Рафаэль Гругман – Светлана Аллилуева. Пять жизней (страница 52)
Как выяснилось во время прогулок по коридорам больницы, за плечами у обоих было по два брака, оба в личной жизни оказались у разбитого корыта — это их сблизило. Их роман начался как в грустной лирической песне 70-х годов: «Встретились два одиночества». После первых же контактов возникла «химия», не стали помехой разница культур, возраста и биографий. Не было и языкового барьера, препятствующего раскрытию душ. Бог, наконец, о ней позаботился, из всех влюблённостей Светланы — эта обещала быть самой счастливой…
…В Москву Сингх попал совершенно случайно. Он жил преимущественно в Европе, зарабатывал переводами (хотя, как наследник богатого и знатного индийского рода — вспомним об обещанном князе заморском, — мог жить безбедно, но, будучи в студенческой молодости идеалистом и начитавшись в Лондоне коммунистических брошюр, отказался от наследственных привилегий). Раджой стал его брат. Из-за неизлечимой и изнурительной болезни Сингх отошёл от партийных дел. Его соблазнило желание повидать социалистический рай, и он воспользовался приглашением, полученным из Москвы, — зарубежные компартии подкармливались иностранным отделом ЦК КПСС и помимо финансовых вливаний ежегодно получали определённое количество приглашений на отдых и на лечение.
Полтора месяца Сингх провёл в кунцевской больнице. После выписки врачи направили его в сочинский правительственный санаторий. Туда же на оздоровление отправили и Светлану. Она критично относилась к политическому наследию отца, что не мешало ей получать за него пенсию и пользоваться льготами, положенными дочери генералиссимуса: правительственными больницами, санаториями и распределителями. Одно не мешало другому: жить-то надо… Предсказание протоирея Николая о «князе заморском» сбылось: ноябрь 1963-го им выпало провести на черноморском побережье. В Сочи их чувства раскрылись.
Не зря за связь с иностранцами во времена товарища Сталина отправляли в ГУЛАГ.
…Среди гостей фестиваля, проходившего в Москве летом 1957-го, оказались вражеские лазутчики. Помню, как к нам во второй класс с разъяснительной беседой пришёл симпатичный чекист и рассказал, что многие иностранцы, прибывающие на фестиваль, приплывут морем, через одесский порт. Среди них будет немало провокаторов и шпионов, доверительно раскрыл чекист государственную тайну (мы развесили уши: как бы словить кого-нибудь). Они положат шоколадки в развалины домов (после войны их осталось немало), и когда мы позаримся на лакомства, нас сфотографируют и фото опубликуют в буржуазных газетах с подписью: «Советские дети в поисках пищи роются в руинах». Одесские чекисты хорошо поработали, московские — не очень (им бы развесить презервативы на всех кустах!), и фестивальные дети тому доказательство. Наследники Сталина в ГУЛАГ за это никого не отправили, но неконтролируемое общение с иноземцами не поощряли, и Светлана Аллилуева, дочь генералиссимуса, убедилась в этом на собственном примере. Ей, дочери Сталина, продолжавшей по-дружески общаться с членами Политбюро, Микояном и Ворошиловым, которой покровительствовал Хрущёв, Первый секретарь ЦК КПСС, тоже не доверяли.
…Сочинский санаторий был на особом счету. Это был партийный санаторий, и случайных отдыхающих в нём не было — иностранцы были членами «братских» партий или «борцами за мир». Но на всякий случай Светлана, Сингх и составивший им компанию индус-коммунист, член парламента Бангладеш, находились под неусыпным надзором. Если для игры в карты они втроём уединялись в комнате Сингха, то под разными предлогами туда постоянно бесцеремонно входила прислуга, а Светлане, несмотря на её возражения (раньше такого не было), в комнату подселили соседку — со всех сторон влюблённых окружили соглядатаями.
К ней подсылали отдыхающих, которым было поручено «отвлечь» её от иностранцев. Несколько человек назидательно ей сказали: «Некрасиво получается, вам надо бы больше со своими быть». Другие посыльные действовали более тонко, отводили её в сторону и вполголоса говорили: «Ваш отец был великий человек! Подождите, придёт время, его ещё вспомнят! — и добавляли, выполняя партийное поручение: — Бросьте вы этих индусов!».
Ей было стыдно, неловко, и она не знала, как отделаться от верноподданнических чувств ортодоксальных партийцев, не принявших XXII съезд партии, состоявшийся в октябре 1961 года и публично развенчавший культ личности Сталина. Прошлое преследовало её даже на отдыхе.
