Рафаэль Сабатини – Морской ястреб (страница 33)

Марзак охотно бросил бы арбалет, отказываясь от придуманного способа узнать содержимое подозрительной пальмовой корзины, но он понял, что это вызовет всеобщее негодование. Он медленно поднял арбалет и прицелился.

– Остерегись попасть в часового на холме, – предостерег его Сакр-эл-Бар и вызвал этим замечанием общий смех.

Юноша сердито спустил стрелу. Стрела взвилась и вонзилась в холм ярдов за двенадцать от цели.

Так как он был сыном паши, то никто не осмелился рассмеяться ему в лицо, кроме его отца и Сакр-эл-Бара.

Азад посмотрел на него и грустно улыбнулся.

– Вот видишь, – сказал он, – что выходит, когда похваляешься перед Сакр-эл-Баром.

Сакр-эл-Бар, считая дело оконченным, стал спускаться вниз, Марзак наблюдал за ним.

– Что касается этой маленькой точки, я снова делаю ему вызов, – сказал он и вложил в арбалет новую стрелу.

– Берегись, – крикнул он и прицелился.

Но быстрее мысли, Сакр-эл-Бар, забывая о возможных последствиях, прицелился в Марзака из арбалета, который он все еще держал в руках.

– Выпусти стрелу в корзину, – проревел он, – и я выпущу эту в твою шею.

Все онемев от изумления, смотрели на Сакр-эл-Бара, бледного, с горящими глазами, с поднятым луком, готового выпустить смертельную стрелу.

Тогда Марзак медленно, с невыразимо-злобной улыбкой опустил лук. Он был удовлетворен. Его настоящая цель была достигнута. Он заставил своего врага выдать себя.

Голос Азада нарушил общее смущение.

– В чем дело, ты сошел с ума, о Сакр-эл-Бар?

– Да, он сошел с ума от страха, – сказал Марзак. – Спроси его, что у него в корзине, отец.

– А что же там, во имя аллаха? – спросил паша.

Сакр-эл-Бар снова, овладев собою, опустил арбалет.

– Я везу в ней ценные вещи и не хочу, чтобы ее изрешетил дерзкий мальчишка.

– Ценные вещи! – повторил Азад. – Вероятно, они очень ценны, раз ты ценишь их выше жизни моего сына. Покажи их нам. – И он приказал людям, стоявшим на нижней палубе, открыть корзину.

Сакр-эл-Бар подскочил и положил руку на рукав паши.

– Подожди, господин! – почти свирепо воскликнул он. – Помни, что корзина эта моя. – Содержимое ее принадлежит мне, и никто не имеет права…

– Ты смеешь говорить о праве мне, твоему господину! – вспылил паша. – Откройте корзину, говорю я!

Приказание его было немедленно исполнено. Веревки были перерезаны, и передняя часть корзины упала. Раздались подавленные восклицания изумления. Сакр-эл-Бар в ужасе ожидал развязки.

– Что там такое? Что вы нашли? – спросил Азад.

Команда молча повернула корзину, и глазам стоявших на верхней палубе предстала Розамунда Годольфин. Тогда Сакр-эл-Бар, придя в себя от охватившего ужаса, забыв все, бросился по нижнему проходу, чтобы помочь ей выйти из корзины, и, оттолкнув в сторону всех, встал около нее.

Глава XVII

Обманутый

Некоторое время Азад стоял, онемев от изумления, не веря своим глазам. Потом гнев вспыхнул в нем. Он вспомнил, что был обманут Сакр-эл-Баром, человеком, которому верил больше других. Он брюзжал на Фензиле и негодовал на Марзака, когда они предостерегали его.

Медленно сошел он вниз, глаза его сверкали под нависшими бровями.

– Вот какие у тебя ценности, – сказал он. – Лживый пес, какую цель преследовал ты?

Сакр-эл-Бар вызывающе ответил ему. – Она моя жена, это мое право брать ее с собой – Он повернулся к ней и приказал ей закрыть лицо. Она тотчас же повиновалась, при чем пальцы ее слегка дрожали от волнения.

– Никто не сомневается в твоем праве, – сказал Азад. – Но раз ты хотел взять ее с собой, почему ты не сделал этого открыто? Почему ты не поместил ее в каюте, как приличествует жене Сакр-эл-Бара? Зачем прятать ее в корзине и держать это в тайне? Ты тайно доставил ее сюда потому, что боялся, что если бы ее присутствие стало известным, то обнаружилось бы твое истинное намерение.

– А твоим истинным намерением, – прибавил Марзак, – вовсе не было выполнить возложенную на тебя задачу напасть на галеру испанского казначейства.

– Я тоже так думаю, сын мой, – согласился Азад. – Не скажешь ли ты мне, без дальнейшей лжи, каковы были твои намерения?

– Ведь ты сказал, что мое намерение тебя ясно из того, что я сделал, следовательно, это я должен спросить у тебя об источнике этих сведений. Я уверяю тебя, мой господин, что я совсем не намерен был пренебрегать возложенной на меня задачей. Но боясь, что мои враги, узнав о ее присутствии, не предположили то, что ты теперь и предполагаешь, и не стали убеждать тебя забыть все, что я сделал во славу ислама, я и решил доставить ее сюда тайно. Моей истинной целью, раз уж вам приходится ее узнать, было высадить ее где-нибудь на берегу Франции, чтобы она могла вернуться на свою родину, к своим близким. После этого, я постарался бы захватить галеру, и с помощью аллаха мне это, конечно, удалось бы.

