Рафаэль Дамиров – Варвар. Том 2 (страница 9)

Из оружия у меня на поясе оставался только короткий кинжал, который против такой твари был бесполезен. Змея двинулась на меня без промедления, стремительно и яростно, будто сама трясина толкала её вперёд. Она раскрыла пасть так широко, что туда мог бы войти не только олень, но и бык. Челюстные суставы у этой гадины раздвигались невероятно.

Я сгруппировался, и в миг, когда пасть почти сомкнулась, сам прыгнул ей навстречу, оттолкнувшись ногами, чтобы миновать клыки и не напороться на них. Со стороны это выглядело так, будто я оцепенел от ужаса и позволил ей проглотить себя без сопротивления, но в голове уже созрел план: попасть в чрево, где нет защитной чешуи, и разорвать её изнутри.

Меня втянуло внутрь скользким, тяжелым толчком, вокруг захлопнулись мясистые кольца глотки, и сразу стало трудно дышать, сквозь толщу живой плоти я всё равно слышал приглушённые стоны Рувена и крик оклемавшейся Ингрис, видел перед мысленным взором, как змея, сытая моей тушей, но не насытившая свою кровожадность, снова разворачивается к ним, готовясь к новому броску. Она не оставляет живых, если уж решила убить, и потому я понимал, что времени остаётся мало.

Тьма сомкнулась. Пасть твари уже тянулось к старому колдуну и к воительнице, когда тварь вдруг дёрнулась так, будто кто-то ударил её молотом. Её выгнуло, она мотнула головой, начала крутиться, будто пытаясь укусить саму себя. Ещё один дергающий спазм – это я начал работать клинком.

Влажная мясистая ткань изнутри оказалась куда мягче, чем толстые щитки снаружи. Я рвал и вспарывал ее, продавливал лезвием, чувствуя, как вокруг меня содрогаются тяжёлые мышцы. Она в ответ давила меня сильными кольцами, но я знал, что не сдамся. Ещё усилие, и кинжал прорезал внутренний слой кожи: теплая жёлтая жижа хлынула наружу, смешалась с кровью.

Я сделал ещё одно движение – вбок, вниз, силой плеча. Упёрся ладонями в скользкие края раны, развёл их в стороны и, цепляясь ногами за внутренние складки, выполз наружу в тягучую, ночь болота, как рождающийся из кошмара человек.

А змея была мертва.

– Эльдорн! – вскрикнул Рувен, едва я выбрался наружу. – Ты жив! О боги… ты её убил!

Он, конечно, отшатнулся, глядя на меня – весь в крови, в жёлтой жижe, будто я вылупился из змеиного яйца.

– Фу… – буркнул он, морщась. – Ты похож на только что родившегося змеёныша. Мерзость редкостная, Эльдорн, но я чертовски рад тебя видеть живым.

Желудочный сок болотной глотницы и правда способен прожечь кожу. Пробыв внутри недолго, я уже чувствовал, как на руках и на плечах пылают ожоги. Поэтому я первым делом бросился в болотную жижу, ту самую, что казалась смертоносной минуту назад. Нырнул с головой, смыл с себя слизь и вязкую кислоту, и поскорее вынырнул, отплёвываясь и глотая свежий воздух.

А тем временем старик Рувен, вытянув посох вперед, ухитрился с гиканьем подцепить и вытащить из трясины чумазую девушку. Она была вся в тине, в грязи, мокрая до нитки.

– Спасибо… – прошептала она, вытирая лицо листьями лопушника. – Спасибо вам.

Я взглянул на неё. Вблизи, в отблеске наших факелов, без пелены тины на лице, я узнал её.

Перед нами была принцесса Мариэль, дочь императора Лестера.

Глава 4

Сейчас она вовсе не была похожа на королевскую особу: зелёная от тины, с липкими спутанными волосами, в грязи по грудь… впрочем, я сам выглядел ничуть не лучше. Рувен тоже узнал её и, хватаясь за посох, воскликнул с почтением, которого никто не ожидал услышать средь ночных болот:

– Приветствуем вас, ваше благостинейшество, принцесса Мариэль Сорнель!

Он умело поклонился. Девушка вздрогнула. Было заметно, что она, хоть и рада спастись, сильно раздосадована тем, что ее тайна открыта, и мы знаем, кто она такая.

– Вы… вы знаете, кто я? – прошептала она, окидывая нас всех неспокойным взором.

– Меня зовут Рувен, – гордо ответил старик. – От моего взора ничто не может скрыться, я сразу вас узнал… Принцесса, я представлю вам всех. Это Ингрис. А это Эльдорн, победитель Схорна…

Принцесса вздрогнула снова. Она внимательно пригляделась к моему измазанному лицу, к слипшимся прядям, к зелёным разводам на коже – я сам бы себя не узнал, окажись на её месте, но она всё же узнала.

– Это… вы? – выдохнула она, и в голосе её прозвучало неподдельное изумление. – Это вы убили чудовище на арене?

– Это был он, – не забыл вставить слово Рувен.

– Тут, в лесу, – сказал я, – можно, думаю, обойтись без церемоний и титулов. Зови нас на «ты», принцесса, и мы так же будем… Все же не склоняю голову перед благостинами, ведь меня все называют варваром. А что касается императорских титулов – тут еще личное… ведь твоя матушка, как мне известно, очень желала мне смерти и делала все возможное для этого.

– Прости… Я знаю… Это ужасно… – тихо проговорила Мариэль. – Я была против этого. Мать поступила неправильно. Я… я осуждаю её.

Она дрожала, то ли от холода, то ли от того, что впервые сказала подобные слова вслух.

– Как ты здесь оказалась?

– Я сбежала из дворца… и попала к разбойникам. Их лагерь не так далеко… они могут преследовать меня. Прошу, помогите…

– Разбойники уже мертвы, – сухо сказала Ингрис, окидывая принцессу внимательным и крайне недовольным взглядом.

– Мы отправили их в царство забвения, – добавил Рувен гордо. – Можете их не опасаться…

– О, как же мне повезло… – выдохнула Мариэль. – Вы спасли меня дважды… от них и… от этой твари. От огромной, хм-м-м… Кто это вообще был?

Она смотрела на нас с вопросом.

– Змея, – пожал плечами я.

– Но такого размера змеи разве бывают? Скорее уж, дракон без лап и без крыльев.

– Лунта сказала, болотная глотница, – добавил Рувен.

– Лунта… как она? Она жива? – пробормотала принцесса. – Несносная, болтливая и дерзкая девчонка, но я к ней привязалась за эти дни…

– Жива, еще как жива, и не замолкает, – сказал я, оттирая с лица болотную жижу.

Мы тем временем уже вернулись в лагерь разбойников. На лице толстушки промелькнуло облегчение, когда она увидела, что принцесса жива. Она даже было бросилась ее обнять, но остановилась в шаге, брезгливо морщась:

– Фу, Марика! От тебе несет, как от злачного тарктира. И… я хотела… да что там… прости за все! Ты ведь не Марика, да?

Мариэль кивнула Лунте, и та всё-таки накинулась на неё с объятиями, которые принцесса выдержала стоически. Пока девушки болтали, я уже думал о другом: мне требовалось смыть с себя тину, кровь, болотную слизь, которая раздражала кожу и воняла так, что разило за версту. Никакой охоты в таком виде.

– Я видел ручей, – сказал Рувен, угадав мои желания. – Он, конечно, тут мелкий, но если идти вдоль русла, то непременно найдётся подходящее место. Возьми принцессу, и сходите омойтесь.

При этом колдун подмигнул с хитростью старого лиса, а Ингрис, уловив это, еле слышно фыркнула и зло глянула сначала на него, а потом и на принцессу. Сжала сильными пальцами древко копья.

Для купания ручей и вправду подошёл. Стоило немного пройти вдоль русла, и мы набрели на затон с глубиной по пояс, с чистым течением. Мы решили остановиться здесь.

Мариэль спустилась в воду первой, ступила осторожно, втянув воздух сквозь зубы, потому что вода была холодной. Она стала отполаскивать платье прямо на себе, теребя подол, пытаясь оттереть тину.

– Ты так и будешь мыться в одежде? – усмехнулся я, держа факел.

Она обернулась, залившись краской.

– Ну… тогда, может, ты уйдёшь?

Я пожал плечами и сделал несколько шагов прочь, но она вдруг вскрикнула:

– Постой, Эльдорн! Вернись… мне страшно.

Я подошёл ближе и остановился, не заходя в воду.

– Так мне уйти или остаться?

Она замялась, сжала губы, лицо стало ещё краснее.

– Останься… но отвернись.

– Хорошо.

Я отвернулся. Слышал, как она торопливо шуршит одеждой, снимая и ее принимаясь полоскать в затоне.

– Только не вздумай поворачиваться, – проговорила она.

– Что? – переспросил я, чуть повернув голову. – Не слышу.

– Ай! – вскрикнула она, прикрывая руками грудь, приседая в воде так низко, будто хотела исчезнуть совсем. – Я же сказала – не поворачиваться!

– А, ну так говори громче, – усмехнулся я и снова отвернулся.

– И не поворачивайся больше! – выкрикнула она уже куда громче, чтобы я точно услышал.

– Ты что так орёшь? – ответил я. – Я хоть и варвар, но не глухой.

Она фыркнула, и было слышно, как плеснула ладонью по воде.

– Вдруг опять скажешь, что не слышал!

– Мойтесь, принцесса, мойтесь. Нас там уже заждались.