В декабре у Сингха истекала виза. Продлить её было невозможно, он обязан был покинуть СССР. Но даже в оруэлловском государстве любовь запретам не подчиняется. Сингх твёрдо решил вернуться в Москву («не позже, чем через полгода», — обещал он Светлане, не представляя советских реалий). Он планировал устроиться переводчиком в каком-нибудь издательстве и связать свою жизнь со Светой. «Света» было единственное слово на русском языке, которое он усвоил, ему его легко было выговорить, такое же слово есть на санскрите, — оно означает «белая». Света, светлая, белая, чистая душой…
Перед отъездом в последний день, вспоминала Светлана, он зашёл попрощаться и, предчувствуя неладное, закрыл вдруг глаза рукой, чтобы скрыть слёзы, неожиданно накатившиеся.
— Света, вдруг я никогда больше не увижу вас? — спросил он в отчаянии. Затем он выдавил улыбку и проговорил, подбадривая себя и её: — Нет, нет, всё будет хорошо! Через несколько месяцев я буду снова здесь.
В Москву Сингх вернулся через полтора года — столько времени потребовалось, чтобы, несмотря на рекомендации генерального секретаря компартии Индии и индийского посла, преодолеть противодействие иностранного отдела ЦК КПСС, от которого зависело получение приглашения от издательства.
Они терпеливо ждали официального приглашения на работу в Москве, переписываясь через посольство Индии. Советской почте, проходящей через Лубянку, не доверяли — курьером, передававшим письма, был индийский аспирант, биолог, для которого Светлана перевела на русский язык кандидатскую диссертацию по генетике.
Не смог ускорить получение приглашения племянник Сингха, заместитель министра иностранных дел Индии Динеш Сингх, приехавший в Москву в августе 1964-го для подготовки официального визита президента Индии. В Кремле его хорошо приняли, организовали выступление на центральном телевидении, много пообещали, и, вдохновлённый ничего не стоящей болтовнёй, он позвонил Светлане с заверениями, что Враджеш скоро приедет, а он надеется увидеть её когда-нибудь у себя в гостях в Дели.
Светлана была частым гостем в доме Микояна. Более десяти лет она дружила с Элеонорой, его невесткой, женой старшего сына Степана. Анастас Иванович всегда по-доброму к ней относился, и, ободрённая Динешем, она рассказала Микояну о Сингхе и матримониальных планах. Микоян благожелательно её выслушал, но, как опытный аппаратчик, избегающий принимать самостоятельные решения, решил посоветоваться с Хрущёвым. Вот как Хрущёв описывает это в своих мемуарах.
«Примерно за год до окончания моей политической деятельности Микоян как-то сказал мне, что к нему приходила Светлана и просила его совета: она хотела бы выйти замуж за журналиста-индуса. Микоян сказал, что она его любит; индус старше её, но она давно с ним знакома и он порядочный человек, к тому же коммунист. «Она, — говорит, — просила, чтобы я и у тебя узнал, каково твоё отношение к этому?». Я ответил: «Если она считает, что он достойный человек, пусть выходит замуж. Выбор за ней, а мы здесь ни при чём, мы не будем вмешиваться. То, что он не гражданин Советского Союза, не может служить препятствием. Пусть решает сама».[92]
Никита Сергеевич, наездившись по заграницам, криминала в этом не видел. Микоян передал Светлане его слова: «Вот и прекрасно! Пусть поедет, посмотрит Индию, — полезно видеть другие страны!». Хрущёв совмещал посты Первого секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Министров, и его слово было решающим. Светлана приободрилась и пожаловалась Микояну, что процесс официального приглашения на работу ещё не начался, и тот, получив высочайшее одобрение, раздражённо сказал:
— Ах, эти аппаратчики, — вечно они всего боятся! А когда приедет твой Сингх — приходите вместе в гости и я вас «благословлю».
Но влияние формального главы государства (15 июли 1964 года Микоян был
Светлана с сыном встречала его в аэропорту Шереметьево. Сингх был тяжело болен, при ходьбе с трудом переводил дыхание.
— Послушайте, Света, — сказал он, через сипы и хрипы в груди, — вы видите, я чувствую себя неважно. Мне нужны антибиотики, может быть, недели на две-три больница. Я надеюсь, будет лучше, я очень устал в Индии, это неопределённое время было ужасным! Но прошу вас, подумайте, пока не поздно: я ещё не подписал контракта, я могу ехать к друзьям в Югославию и работать там. Вам будет трудно, я не хочу быть обузой. Я не проживу долго.
В его распоряжении была квартира, снятая для него по контракту издательством «Прогресс», но Светлана, не задумываясь, ответила: