Рафаэль Лафферти – Дни, полные любви и смерти. Лучшее (страница 27)

– Аи, мишто, – согласилась жена и начала паковать чемоданы.

Кустарь-автомеханик из мексиканского города Камарго, штат Чиуауа, продал за сто песо свое дело и приказал жене собираться в дорогу.

– Уехать сейчас, когда бизнес наконец-то пошел в гору? – удивилась она.

– В гору? У меня в ремонте только одна машина, и ту я не могу починить.

– Ну так подержи ее разобранной, и хозяин заплатит, чтобы ты собрал ее обратно. Ну как в прошлый раз. А еще у тебя лошадь, которую нужно подковать.

– Ох, боюсь я эту лошадь. И все-таки Драпенгоро Рез вернулась! Начинай собираться.

– А ты уверен, что мы найдем дорогу?

– Конечно не уверен. Но мы сядем в фургон, и наша кляча потянет его.

– Зачем фургон, если машина есть? Ну, почти есть.

– Я не знаю. Но мы сядем в фургон и прибьем на перекладину самую большую подкову, какую только найдем.

На ярмарке в Небраске клоун задрал голову и принюхался.

– Романистан возвращается, – проговорил он. – Я всегда знал, что мы это почувствуем. Есть тут еще цыгане?

– В моих жилах течет немного романо рат, – отозвался один из акробатов. – По-любому этот балаган – нарвеленгеро, дешевка. Скажем боссу, чтобы засунул ее в свой жирный палуй, и поедем.

В Талсе торговец подержанными автомобилями, по кличке Рыжий Цыган, объявил тотальную распродажу:

– Все задаром! Я уезжаю. Берите документы, садитесь в машины и катайтесь. Девять почти новых машин и тридцать в отличном состоянии. Все забесплатно.

– Считаешь нас идиотами? – усмехались люди. – Знаем мы эти уловки.

Рыжий Цыган сложил документы на землю, придавил камнем, потом сел в самый дешевый автомобиль из тех, что стояли на площадке, и уехал из города навсегда.

– Все на халяву! – крикнул он на прощанье. – Берите документы, садитесь в машины и ездите на здоровье.

Машины по-прежнему стоят на своих местах. Думаете, хоть один простак попался на крючок торговца?

В Галвестоне барменша по имени Маргарет выспрашивала у торговых моряков, как добраться до Карачи.

– Почему до Карачи? – поинтересовался один из них.

– Я рассудила, что через Карачи самый короткий путь. Знаете, она возвратилась.

– У меня тоже чувство, что она вернулась, – сказал моряк. – Я сам ром. Мы подыщем попутное судно.

По всему свету мужчины с золотыми перстнями и женщины в звенящих монисто, воинственные балканские овчары и знойные испанские мачо, бродячие клоуны и коммивояжеры, графы Кондомские и герцоги Малого Египта собирали кровные ловэ и отправлялись в путь.

В разных странах люди и целые семьи внезапно принимали одно и то же решение. Атинганои поднимались на холм возле греческих Салоник, где к ним присоединялись братья из Сербии, Албании и с болгарских Родоп. Цингари северной Италии собирались вокруг Павии и выдвигались в сторону Генуи, чтобы там сесть на корабль. Боемиос Португалии спускались в Порто и Лиссабон. Гитанос Андалусии и всей южной Испании спешили в Санлукар и Малагу. Цигейнер из Тюрингии и Ганновера переполнили Гамбург в поисках выхода к морю. Джиобога и их родственники-полукровки шелта из каждой ирландской деревеньки, каждой гава, грузились на судна в Дублине, Лимерике и Бантри.

Из континентальной Европы они ехали по суше на восток. Люди прибывали из двухсот портов разных континентов и двигались по тысячам давно забытых шоссе.

Балаурос, кале, мануш, мелело, цыгане, моро, ромалэ, фламенко, синто, чикара – народ со множеством имен – джелем-джелем – ехал тысячами. Романи Раи переселялся.

Два миллиона цыган, разбросанных по всему свету, возвращались домой.

В Институте Григорий Смирнов беседовал с друзьями и коллегами.

– Помните доклад, который я представил несколько лет назад? – говорил он. – О том, что чуть более тысячи лет назад к нам спустились Гости Извне и забрали с собой кусочек Земли. Вы тогда еще посмеялись над моей догадкой, хотя я пришел к ней в результате изостатического и экстатического анализа, проделанного филигранно и скрупулезно. Без всяких сомнений, событие имело место.

– Одного кусочка не хватает, – подтвердил Алоизий Шиплеп. – По твоим оценкам, изъят срез площадью около десяти тысяч квадратных миль и толщиной, в самой высокой его части, не больше мили. По твоим словам, Гости позаимствовали его для изучения, чтобы прогнать через свои лаборатории. Что, о срезе есть какие-нибудь новости?

– Я закрываю расследование, – объявил Григорий. – Срез возвращен на место.

Это действительно было просто, джеквастескеро, по-цыгански просто. Это только гаджё, не-цыгане мира, дают путаные ответы на простые вопросы.

«Они пришли и забрали нашу страну», – всегда говорили цыгане, и именно так все и было.

