Рафаэль Люка – Создание трилогии BioShock. От Восторга до Колумбии (страница 46)
Для разработчиков BioShock Infinite было в целом важней, чтобы музыка несла в себе определенный смысл, чем ее соответствие эпохе. Поэтому они частенько жульничают и вставляют в саундтрек блюзовые и блюграссовые песни, которые появились значительно позже 1912 года. Так, они взяли Ain’t She Sweet, исполненную Беном Берни и оркестром отеля «Рузвельт» в 1927 году, и Shake Sugaree Элизабет Коттен, написанную в 1967‑м. Они обращались к творчеству и других музыкантов более позднего периода: Бесси Смит, Дюка Эллингтона и Руди Валле.
Как и в первых двух частях BioShock, многие композиции играют на контрасте между радостной мелодией и горечью слов. Такой выбор музыки, бесспорно, переносит игрока в прошлое и передает дух социально-политической обстановки США в начале XX века. Однако тот факт, что многие из них были написаны уже после 1912 года, размывает временные рамки. Еще больше их размывает наша современная музыка, которая тоже звучит в BioShock Infinite, – что, кстати, вполне объясняется сюжетом. Композитор Альберт Финк обнаружил разрывы, которые ведут в другие эпохи, и принялся подслушивать песни из будущего. А потом украл их и сделал аранжировку в духе 1912 года – ну и, конечно, стал известным музыкантом.
За аранжировку отвечал Джим Бонни. К примеру, в игре можно услышать его версию Girls Just Want to Have Fun (впервые исполнил Роберт Хазард в 1979 году) для каллиопы – американского парового органа – или выступление вокального квартета (одного из тех, которые назывались «парикмахерскими»[107]) с песней God Only Knows группы Beach Boys (1966 год). Ее исполняет прямо в игре группа The Bee Sharps, которая разъезжает по городу в самый разгар ярмарки Колумбии.
Саундтрек BioShock Infinite не лишен некой иронии. В окрестностях Эмпории игрок может услышать кавер-версию Everybody Wants to Rule the World (что можно перевести как «Каждый хочет править миром») от Tears for Fears. Революция Дейзи Фицрой как раз в самом разгаре, город пылает и льется кровь. А на пляже жители Колумбии с удовольствием отплясывают под традиционные ирландские мотивы – Rory O’More/Saddle The Pony. А ведь в ту пору ирландцы были бесправными иммигрантами, которых не пощадила дискриминация. В Колумбии она, разумеется, была злее, чем где-либо.
Музыка BioShock Infinite прекрасно вписывается в тему игры и логику ее сюжета, а кульминацией и того и другого стала центральная песня – христианский гимн Will the Circle Be Unbroken[108], написанный в 1907 году Чарльзом Х. Габриэлем и Адой Р. Габершон. Свою популярность он обрел в 1937 году, когда Эй Пи Картер записал его аранжировку в стиле фолк[109]. Гимн можно услышать в самом начале игры перед крещением Букера – солистка Морин Мёрфи исполняет его традиционную хоровую версию. В этой сцене его религиозное содержание иронично перекликается с происходящим – с образом Пророка и его последователей, поддельным вознесением в Рай и, конечно, с темой перерождения через крещение. Кроме того, название песни – а именно часть про «неразрывный круг» – отсылает нас к многообразию реальностей, циклической природе сюжета и желанию Элизабет положить всему этому конец. Ну и, конечно, нельзя забывать краткую сцену в Трущобах, когда Букер берет в руки гитару и подыгрывает пению Элизабет. В ту минуту звучит нежная и спокойная вариация песни Will The Circle Be Unbroken, а сама эта сцена – один из самых неожиданных и прекрасных моментов игры.
В Infinite, как и в первой части BioShock, классическая музыка занимает особо важное место. Проходя через залы, вы можете уловить «Канон в ре мажоре» Пахельбеля, а в треске граммофона – различить «Арию» Баха. Но особой чести удостоился «Реквием» Моцарта. Он играет в залах музея, посвященного смерти леди Комсток, и делает его экспозицию напыщенней во сто крат. В каждом зале слышна своя часть шедевра: от Lacrimosa до Agnus Dei и Confutatis. Кроме того, призрак леди Комсток поет особенную вариацию Lacrimosa: искаженную и замусоренную посторонними шумами. Она словно отражает неустойчивость, неопределенность этого создания, которое рвут на части другие вселенные и ненависть к Элизабет.
BioShock Infinite следует по стопам своих предшественников. Музыку прошлого он использует с умом и иронией, и та поддерживает атмосферу и играет с анахронизмами. Она привносит все новые слои смысла в мир и сюжет, где смысла и без того хватает. Но игра не стала бы такой, какой мы ее знаем, без вклада Гарри Шимана.
