Рафаэль Дамиров – Прорвёмся, опера! Книга 4 (страница 4)

– Благодарю, как раз про это и говорили.

Из морга я пошёл к шалману, но бордель, уже накрытый бандой Сафронова (а кем ещё?), не работал и в ближайшее время работу не восстановит. Само собой, никто мне напрямую не скажет, но соседи радовались справедливости, мол, новый кандидат разбирается с их проблемами.

Знали бы они, кто он такой. И справедливости не видать, и я ничего не узнал, хотя хотелось пробить об этом Мишане побольше. Спрашивать информаторов смысла нет, он не «синий», а у меня все стукачи – бывшие зеки.

И у рынка я снова увидел бежевую пятёрку. Глаза она мне сильно мозолит, поэтому и отметил её себе, когда увидел снова. Или рожи сидящих внутри мне не нравятся – сам пока не пойму.

Встретить одну и ту же машину дважды в один день – для нашего города не такая уж и невозможная ситуация, город-то небольшой, но как опер такие странности я обычно подмечал. Правда, машина быстро уехала, морды внутри на меня даже не смотрели.

Я вернулся к ГОВД. На крыльце курил Кобылкин, кого-то ожидая, а в уазике с открытым окном сидели пэпсы и курили, обсуждая какой-то фильм. Недалеко от крыльца стоял батин москвич, значит, наконец-то смогу застать его в кабинете.

– Не он, значит, напал на неё? – сразу спросил Кобылкин, едва завидев меня.

– Нет, – я оглядел его с ног до головы. – Кто-то высокий и в маске. На Кащеева не похож, тот низкорослый.

– Как я высокий? – следак заржал.

– Не, ты выше Толяна, а она на нём показывала, говорила, что чуть ниже. И усы бы твои заметила.

– Слушай, Паха, – он отбросил окурок и потёр эти самые усы. Сразу стало видно старый шрам над губой. – Ну, слушай, харэ, давай работать совместно. Ведь если я прав, и Кащей всех душил, больше таких убийств не повторится, верно? Пока он сидит, убивать-то некому. Время покажет, что я прав… ну ты чё? – Кобылкин уставился на меня. – Вот всем говорю, все верят, а ты вот чё-то упрямишься.

– Да потому что есть одна зацепка, и она не укладываются в твою теорию, Гена. А я по опыту не люблю, когда какие-то шероховатости есть.

– Паха, ну вот ты…

Но наш разговор перебили безобразным образом.

– Э, заяц! – заорал какой-то мужик в шапке-ушанке, проходя мимо нас. На детских санках, которые он вёз за собой, лежала фанерная коробка, покрытая штампами почты. – Это ты, заяц? Не узнал, ха! Усищи-то отрастил! Ты чё, сюда переехал? А проставиться?

А, так это прозвище – Заяц. Но к кому он обращается? К следаку? Сан Саныч от криков заволновался и пару раз оглушительно гавкнул.

– Как ты сказал? – злобно спросил Кобылкин.

– Ты же это, Гена? – мужик засмеялся пьяным смехом. – А я смотрю, вроде Заяц наш…

– Так, старшина! – следак громко окликнул ппсников, курящих у в машине. – А чё тут пьяный ходит, голосит на всю катушку, общественный порядок нарушает? У вас чё, показатели по трезвяку уже выполнены?

– Да я ничё, – мужик с санками аж замер на месте. – Я ничё…

Старшина на эти крики вылез из уазика, недовольно посмотрел на следака, но пошёл проверять мужика.

– Так, ну-ка дыхни, – потребовал ппсник.

– Что-то жестковато, – вполголоса заметил я.

– А вот чтобы думать научился, – Кобылкин махнул рукой и пошёл к своей машине.

А мужика заломали и потащили в уазик, остались только санки с посылкой. Но кто-то из пэпсов подумал-подумал и затащил её следом в машину. Повезут мужика в трезвяк, потому что огорчил он следака старым детским прозвищем.

Не вовремя этот мужик решил вспомнить былое. Хотя хотелось бы узнать, что стряслось – любопытство опера сгубило, как говорится.

– Чё задумался, Паха? – Толя остановился рядом, шмыгнул покрасневшим от холода носом, поправил вязаную шапку и полез за куревом в карман новенькой тёмно-коричневой кожанки с меховым воротником.

И где взял её? Утром ведь бегал в пуховике.

– Да о работе думаю, – я сам машинально полез за сигаретами, сказывался опыт куряги в первой жизни. – Что-то всё не бьётся, и каждый раз новые вводные появляются. Думаешь, что, вроде, и это связано, а если копать туда – можно время впустую потратить.

Уазик ППС уехал. У ГОВД осталось несколько машин, но все пустые. Время-то обед, разошлись.

– Кстати, про Мишаню немного выяснил… пчхи! – Толян чихнул в сторону и достал клетчатый платок из кармана. – Короче, про банду так и есть, как ты говорил, связан он с ним. Но ещё выяснил, что всю эту кодлу нынче прессует РУОП, вообще по полной программе. Говорят, кого-то даже повязали из них.

