Рафаэль Гругман – Светлана Аллилуева. Пять жизней (страница 71)
Затем принялась объяснять, как, по её мнению, следует преобразовать СССР.
…В заключение Лигачёв спросил, есть ли у неё просьбы к советскому руководству. Она назвала две. Первая — опубликовать в стране её «Двадцать писем к другу», а то многие думают, будто Аллилуева уехала за границу только из-за денег. Подумав, Лигачёв ответил: «Сейчас, наверное, рановато, но опубликуем обязательно». Вторая просьба заключалась в том, чтобы разрешить Ольге приезжать в Грузию на каникулы, поскольку в Тбилиси у неё появились друзья, с которыми она хотела бы продолжать встречаться. Снова подумав, Лигачёв сказал, что лично он не видит препятствий для таких поездок. Но, возможно, они будут привлекать к себе внимание прессы. Поэтому для окончательного ответа ему нужно сначала посоветоваться с Михаилом Сергеевичем. После этого собеседники встали из-за стола и стали прощаться. Светлана Иосифовна подобралась, сделалась официальной и заявила то, что я записал за ней буквально: «Отныне я намерена вести за границей жизнь частного лица, не встречаться с репортёрами и не публиковать никаких материалов, которые могли бы нанести ущерб престижу Советского Союза. Это моё твердое решение, я устала от политики и прошу передать мои слова Михаилу Сергеевичу. Прошу также передать извинения за хлопоты, которые мы с дочерью причинили невольно Советскому правительству».
Вечером того же дня Лигачёв лично позвонил в номер 408 гостиницы «Советская», где остановились Аллилуева с дочерью, и сообщил им от имени советского руководства, что Светлана Иосифовна и Ольга могут приезжать в СССР в любое удобное для них время, вместе или порознь, на любой срок».[107]
После отъезда Светланы на Запад появились инициированные властями воспоминания её племянников, детей Якова — Иосифа и Галины Джугашвили — о её грубости, несдержанности и неадекватном поведении; работники музея Сталина в Гори свидетельствовали о постоянных упрёках и недовольствах, высказываемых своенравной дочерью, принявшейся всех наставлять. Не удивлюсь, если некоторые «воспоминания» о втором пребывании Аллилуевой в СССР, включая рассказы о несносной, сварливой и грубой психопатке, — подготовлены госбезопасностью, которой надо было объяснить согражданам повторный уход Светланы на Запад. А по части дезинформации и распространения слухов они были специалистами. Как умело был продуман слух, появившийся с началом десталинизации, что Хрущёв обрушился на Сталина из-за мести.
Сделано всё было мастерски, «информация» исходила от замначальника управления кадров Министерства обороны генерал-полковника Кузовкова. Он якобы обнаружил документы (они нигде не демонстрировались), что сын Хрущёва Леонид, военный лётчик, оказывается, не пропал без вести, не вернувшись с боевого задания, а добровольно сдался в плен и сотрудничал с немцами. В конце войны он якобы попал в руки СМЕРШа и трибунал приговорил его к расстрелу. Никита Сергеевич у Сталина в ногах валялся, просил пощадить, а тот ответил с презрением: «Мой сын попал в плен, вёл себя как герой, но я отказался обменять его на фельдмаршала. А твой…» Так родилась на Лубянке «утка», напоминающая анекдот: «Если хочешь сделать кому-нибудь неприятность, распусти слух, что его жена б*ядь, и пусть он ходит и всем доказывает, что это не так».
Местью за сына сталинисты пытались объяснить доклады Хрущёва на XX и XXII съездах…
Но, допуская, что воспоминания о невыносимом характере Аллилуевой, появившиеся после её отъезда, частично верны, я вспоминаю рассказ Ираклия Андроникова, известного лермонтоведа, о причине дуэли Мартынова с Лермонтовым. Его рассказ отличался от официальной версии. Со слов Андроникова, в Пятигорске на балу Лермонтов пригласил некую княгиню на танец, а когда та ему отказала, обиделся, устроился в углу зала, нарисовал даму обнажённой и пустил рисунок по кругу. Когда Мартынов его получил, он подошёл к Лермонтову и влепил пощёчину. Эта история прозвучала в 60-х годах прошлого столетия на Центральном телевидении в цикле передач «Ираклий Андроников рассказывает».
Не берусь утверждать, что так оно и было в действительности. Сплетни и слухи зачастую становятся правдой, исчезающей под тоннами лжи, и тогда былью становятся легенды о греческих богах. Но если всё так и было и Лермонтов был мерзкой личностью, заслуживавшей наказания, то всё плохое забылось давным-давно — зато остались проза и стихи, им написанные, на которых выросли поколения.