Гости Извне отделили ее от основания, мягко покачали, чтобы стряхнуть всполошившуюся фауну, и забрали для изучения. А чтобы отметить место среза, оставили нематериальный симулякр высокогорной страны – так иногда мы сами отмечаем столбиком место, на котором позже будет что-то установлено. Этот симулякр люди воспринимали как мираж.

Также симулякры были внедрены в сознание высшим представителям эвакуировавшейся фауны. Так у цыган появилась врожденная тяга к родному дому, не позволяющая им вести оседлый образ жизни, и связанные с этим определенные предчувствия и воззрения, а также способность предсказывать судьбу.

И вот Гости вернули срез на законное место, и фауна среза спешит домой.

– Ну и что эти Гости Извне – тут я должен снисходительно улыбнуться – предпримут дальше, Григорий? – спросил Алоизий Шиплеп.

– Хм, Алоизий… да возьмут другой срез, по всей видимости.

Три дня слабые подземные толчки раскачивали Лос-Анджелес и его окрестности. Район полностью эвакуировали. Потом небо взорвалось громким свистом, словно предупреждая: «Посторонним сойти на берег». А затем участок земли некоторой толщины внезапно исчез вместе со всем, что было на нем понастроено. Со временем о происшествии забыли.

Из общеобразовательной энциклопедии XXII века, том 1, с. 389:

АНДЖЕЛЕНОС (см. также «Автомобильные цыгане» и «Сборщики слив»)[60]. Смешанная этническая группа не вполне ясного происхождения, бо́льшую часть времени скитающаяся на автомобилях по дорогам. Судя по всему, они – последние пользователи этих транспортных средств. Некоторое количество устаревших, отделанных хромом моделей все еще производится с расчетом на эту группу. Люди эти не нищие, их интеллект выше среднего. Они часто открывают собственное дело, становятся риелторами, профессиональными игроками, мошенниками на доверии, менеджерами компаний, торгующих фальшивыми дипломами по почте, промоутерами того или иного рода. Редко задерживаются надолго в одном городе.

Любопытно, как они проводят свободное время. Часами, а то и сутками напролет, гоняют по старым и малоиспользуемым многоуровневым развязкам и бесплатным шоссе. Считается, что большинство анджеленос – наркоманы, однако Гарольд Фрилав, несколько месяцев проживший среди них, доказал ошибочность данного стереотипа. То, что они вдыхают на своих веселых сборищах – под названием «смог-крэк», – всего лишь черный дым, образующийся при сгорании угля и нефтепродуктов и содержащий высокий процент угарного газа. Цель этого действия не вполне ясна.

Религия анджеленос представляет собой смесь старых верований с мощным эсхатологическим элементом. Идея рая представлена ссылкой на таинственный «Бульвар Заходящего Солнца». Язык анджеленос ярок и насыщен непристойным жаргоном. Их мнение по поводу собственного происхождения довольно туманно.

«Они прилетели и забрали наш дисник», – говорят они.

Послесловие[61]

Грегори Фрост

В 1967 году в издательстве «Даблдей» впервые вышла антология «Опасные видения», составленная Харланом Эллисоном. Я тогда жил в Айове, учился в старшей школе, жадно поглощал Фредерика Брауна, Брэдбери, Хайнлайна, Азимова, Желязны и Дика и, конечно, был самой что ни на есть целевой аудиторией для книги Харлана. Оглядываясь назад, мы часто вспоминаем многие прекрасные антологии – под редакцией Гарднера Дозуа, Дэвида Хартвелла, Эллен Датлоу, Терри Виндлинг, Келли Линк и Гевина Гранта, Терри Карра и так далее, – но забываем, какую грандиозную работу проделал Харлан полвека тому, собрав под одной обложкой, как он их называл, «тридцать два провидца». Сейчас я живу неподалеку от Филадельфии и, думая о Харлане, представляю его себе Альбертом Барнсом научной фантастики. Коллекция импрессионистов Барнса – удивительна; если быть честным, рядом с Матиссом, Ван Гогом, Гогеном, Пикассо и Ренуаром там можно найти несколько скромных работ художников, ныне преданных забвению, хотя сам Барнс, судя по всему, видел в них что-то. «Опасные видения» – все равно как коллекция Барнса, только в научной фантастике. Несколько вопросов: «А куда делся тот автор…» – но все остальное замечательно.

Именно «Опасные видения» открыли для меня дверь в миры Рафаэля Алоизиуса Лафферти. Этой дверью стал рассказ, выбранный Харланом, – «Страна Больших Лошадей». Насколько удивительны эти миры, я в то время еще не знал, равно как и то, что сам Лафферти родился в Айове, на юго-западе штата в городе Неола – если меня сейчас читает кто-то из Неолы, ребята, бога ради, хотя бы повесьте мемориальную доску!

Рассказ этот короткий и поначалу кажется, по меркам Лафферти, незамысловатым, но по ходу дела бьет тебя под дых, причем не раз. В некотором смысле «Страну Больших Лошадей» можно считать своего рода напарником «Узкой долины» – истории, в которой тоже говорится о чудесах топографии.