– Тогда к отцу зайду, – я присмотрелся к Толику. – Ты куртку купил или у кого-то отработал?

– Купил, – он с довольным видом похлопал себя по новой кожанке. – Вот для чего бабки и занимал у тебя, не хватало. Как раз сегодня привезли, а я думал – ещё нескоро будет. Как у тебя заказывал, – Толик показал на мою, – у тебя-то козырная, да и у меня теперь моднявая, только цвет другой. Во, с мехом, смотри!

– Китай? – спросил проходящий мимо Витька, с поднятым воротником пуховика, зашитого на животе. Орлов остановился рядом с нами.

– Турция! – гордо заявил Толян.

– У меня, вроде, тоже оттуда, – я пожал плечами. – Мне же тогда Кепкин, чекист местный, купил её для маскировки, для операции с одним типом, я только потом отдавал в ателье, чтобы подкладку…

Мимо проехали две машины, белая буханка и следом… опять эта пятёрка. Ну, видеть её в третий раз – уже совсем не к добру. Я расстегнул куртку, чтобы был доступ к кобуре, парни это заметили и тревожно переглянулись.

Не вовремя зазвонил мобильник, но я решил ответить. Достал трубу и выдвинул антенну.

– Паха, слушай, – встревоженным голосом произнёс Турок вместо приветствия. – Помнишь Сафронова и его банду?

– Ещё бы. Чем обрадуешь? – я наблюдал, как пятёрка заезжает за угол.

– Да вот наоборот, Паха, не радовать звоню, – он замолчал на пару секунд. – Видел что-то подозрительное сегодня?

– Целых три раза, – произнёс я. – За мной какая-то машина по пятам ездит, в третий раз только что проехала.

– Б**! – Турок громко сматерился. – Сука! Короче, попроси коллег, чтобы прикрыли, а мы едем их брать!

– Что такое стряслось?

– Да вот пришла оперативная информация, что ты в казино тогда не просто напугал Сафронова… Он, оказывается, так пересрался, что выдернул в город каких-то мокрушников-отморозков с Дальнего Востока. Сначала думали, Кросса гасить собрался, но он…

– Меня решил загасить? – спросил я.

Ответа я не ждал, и так всё понятно. Парни выпучили глаза, слыша разговор, а та бежевая пятёрка развернулась за углом и снова ехала в нашу сторону.

Окна у машины на этот раз были опущены…

Глава 3

Бежевая пятёрка сбавила скорость, пассажиры, которые уже надели вязаные маски и чулки на головы, смотрели чётко на нас. Время будто замедлилось. Но я уже давно не новичок, чтобы замирать в такие моменты.

– Ложись! – рявкнул я своим, выхватывая пистолет.

Большой палец со щелчком опустил флажок предохранителя вниз. Сан Саныч гавкнул, думая, что сейчас с ним будут играть. Я потянул его к себе, за нашу служебную шестёрку, чтобы укрыться там от пуль и стрелять в ответ.

– Толя, Витя! – крикнул я. – На землю!

Они послушались, среагировали и уже не стояли у всех на виду, Орлов понял всё даже быстрее Толика и сразу ушёл с линии огня. Я почти добежал до укрытия… но нога скользнула на натоптанном плотном снегу, где кто-то пролил воду. Начал терять равновесие…

А из заднего окна бежевой пятёрки уже высунулся ствол автомата. Это калаш. Чувствуя, как земля уходит из-под ног, я начал вскидывать руку с пистолетом, чтобы успеть прицелиться и попытаться выстрелить с земли.

Кто-то толкнул меня в бок, я упал в снег, а чья-то туша прижала меня сверху. Собака снова залаяла.

Та-та-та!

Захлопал автомат, очень оглушительно и слишком близко.

Бам-бам!

Это стреляли из машины спереди, из револьвера, я видел, как чья-то рука в перчатке постоянно взводила курок большим пальцем, чтобы легче жать на спуск.

Кто-то яростно сматерился рядом, почти в ухо, и откатился в сторону – сразу стало свободнее. Я, лёжа на животе, вскинул оружие и выстрелил.

Бах! На заднем левом крыле машины, прямо над колесом, появилась дырочка. Выстрелил ещё раз, и машина дёрнулась. В колесо или нет? В ухе звенело, хлопок я не услышал. Я вёл пистолет за машиной, но на линии огня оказался чей-то силуэт.

Орлов чуть пригнул колени для устойчивости и выстрелил самовзводом. Подумалось – промажет, слишком резко он нажал на спуск, но Витя попал. Калаш, из которого стреляли, повис на ремне, а потом вообще выпал и остался на дороге, стрелок же завалился внутрь машины. Орлов выматерился и выстрелил ещё пару раз. На заднем стекле появилась дыра, от которой расходились трещины.

Машина уезжала, я уже было нацелился на неё, но она резко завернула за угол. Там были пешеходы, одного чуть не сбили, и стрелять мы не стали, чтобы никого не задеть.

– Э, Толян, ты чего? – Орлов с широко раскрытыми глазами уставился на него.