Это же я могу сказать и о Светлане Аллилуевой. Какой бы несносной (если это правда) она ни была в быту, остались книги, бесценные документы эпохи, которые цитирует каждый, берущийся писать о Сталине, его режиме и советской эпохе.
Как сложилась в дальнейшем судьба наших героев?
Светлана Аллилуева как бы повторила судьбу Агасфера, Вечного странника, по преданию обречённого на вечные скитания до Второго пришествия Христа.
Вернувшись из СССР, она поселилась в штате Висконсин, в окрестностях Спринг-Грин. Написала «Книгу для внучек: путешествие на Родину», которой надеялась поправить свои финансовые дела, но англоязычных издателей книга не заинтересовала, и маленьким тиражом она была издана на русском языке в Нью-Йорке Liberty Publishing House, не принеся ожидаемых дивидендов ни ей, ни издателю.
В начале 90-х, растратив почти все сбережения, она переехала в Англию, в Бристоль, в дом для престарелых, затем короткое время жила в монастыре св. Иоанна в Швейцарии, потом вновь вернулась в Англию. Но и там Светлана не нашла успокоения, уехала в США и в третий раз поселилась в штате Висконсин, в окрестностях Мэдисон, где в июле 1991 года умер её последний муж, Уильям Вэсли Питерс. Там в 2007 году, после длительных уговоров, она дала многочасовое интервью Светлане Паршиной, вошедшее в её дебютный документальный фильм «Svetlana About Svetlana» и использованное на следующий год в художественно-документальном фильме «Светлана» (режиссер Ирина Гедрович). Подтекст обоих фильмов был недоброжелательным, автор сценария и режиссёр не скрывали своей неприязни.
Мне сложно судить, какой дочь генералиссимуса была в двадцати-тридцати-сорокалетнем возрасте (с годами характер меняется), но в 80-летнем, как можно судить, слушая эмоциональную речь, записанную Светланой Паршиной, местами взрывную, неуважительную к интервьюеру, сопровождающуюся гримасами и ужимками, характер Сталиной-Аллилуевой-Питерс стал труднопереносимым. Впрочем, как и у многих пожилых людей, измученных одиночеством и болезнями. Возможно, этому способствовала неустроенность личной жизни — одинокие женщины зачастую бывают взвинченными и издёрганными. Не помогли и религиозные конфессии, которые Светлана перепробовала в поисках успокоения. Дочери Сталина была уготована судьба Агасфера.
Где бы Светлана ни находилась, она была заложницей имени своего отца и изломанной личной жизнью расплачивалась за его преступления. Глядя на неё восьмидесятилетнюю и вспоминая имена её близких друзей — не каждый может похвастаться дружбой с Каплером, Раневской, Самойловым, Герасимовым — приходит на ум стихотворение Николая Заболоцкого о старой актрисе, давнем кумире театральной Москвы.
Заканчивается стихотворение гениальной строкой, применимой ко многим угасшим звёздам. Племянница старой актрисы рассматривает портреты красавицы (ныне сгорбленной старухи), бывшей когда-то кумиром театральной Москвы и владычицей самых лучших умов, и недоумевает. Заболоцкий нашёл нужные слова: «неразумная сила искусства». В какой-то мере оно применимо к Светлане. Не её вина, что личная жизнь сложилось не так, как она хотела. Оказывается, не только сын, но и дочь отвечает за своего отца. А у Заболоцкого:
Нам тоже дано понять не всё, но это и необязательно. Чистые глаза без брёвен и соринок только на иконах, на ликах святых. Тема «гений и злодейство» неисчерпаема. Не нам быть судьями Сетанки-Светланы-Фотины-Ланы Сталиной-Аллилуевой-Питерс.
В 2010 году, не желая общаться с журналистами, Лана Питерс переехала в Ричланд Центр (Richland Center), маленький и глухой городок штата Висконсин, в котором проживает чуть более 5 тысяч жителей. И вновь в дом для престарелых… В 2011-м ей исполнилось 85 лет.
Её дочь Ольга Питерс (ныне она Chrese Evans) живёт в Портленде, в Орегоне. Ей передалось одно из увлечений матери, и какое-то время она исповедовала тибетский буддизм. Высокий рост, осанку и завидную внешность Ольга унаследовала от отца. Ни на мать, ни на щупленькую Катю, старшую сестру, она ни капельки не похожа.
О старшей дочери, Екатерине Юрьевне Ждановой, старшем научном сотруднике института вулканологии, мало что известно. Внучка двух бывших членов Политбюро выбрала затворнический образ жизни на окраине Евразии. Камчатка она и есть Камчатка. Там же, в посёлке Ключи, живёт её дочь Аня и внучка Вика. Светлана их никогда не видела…