Рафаэль Лафферти – Девятьсот бабушек (страница 59)

— Да, конечно, — кивнула миссис Тракс. — Кажется, только сейчас я поняла, как сильно я люблю ходить в гости.

Но, увидев, что на улице темно от толпящихся незнакомцев, миссис Тракс решила остаться дома.

Трумэн Тракс делал подсчеты карандашом.

— Джессика, размер нашего участка пятнадцать на сорок пять метров, — говорил он. — Это либо 675, либо 6750 квадратных метров в зависимости от того, добавлять ноль на конце или нет.

— Ты всегда был силен в математике, — заметила миссис Тракс. — И как только тебе это удается?

— Скажи, Джессика, как ты думаешь, сколько народа живет у нас на участке? — спросил Трумэн.

— По-моему, предостаточно.

— Я думаю, от шести до семи тысяч. Сегодня утром я нашел во дворе еще несколько новых кварталов. Теперь там у них целый город! Улицы шириной чуть меньше метра; дома размером два с половиной на два с половиной метра, с двухметровыми потолками, и большинство домов девятиэтажные. В каждой комнате — по семье, и готовят они там же. Они открыли магазины и мини-рынки. И даже построили заводы. На заднем дворе расположился целый ткацкий район. Я насчитал на участке тринадцать ресторанов, пять мюзик-холлов, но, может, их уже больше.

— Трумэн, некоторые из этих заведений очень маленькие. «Малый бункер» — всего лишь чулан «Большого бункера» — наверное, его не стоит считать за отдельное заведение. В клуб «Бочком» можно протиснуться только бочком. Клуб «Худышка» — шириной четверть метра; чтобы согнуть там колени, нужно выполнить настоящий трюк. А клуб «Мышиная норка» совсем крошечный. Но самые лучшие клубы — у нас на чердаке. Трумэн, ты их посчитал? Кабаре «Чокнутый», клуб «После работы»… Большинство чердачных клубов — закрытого типа, и у меня нет их клубных карточек. Чуть не забыла, они открыли в подвале театр «Скандия», представления идут одно за одним.

— Я знаю, Джессика.

— Комедии такие смешные, что я чуть не задохнулась от смеха! Правда, там так тесно, что смеяться можно только когда выдыхает сосед. А на трагических постановках я плакала вместе с ними. Все их трагедии — о женщинах, которые больше не могут иметь детей. Трумэн, почему у нас мало детей? На заднем дворе больше двадцати магазинов, торгующих исключительно амулетами плодовитости. Интересно, почему среди наших гостей нет ни одного ребенка?

— Ну они же объясняли, что сейчас наносят короткий ознакомительный визит ограниченным составом. Они не предполагали брать с собой детей. А что это за новый шум, заглушающий старый?

— О, это большой барабан и цимбалы. У них началась кампания по избранию временного правительства на период визита. Жители нашего дома и Империал-сити — городка на нашем дворе — выберут делегатов, которые будут представлять наш квартал в конгрессе. Голосование — сегодня ночью. Вот тогда-то и будет настоящий шум, как они говорят. Большие барабаны не занимают на самом деле много места. Люди живут прямо в них и, когда нужно, барабанят изнутри. Некоторые наши соседи нервничают из-за гостей, а мне всегда нравился дом, полный народу.

— Именно что полный, Джессика. Никогда раньше не делил постель с восемью незнакомцами, пусть даже ни один из них не храпит. Я люблю компании и новые впечатления, но становится уж больно тесно.

— У нас больше гостей, чем у любого в нашем квартале, за исключением разве что семейки Скирви. Гости говорят, что мы им нравимся больше остальных. Миссис Скирви принимает четыре вида таблеток плодовитости. Она почти уверена, что сможет родить тройню. Я бы тоже хотела…

— Джессика, все магазины опустели, а так же все леса и лесопилки. Зернохранилища опустеют через пару дней. Скандийцы рассчитываются наличными, но никто не понимает, что написано на их банкнотах. Я не привык ходить по телам мужчин и женщин, но как тут быть — они покрывают всю землю.

— Но они же не возражают, они привыкли. Они говорят, что по-настоящему тесно там, откуда они пришли.

Винтерфилдская «Таймс Трибьюн Телеграф» напечатала заметку о Скандии.

Как стало известно, за последние два дня со Скандии на Землю прибыло 10 миллиардов гостей. Очевидный факт: из-за их нашествия земной цивилизации грозит гибель. Они появляются при помощи невидимой транспортации и пока не собираются исчезать тем же способом. Скоро закончится продовольствие, потом закончится кислород, которым мы дышим. Гости разговаривают на всех земных языках, они вежливы, дружелюбны и покладисты. Из-за них мы все погибнем.

Высокий человек с улыбкой обратился к Бар-Джону, который отбывал очередной президентский срок в Большом Объединенном Государстве, ранее известном как США.

