Рафаэль Михайлов – Резидент, потерявший планету (страница 9)

— Мы сделаем для вас все возможное, господин Яласто, — наконец заключила приемщица.

Пляска марионеток

Стокгольм уходящего 1946 года готовился к рождественским дням.

…Худощавый седовласый старичок, встав в зеркальных дверях гостиной своей крошечной виллы в восточном пригороде Стокгольма, отвешивал любезные поклоны гостям. Называвший себя «Божьим проповедником», уже приобрел опыт как изощренный агент четырех разведывательных служб капиталистических держав и снискал у них «ласкательные прозвища»: Гибрид Божьей Коровки и Тигра, Речистый Виллем, Младший Брат Целлариуса, Полковник Святых Врат…

Близкий родственник военного министра буржуазной Эстонии генерала Лайдонера, Виллем Саарсен был направлен им в военную разведку. При гитлеровцах пробрался он в «Бюро Целлариуса», работал на абвер, на «Интеллидженс сервис», на финнов — на всех, кто платил. После войны, не порвав ни с одной из своих тайных служб, осел в Швеции. Пробился к церковной кафедре, наставлял прихожан и ткал под звон церковных колоколов новые преступные замыслы.

И все, кто собрался у Саарсена в этот декабрьский вечер, прошли путь, весьма схожий с деяниями Полковника Святых Врат.

Угасающий от неизлечимой болезни, один из бывших буржуазных премьеров Эстонии профессор Юри Улуотс, принявший все-таки приглашение посетить виллу Саарсена, считал себя в этом эмигрантском сборище единственным «осколком старой культуры». Но присутствующие помнили, как этот «осколок» ползал на коленях перед генеральным Комиссаром Эстонии Лицманом, как умолял заменить своей персоной главу марионеточного «самоуправления» Хяльмара Мяэ.

Дипломат буржуазной Эстонии, бежавший в Швецию уже в сороковом, а в сорок третьем создавший в Стокгольме Заграничный центр Национального комитета Эстонской Республики, велеречивый хитрющий агент «Интеллидженс сервис» Аугуст Рей в разные годы пропагандировал разные идеи. При фашистах он возопил: «Место каждого честного эстонца в Эстонском легионе!» При отступлении фашистов: «Кто бегает — марш в леса! Кто ковыляет — марш за море!» И спустя год после освобождения Советской Эстонии: «Белый корабль» англичан уже в пути!» Когда лопнули все идеи. Рей решил взять денежный куш у разведок Запада и затеял эту театральную встречу, возведя ее в ранг Военного совета армии.

Примчался сюда и еще один агент английской разведки по кличке Роберт, он же — агент американской разведки по кличке Бридж, бывший оберштурмбанфюрер СС Альфонс Ребане. Воспитанник СС посчитал, что его «деяния» на Псковщине, под Ленинградом, в Чехословакии, где он устраивал засады против партизан, — входной билет на занятие в эмигрантском эстонском «правительстве» под вывеской Эстонского Комитета в Швеции поста военного министра. Не оставил здесь своего коллегу Харальд Рийпалу: это его, карателя по призванию, командира батальона Эстонского легиона, еще три года назад рейхсмаршал Гиммлер самолично поздравил с Рыцарским крестом. Рийпалу явился сюда как председатель «Эстонского общества в Англии». И, наконец, третий партнер, научившийся отлично работать на три разведки и получивший три своеобразные клички — Месяц Август у «Интеллидженс сервис», Лакки у американцев и почему-то Торшер в Западной Германии — это бывший посол буржуазной Эстонии в Англии небезызвестный Аугуст Торма.

Пожалуй, лишь у одного из этой компании рыцарей кинжала и провокаций, у Арво Хорма, завязавшего еще в пору работы при Пятсе дружбу с американскими бизнесменами, не было пока клички: он только учился, стратегическая разведка США сочла его эстонцем, не наделенным большой любовью к эстонцам, но зато перспективным шпионом и поручила установить теснейшие связи с эстонскими эмигрантами.

Серьезный соперник многих из них — бывший генеральный инспектор полиции и СС в Эстонии невысокий Иоханнес Соодла, правая рука палача Мяэ, обосновался после войны в Триесте, но, не мешкая, примкнул к старым друзьям.

Считая, что они сбежали от прошлого, и не видя перед собой будущего, все эти люди тем исступленнее рвались к самым бесстыдным сделкам и провокациям теперь, когда война кончилась. Им уже мерещились нагрудные кресты и субсидии от своих новых покровителей. Марионетки на привязи, они были способны облаять, искусать, взорвать покой спящих. Обреченные на безвластие и духовное вымирание, они еще таили опасность…

Чтобы не привлекать внимания прессы, старые партнеры объявили предлогом встречи сочельник.

