Рафаэль Люка – Создание трилогии BioShock. От Восторга до Колумбии (страница 8)
Поэтому неудивительно, что, когда закипела работа над Dishonored (2012 год), команда обратилась к своим прошлым играм. К примеру, Харви Смит позаимствовал у Deus Ex компактный дизайн уровней, тесные игровые локации, усовершенствования для протагониста, влияние действий игрока на мир вокруг и многое другое. Что касается Dark Messiah, то у него Arkane Studios взяла боевую систему, ориентированную на две руки, и реалистичную физику. Ну и, наконец, как и многие игры от Looking Glass, Dishonored представляет собой поле для экспериментов игрока, своеобразную песочницу – об этом говорит ее структура в виде глав, которые запросто можно переиграть по-новому.
Критики рассыпались в восхвалениях и подчеркивали прямое родство между Deus Ex, Thief и Dishonored, хоть и отмечали, что сценарий последней вышел по большей части предсказуемым и ему не хватает крупицы оригинальности и своеобразия. Кроме того, некоторые журналисты пожурили игру за то, что она слишком быстро проходится. Однако последнее замечание говорит лишь о том, что они понятия не имели о философии студии Arkane. Еще в 2010 году Смит давал интервью британскому журналу Edge, где высказал свою позицию по поводу длительности игр: «А что, если вместо двенадцатичасовых игр, которые можно пройти лишь один раз, мы предложим игрокам проекты покороче – скажем, двух- или трехчасовые, – но зато куда более насыщенные? Тогда в них можно будет играть снова и снова и всякий раз по-разному перепроходить то место, которое нам полюбилось». Настоящая проблема Dishonored заключалась в том, что она, как и Deus Ex: Human Revolution, использовала всем знакомые, испытанные рецепты. Если Даг Чёрч, Пол Ньюрат и другие разработчики до них играли с формой и содержанием, старались узнать, на что способен вид от первого лица, то сегодня их преемники просто пользуются плодами их трудов и не пытаются ничего менять. То, что раньше переворачивало все представления об играх, сегодня превратилось в одну из многих тенденций и потихоньку устаревает.
Ну а затем Arkane Studios начала работать над Dishonored 2 и Prey. Последняя представляла собой новое прочтение System Shock, которое должно было открыть перед игроком еще больше новых возможностей.
Часть 1
BioShock 1 & 2
1. Сюжет
Мир видеоигр нечасто видит, чтобы разработчик проделывал столь масштабную и глубокую подготовительную работу, какую провели авторы BioShock. Это редкое богатство. Сюжет дилогии восхитителен, а вселенная потрясающе проработана. Их создатели многое почерпнули из философии, архитектурного стиля ар-деко и даже из мифов Платона.
Город Восторг появился на свет благодаря мечтам и амбициям одного-единственного человека – Эндрю Райана. Он родился в России в 1892 году под именем Андрея Раяновского. Октябрьская революция 1917 года подтолкнула его к тому, чтобы создать собственную философию. Когда в 1919 году к власти пришли большевики, он бежал с родины. С тех пор для него не существовало ценностей высших, нежели труд и личные заслуги, на них он и выстроил свою идеологию. По словам Райана, альтруизм есть «самая большая ложь, когда-либо созданная человечеством»[36]. Он полон ненависти к тем слоям населения, которые, как он считает, только и умеют, что зависеть от других. Он зовет их паразитами: они всегда призывают служить стране, беднякам, армии, царю, Богу, а сами хотят, чтобы другие горбатили на них спины. И вот, увидев, как его родная страна меняет царя-деспота на безумных коммунистов, Андрей решил удалиться в добровольное изгнание – отправиться в Америку, где успех человека зависит лишь от его труда. По крайней мере, так он считает.
В Соединенных Штатах он основал компанию «Райан Индастриз», с помощью которой сделал себе имя и сколотил огромное состояние. Но блаженство длилось недолго. Он-то думал, что «паразиты» остались в прошлом, но вдруг осознал, что биржевой крах 1929 года и угроза нацистской Германии наверняка заставят Америку пересмотреть свои взгляды. Так и случилось, и вскоре государство вмешалось в дела общества. «Новый курс» президента Франклина помогал тем, кто сильнее всех пострадал от кризиса. Итак, правительство поддержало бедняков, а Райан пришел в бешенство: да что себе позволяют эти новые «социалисты» тридцатых годов? Человек должен зарабатывать на хлеб в поте лица своего, иждивенчеству нет оправдания. Бомбардировка Хиросимы и Нагасаки окончательно убедила Райана, что его взгляды кардинально расходятся со взглядами большинства. Он видел, как США злоупотребляют научными достижениями, чтобы расправиться с тем, что не смогли заполучить, и задумался над своим местом в этом мире. Да, он достиг в Америке всяческих успехов, стал блестящим и крайне богатым предпринимателем – но уже не видел для себя здесь будущего. Куда же ему податься? В какой стране он сможет спокойно жить со своими взглядами? Он знал ответ: такой страны попросту не существует. И тогда Эндрю Райан задался безумной целью: создать собственное идеальное государство – Восторг.