— Я президент скандийской гостевой общины, — пророкотал он. — Мы прилетели сюда в частности затем, чтобы поделиться с людьми знаниями, и обнаружили, что вы в этом крайне нуждаетесь. Коэффициент плодовитости у вас беспрецедентно низок, за пятьдесят лет вы едва удваиваетесь. Ваша медицина, развитая в других областях, здесь безнадежно отстала. Мы обнаружили, что некоторые из патентованных средств, распространяющихся среди людей, на самом деле препятствуют производству потомства. Пригласите министра здравоохранения и еще несколько толковых врачей, и мы начнем исправлять ситуацию.

— Вали отсюда на хрен, — огрызнулся Бар-Джон.

— Я уверен, вы не против того, чтобы ваши люди получили благословение плодовитости. Мы приложим все силы, чтобы оказать вам помощь. Мы хотим, чтобы вы жили счастливо, как и мы.

— Джарвис! Кадельман! Сапсакер! — выкрикнул президент Бар-Джон. — Расстреляйте этого типа. Приказ я оформлю позже.

— Каждый раз вы так говорите, а потом ничего не оформляете, — пожаловался Сапсакер. — У нас из-за этого неприятности.

— Хорошо, не расстреливайте, если у вас все так сложно. О, где вы, старые добрые времена, когда пустяковые вещи решались быстро и просто? Черт побери, скандийский скотовод, ты разве не в курсе, что в Белом доме уже расквартировались девять тысяч ваших?

— Мы немедленно это исправим, — заверил скандийский президент. — Разобьем помещения с высокими потолками на два, три и более этажей. Заверяю вас, что к полуночи мы расквартируем в Белом доме не менее тридцати тысяч наших сограждан.

— По-твоему, я в восторге оттого, что принимаю ванну в компании восьми незнакомцев? А ведь они даже не мои избиратели! Думаешь, приятно есть втроем или вчетвером из одной тарелки? Или утром, промахнувшись, брить чужое лицо?

— Почему бы и нет? — пожал плечами скандийский президент. — Люди — наша главная ценность. Президент должен любить свой народ.

— Ну все, парни, — обратился к охранникам президент Бар-Джон, — Пора прикончить этого любвеобильного отца народов. Время от времени нам полагается один расстрел без протокола.

Джарвис, Кадельман и Сапсакер дали залп по скандийцу, не причинив тому ни малейшего вреда.

— Мы невосприимчивы к огнестрельному оружию, — объяснил скандиец. — Когда-то мы проголосовали против эффекта, который оно оказывало на нас. Ну хорошо, раз вы не расположены сотрудничать, тогда я обращусь к народу напрямую. Значительного вам прибавления, господа!

Трумэн Тракс вышел прогуляться и теперь сидел в парке на скамейке.

Но в действительности он сидел не на скамейке, а в полутора метрах над ней. На самой скамейке сидела словоохотливая скандийская дама. На ее коленях восседал крепкий скандийский мужчина — попыхивая трубкой, он читал «Спортивные новости».

На нем посиживала скандийская женщина помоложе. Вот на этой женщине и сидел Трумэн Тракс, а на нем примостилась черная скандийская девушка; она красила ногти и напевала мелодию. На нее, в свою очередь, взгромоздился пожилой скандийский мужчина. В переполненном мире трудно рассчитывать на индивидуальную скамейку.

Ступая по отдыхающим на траве людям, подошли парень и девушка.

— Вы не против, если мы присядем? — спросила девушка.

— Без проблем, — ответил пожилой мужчина сверху.

— Не-е, не против, — протянула девушка, занятая ногтями.

— Конечно, садитесь, — согласился Трумэн. Остальные закивали, а человек со «Спортивными новостями» пропыхтел в трубку, что согласен со всеми и во всем.

Движение транспорта в городе полностью прекратилось. Люди передвигались по набитым битком улицам и тротуарам в три слоя. Нижний слой двигался медленнее, чем средний. Те, кто шли по плечам среднего слоя, двигались быстрее всех, потому что объединяли скорости трех слоев. На перекрестках движение становилось немного сумбурным, и иногда там накапливалось до девяти слоев в высоту. Жители Земли, те, что еще выходили на улицу, быстро осваивали методы скандийцев.

Землянин, известный своими экстремальными воззрениями, взобрался в одном из парков на монумент и обратился к жителям Земли и Скандии. Трумэн Тракс решил послушать оратора. Ему удалось удобно устроиться на пятом уровне на плечах красивой скандийской девушки, которая сидела на плечах другой… и так далее до земли.

— Вы — нашествие саранчи! — надрывался землянин. — Вы забрали у нас все!

— Бедняга, — вздохнула скандийская девушка, служившая опорой для Трумэна. — Наверное, у него не более двух детей, поэтому он так озлоблен.

— Вы украли нашу сущность и уничтожили нашу жизнь! Вы — одиннадцатое бедствие, апокалипсические кузнечики!

— Вот амулет плодовитости для вашей жены. — Скандийская девушка протянула амулет вверх Трумэну. — Если он вам не ко времени, тогда сохраните на будущее. Этот амулет для тех, у кого больше двенадцати детей. На нем надпись по-скандийски «Зачем останавливаться сейчас?». Он очень сильный.