Композитор и Кен Левин долго ломали головы, в каком же направлении им двинуться в новой игре. Поначалу Шиман попробовал оркестровую музыку, но, судя по всему, такой подход не годился. Тогда они задумались, нельзя ли ограничить набор музыкальных инструментов[110]. Но осенило их лишь тогда, когда композитор понял, какую важную роль будет играть в сюжете Элизабет – в ранних версиях сценария она была куда скромней. Он создал для героини печальную и одновременно утонченную тему в духе струнного квартета. Затем он записал ее в исполнении скрипок и виолончели[111]. Результат сразу же подкупил Кена Левина. Для остальной партитуры Шиман сократил число инструментов до минимума[112], причем преобладали струнные. Он хотел как можно дальше уйти от звучания первых частей BioShock. В Infinite струнные стали куда суше и грубей, а урезанная инструментальная палитра придала музыке Колумбии особый колорит.
Мы понимаем, как она отличается от музыки Восторга, уже в самом начале, когда Букер отправляется в полет. Нестройный хор скрипок зеркально отражает спуск в батисфере – а потом клавиши расстроенного пианино[113] рвут всякую связь с первой частью. Звучит скупая мелодия Will the Circle Be Unbroken – пара редких нот да искусственное эхо. Они уравновешивают великолепие вида, который открывается Букеру, и в то же время, как это ни парадоксально, подчеркивают его красоту.
Но внешность Колумбии обманчива, и Гарри Шиман не преминул намекнуть на это в композиции Lighter Than Air, которую мы слышим, когда Букер толкает городские ворота. От великолепия Колумбии у нас дух захватывает, а между тем фоном на высоких нотах играет нежная и теплая скрипичная мелодия – ее автор черпал вдохновение в популярных песнях Стивена Фостера[114]. Но если прислушаться, то на заднем плане можно различить нестройный струнный аккомпанемент и звенящие звуки: они нарушают гармонию и намекают на истинную природу Колумбии.
Саундтрек может многое рассказать не только о двуликой Колумбии, но и о персонажах, которые ее населяют. Особое внимание тут досталось Лютесам, чье появление сопровождает озорной и слегка насмешливый вальс, балансирующий на грани с танго, – забавный выбор для двух странных персонажей, которые дополняют друг друга. Они даже заканчивают друг за друга фразы, будто их умы танцуют один танец. В их теме звучит аккордеон – а он у всех ассоциируется с музыкальными клише о Франции. Тут кроется прямая отсылка к их фамилии. «Лютес», или «Лютеция», – это название древнего поселения, которое со временем превратилось в Париж. Еще одну забавную мелодию мы слышим, когда спускаемся на подъемнике в Финктон. Напыщенная пропаганда контрастирует с щипками струн и градом ксилофонных нот, что подчеркивает абсурд здешнего рабочего конвейера.
В отличие от первых двух частей BioShock, бои в Infinite сопровождаются музыкой. Она динамически встроена в действие и состоит из двух фаз, которые плавно сменяют друг друга в зависимости от того, как ведет себя игрок (к примеру, если он не стреляет по врагам, то напряжение спадает). Эти композиции – доза чистого адреналина, который отпустит вас лишь тогда, когда прозвучат последние скрипичные аккорды – сигнал о том, что битва кончена.
Вместо того чтобы задействовать большой оркестр, как в BioShock 2, Гарри Шиман продолжал экономить средства. Струнные агрессивны, пронзительны и нестройны, они сочетаются с ударными из различных рукотворных материалов – металла, стекла и т. д.[115], которые придавали музыке промышленно-фабричный оттенок в духе раннего индастриала. Размеренные удары напоминают учащенное сердцебиение или сигнал тревоги, а нарочитые несовершенства ритма усиливают неприятные ощущения, которые порождает эта боевая музыка, – она действует прямиком на наши инстинкты. Эти треки не восхваляют и не облагораживают насилие. Напротив, они подчеркивают напряженность боев и вскрывают их кровавую, жестокую сторону. Никакого снисхождения к убийцам!
Букеру не суждено искупить свою вину и спастись. Каждая из музыкальных композиций BioShock Infinite учитывает всю философскую и гуманистическую глубину сюжета. Быстрая, напряженная мелодия, которая играет в тот самый миг, когда Элизабет осознает свои силы, оттеняется печалью и даже отчаянием, когда ей приходится убить Соловья. Ее тема уже предвещала такое развитие событий. На своем пути она постоянно сталкивается с невзгодами и открывает истинную природу вещей. Поездку на батисфере во время недолгого возвращения в Восторг[116] сопровождает эхо скрипок и кристально чистых звуков, которые мы слышали в оригинальной BioShock. Но вскоре загадка бесконечности миров берет верх, и в музыке Шимана начинает мало-помалу проступать тоска и беспокойство: на первое место выходит виолончель в нижнем регистре. И так до тех пор, пока Букер не поймет, что он и есть Комсток.