— Господа, — елейно начал Саарсен, пригласив к столу собравшихся, — вознесем молитву к Господу нашему, ниспославшему нам радость лицезреть плоды наших деяний…

— Плоды до этого выращивают, полковник, — безапелляционно прервал его Альфонс Ребане, дав сразу понять, что он желает взять быка за рога. — Что мы собираемся, господа, высаживать на землях наших отцов?

Саарсен подошел к этажерке, снял с верхней полки цветную фотографию и обратил ее к собравшимся: на ней стремительно мчалась, разевая зубастую пасть, гигантская акула…

— Позвольте напомнить вам, господа, — с торжеством в голосе пояснил Саарсен, — что в древнем Риме преследуемые за веру христиане извещали своих единоверцев о тайном собрании рисунком рыбы. Разведслужба США выбрала этот знак в качестве символа вторжения.

…Страсти вокруг рождественского стола разгорались уже второй час. Сначала неясен был вопрос, кому положено председательствовать на этом сборище бывших. Проповедник Саарсен заметил, что некоторые господа отсиживались в тихой Швеции, пока они, истинные сыны Эстонии, на ее земле выпалывали сорняки безверия и красной крамолы.

Каждый из гостей считал себя по меньшей мере премьер-министром, а на худой конец министром иностранных дел. С большим трудом удалось договориться, что Альфонс Ребане возглавит генеральный штаб мифической армии, а попросту, будет ведать засылкой лазутчиков, диверсантов и провокаторов на эстонскую землю со стартовых площадок всех, кто захочет платить. И что временно два Аугуста, — Рей и Торма, бывшие послы, возьмут на себя иностранное представительство.

Бывший дипломат Ларетей и пропагандист петли Рийпалу начали выторговывать ведомство пропаганды, седенький Саарсен в ярости, что его обходят, грозил самостийно возложить на себя пост министра внутренних дел. «Вас некому будет охранять, — съязвил Соодла. — Наци уже убрались из Эстонии».

— Господа, — раздался надтреснутый голос из кресла-качалки, — стыдно… Где наша культура? И притом… вы уходите от основных вопросов. «Балтийское море», господа!

Юри Улуотс почувствовал себя в университетской аудитории, но ему быстро дали понять, что он не в Тарту. Правда, напоминание об операции «Балтийское море» вызвало некоторое замешательство среди участников рождественского банкета. Ведь эта операция была задумана для вывоза эстонцев в Швецию, но провалилась, как и другие подобного рода мероприятия.

— К черту иллюзии! — жестко бросил Ребане. — Миграция ползет вниз. Большевики закрыли людям глаза газетными простынями. Наш святой долг, господа, найти способ, чтобы сорвать пелену с глаз эстонцев.

Он осушил бокал вина и высокопарно объявил:

— Вы напомнили фотографией акулы, Виллем, что наша цель — вторжение. И я начинаю его подготовку. Как главком освободительной армии диктую в вашем присутствии обращение к своим солдатам и к гражданам старой доброй Эстонии. Запомните, господа, эту историческую минуту!

Закончив с обращением, он повернулся к Рею и Торма:

— Дело теперь за вами, господа. Обратитесь к друзьям Эстонии во всем мире, к дипломатам, служителям церкви, концернам. Нам нужны плавучие средства, нам нужны деньги. На доверие Запада, господа, мы ответим интенсивным сбором информации о тяжком положении наших братьев на эстонской земле, массовой засылкой своей агентуры на нашу древнюю землю, единением лесного братства. Это и будет нашей первой акулой!

— Слова, слова, — простонал Улуотс. — Сколько раз они губили нас! Где эти агенты, где они, я вас спрашиваю?

— С одним из них, — улыбнулся Ребане и взглянул на часы, — господа, имеющие отношение к агентуре нашего Национального комитета, будут иметь честь познакомиться через восемь минут.

— Надеюсь, — предупредил он, пригласив в соседнюю комнату Аугуста Торма, — ваши вопросы к этому человеку не будут касаться условий конспирации.

И вот перед ними появился малорослый улыбающийся человек с большой рыжей копной волос и огромным, тоже рыжим, платком, на две трети торчащим из верхнего пиджачного кармана. Вновь вошедший слегка наклонил голову в знак приветствия, легонько, будто снимая паутину с лица, провел ладонью от глаз до подбородка, и вдруг перед ними предстало другое лицо — лукавое, удивленное, точно увидевшее седьмое чудо света. Еще одно неприметное движение рукой — и это лицо уже страдальческое, болезненное. Но вот улыбка возвращается на губы человека, и глаза его смотрят доверчиво, безмятежно.

— Вы в душе клоун? — с улыбкой спросил Торма.

— Вы угадали, — вежливо ответил новый визитер. — Последние годы жизни в Америке мне приходилось работать и в передвижном цирке. Я мим, эксцентрик, немножко акробат.

— А кем вы были до отъезда из Эстонии? — поинтересовался Торма.

— Ресторан «Золотой лев», — бесстрастно произнес циркач. — Ночная программа. У меня было два выхода. Говорят, на этом месте — развалины.