «Свидетельстве» и частично – на «Воспоминаниях» де Вегаса; кроме того, в ней объединены все те легендарные и сверхъестественные детали, которыми народное воображение приукрасило произошедшее. Это либо одна из тех намеренных подделок, которые известны как «благочестивый обман», либо же произведение авторства крайне глупого человека. Принимая во внимание то, что автор был доктором богословия и инквизитором, мы склоняемся к первой версии.