Восторг задумывался как полная противоположность коммунизму, религии и всем иным властным системам того времени. Райан выстроит город по своему замыслу, создаст его в полном соответствии со своим видением мира. Здесь капитализм сможет беспрепятственно диктовать свои законы, конкуренция и рыночная экономика будут иметь огромное значение, а работа станет высшей ценностью. Все слова, которые ассоциируются с бездельем и нахлебничеством, – спекулянты, иждивенцы, политики – будут стерты из словаря Восторга. Город станет тихой гаванью, где «художник не боится цензора, где ученого не стесняет ханжеская мораль, где великое не ограничено малым». Чтобы уберечь Восторг от коварных паразитов, Райан решил воздвигнуть его на дне океана. Там он хотел собрать все блестящие умы человечества и построить с ними идеальный мир.
И вот Эндрю Райан отправился исследовать Атлантику. Однажды ночью он вдруг проснулся посреди океана на борту своего корабля «Олимпиец» – и решил, что нашел то самое место, где вырастет его город. Для начала он перестроил корабль – собственность «Райан Индастриз», – чтобы перевезти в океан гигантскую платформу, которая станет фундаментом для Восторга. Лучшие инженеры день и ночь закрепляли гигантские балки на ненадежном океанском дне. Устанавливать сооружения таких размеров – дело тонкое, строителям приходилось разбираться с подводной флорой и фауной. Но работа кипела – и вот в великолепном Восторге уже появились первые здания. Строительство завершилось 5 ноября 1946 года. Примерно в то же самое время, где-то между серединой 1940‑х и началом 1950‑х годов, по всему миру начнут пропадать ученые и разные известные личности, которые многого добились в своем деле. Один за другим гении со всего мира оставляли бренную землю, чтобы изведать блага, которые обещал им Райан. Все больше новых жителей прибывало в Восторг. Мечты становились явью.
Главной защитой Восторга стала секретность. Вот почему Райан оборвал все контакты с поверхностью. Его город существовал на полном самообеспечении, еда и электричество производились прямо в его стенах. Из района в район можно было перемещаться на Метро Восторга, которое представляло собой систему автоматизированных батисфер. К услугам жителей был и Атлантический экспресс – сеть поездов в пределах города. Вся эта инфраструктура была совершенно незаметна с поверхности. Посреди волн виднелся лишь одинокий маяк, где крылся вход в подводный город. То была единственная связующая нить с внешним миром.
Райан успешно воплощал свою задумку в жизнь. Хоть его и нельзя было назвать политическим лидером в строгом смысле этого слова, он был подлинным хозяином Восторга. Под его началом все гости полностью раскрывали свой потенциал. Ученые добивались серьезных успехов, художники давали волю творчеству, город процветал. И все же многим людям – в особенности детям – непросто было привыкнуть к подводной жизни, где не осталось и лучика солнца.
В рядах интеллектуальной элиты в Восторг прибывает София Лэмб – философ и психиатр. Ее судьба похожа на судьбу Райана: жизнь в конце концов привела Лэмб к тому, что у нее тоже появилась своя система ценностей, которая отражала ее взгляды на мир. Особенно сильно на нее повлияли уроки ее отца, доктора. Он постоянно повторял: «Нужно во что бы то ни стало, любой ценой построить новый мир, правильный мир – мир, где каждый будет трудиться во имя всеобщего блага». Лэмб, как и Райана, тоже можно назвать идеалистом – но идеалистом совершенно иного толка. Это, однако, не помешало ей приехать в Восторг: его хозяин хотел, чтобы она оказывала психологическую помощь людям, запертым на дне океана. Райан видел в Лэмб сторонницу свободной конкуренции, а конкуренцию он любил и всячески поддерживал: в его глазах то была основа нового «естественного отбора». Но, увы, хотя Лэмб точно так же не одобряла внешний мир – в особенности после Хиросимы и Нагасаки, где какое-то время работала миссионером, – она не разделяла взглядов гостеприимного хозяина. Они смотрели одинаково разве что на Восторг: им обоим он сулил немалые возможности, в его стенах крылась подлинная свобода. Вот почему она приняла приглашение Райана и приехала в этот город больших перспектив. Кроме того, она собиралась узнать побольше о местном хозяине: как она говорила, нужно «познать зверя, прежде чем его уничтожить».