– Клянусь рогами шайтана, – сказал Марзак, выступая вперед, – он отец и мать лжи. Как объяснишь ты свое желание освободиться от женщины, на которой ты только что женился?

– Что ты на это ответишь? – заворчал Азад.

– Ты услышишь всю правду, – сказал Сакр-эл-Бар.

– Слава аллаху, – засмеялся Марзак.

– Но я предупреждаю вас, – продолжал корсар, – что вам будет труднее поверить этой правде, чем какой-нибудь изобретенной мною лжи.

Много лет тому назад, я на своей родине в Англии, полюбил эту женщину и должен был жениться на ней. Но люди и обстоятельства оклеветали меня перед ней, так что она не захотела выйти за меня замуж, и я уехал, унося в своем сердце ненависть к ней. Прошлой ночью я почувствовал, что любовь, которую я считал умершей, жива во мне. Любя ее, я понял, что поступил с ней недостойно, и я горел желанием исправить зло, которое я ей причинил.

Он замолчал, а Азад зло и презрительно рассмеялся. – С каких это пор мужчина доказывает свою любовь к женщине, отсылая ее? – сказал он гневным голосом.

– Я предупреждал тебя, что ты не поверишь этому, – сказал Сакр-эл-Бар.

– Не ясно ли тебе, о отец мой, что его женитьба на ней была только притворством?

– Ясно, как день. Твой брак с этой женщиной был насмешкой над истинной верой. Он не был браком. Это было кощунственное притворство, и твоей единственной целью было обойти меня, воспользовавшись моим уважением к закону пророка и спасти ее от меня. – Он повернулся к Виджителло, который стоял немного позади Сакр-эл-Бара.

– Прикажи своим людям наложить цепи на этого предателя.

– Небо подсказало тебе это мудрое решение, о мой отец, – воскликнул торжествующий Марзак. Но только в его голосе звучало торжество, больше никем не было произнесено ни звука.

– Это решение скорее всего приведет вас на небо, – бесстрашно ответил Сакр-эл-Бар. Он мгновенно сам принял решение. – Остановись, – подняв руку сказал он, делая знак Виджителло, который и не сделал даже попытки шевельнуться. Он близко подошел к Азаду, и то, что он говорил, было слышно только тем, кто стоял около паши и Розамунды, напрягавшей слух, чтобы не пропустить ни одного слова.

– Не думай, Азад, что я покорюсь этому, как верблюд своему вожаку. Обдумай хорошенько. Если я возвышу голос, чтобы позвать своих морских ястребов, то один аллах ведает, сколько останется послушных тебе. Хочешь ли ты произвести это испытание?

Глаза Азада мрачно засверкали. Лицо его приняло пепельный оттенок. – Ты подлый предатель, – начал он глухим голосом, дрожащим от волнения.

– Нет, – прервал его Сакр-эл-Бар, – если бы я был предателем, я бы уже сделал это, уверенный, что на моей стороне будет перевес. Пусть в этом случае мое молчание докажет тебе мою преданность. Подумай об этом и не позволяй Марзаку, который не считается ни с чем, кроме своей ненависти, влиять на тебя.

– Не слушай его, отец, – воскликнул Марзак, – не может этого быть…

– Молчать, – проворчал Азад.

Все смолкли, пока паша стоял в раздумье, поглаживая свою бороду. Глаза его перебегали с Оливера на Розамунду и обратно. Он обдумывал слова Сакр-эл-Бара.

Если победит Сакр-эл-Бар, то он победит не только на этой галере, но и в Алжире, и Азад будет свергнут, чтобы никогда не подняться. С другой стороны, если он обнажит меч и призовет правоверных поддержать его, то, может быть, они признают в нем избранника аллаха, которому они присягали. Он даже думал, что вероятно, так и произойдет. Но ставка была слишком велика. Игра пугала его. Он снова посмотрел на Сакр-эл-Бара, взгляд его теперь был угрюм. – Я подумаю о твоих словах, – сказал он нетвердым голосом, – я не хотел бы быть несправедливым и основываться только на внешних фактах. Да спасет меня от этого аллах.

Глава XVIII

Шах и мат

После ухода паши Розамунда и Сакр-эл-Бар молча посмотрели друг на друга. Даже галерные рабы, благодаря этому удивительному происшествию, очнулись от своей обычной летаргии и вытягивали свои жилистые шеи, смотря на все усталыми глазами в которых мелькал интерес.

Чувства Сакр-эл-Бара, когда он смотрел на бледное в сумерках лицо Розамунды, были очень сложны. Досада на то, что произошло, и боязнь последствий умерялись чувством облегчения.

– Что же будет теперь? – прошептала она, протягивая к нему руки.

– Теперь, – спокойно сказал он, – будем благодарны, что вы освободились от положения и неудобного и недостойного вас. Позвольте мне проводить вас в помещение, которое я приготовил для вас, и где вы уже давно находились бы, если бы не неожиданное появление Азада. Пойдемте. – И он сделал рукой жест, приглашая ее на верхнюю палубу.