Рафаэль Дамиров – Последний герой. Том 9 (страница 7)

– А чего он орёт-то? – спросил я.

– Так я же говорю – болеет. Нехорошо человеку. Да не обращайте внимания, поорёт – перестанет, – ответил Черноусов. – Это так оно бывает.

Крик повторился.

– А-а-а! – снова раздалось сверху.

– Да что ж ты будешь делать, – раздражённо сказал Черноусов, встал, – сейчас я его успокою.

Он вышел с веранды, скрылся в доме.

В это время к нам подошла Вика. Её лицо было другим – без улыбки, без прежней мягкости. Глаза бегали, в них стоял страх.

– Ой, мне так неудобно вам говорить, – бормотала она. – Я прошу вас… помогите ему. Помогите, пожалуйста.

– Кому? – нахмурился Мордюков.

Послышались шаги. На веранду вернулся Черноусов. Вика тут же натянула на лицо улыбку и, обращаясь к мужу, сказала:

– Вадик, я тут гостям чай хочу предложить. Какой? Чёрный или зелёный?

Он посмотрел на неё с подозрением.

– Зелёный, – коротко бросил он и перевёл взгляд на нас. – Вы же не против?

– Нормально, – ответили мы, кивая.

Вика опустила взгляд и снова упорхнула в дом.

Глава 3

Утро не задалось. Особенно для Мордюкова. Он босой с кровати встал на холодный пол, схватился за голову и простонал.

– Ох, что же башка-то так трещит. Ох, Яровой, лучше пристрели меня. Что за наливка-то такая ядреная. Сколько, Черноусов говорил, градусов? Двадцать?

– Пятьдесят, – я с сочувствием посмотрел на него.

– Ах ты ж мать его за ногу, – выругался шеф. – Пятьдесят. Я ж крепче сорока-то никогда не пил. А вчера как хорошо пошла, – он поморщился и пошлёпал к печке.

Чайник, конечно, остыл за ночь. Он налил оттуда в эмалированный ковшик воды. Но кипячёная вода явно была какая-то невкусная – поморщился и отставил.

Вдруг снаружи раздался звук мотора. Машина притормозила у калитки. Хлопнула дверь, скрипнула калитка. Послышались шаги на крыльце. В дверях появился Черноусов в форме. Он постучал, и, не дожидаясь приглашения, открыл дверь и вошел в дом.

– Долго спите, коллеги! – улыбнулся он.

– О, Вадик, ты что, нас вчера отравить решил?

– Обижаешь, – Черноусов вынул из кармана бутылочку. – Сёма, я лучшую наливочку для вас приберёг. С неё ни в одном глазу. Встаёшь с утреца – как заново родился.

– Ага, – сказал Мордюков. – У меня сейчас голова лопнет.

– Пей жидкости больше, Сёма, – подал он пластиковую бутылку. – Вот, с газиками.

Мордюков схватил бутылку как человек, который неделю провел без воды. Он залпом принял полбутылки. Глотал так, будто давно не пил. Потом вытер рот рукавом и прищурился.

– Что-то я не понял, – проворчал он. – А что за кислятина-то? – понюхал. – Ёшкин-матрёшкин, это что, брага, что ли?

– Ну да, брага – для похмелья самое то. И градусов мало, и жидкость есть, – хитро прищурился Черноусов.

– Твою ж за ногу! Я думал, вода! Вадик, ты меня опять напоил! Я же на старых дрожжах. Повело, уже чувствую.

– Да ладно, ты же крепкий мужик, – засмеялся Черноусов. – Давай одевайся, собирайся. Я за вами заехал. Вам далеко чапать, подброшу до отдела.

– Да куда я в таком виде поеду? Пьяный я, – закашлялся Мордюков.

– Какой ты пьяный, – махнул Черноусов. – Это не считается даже. Давай, пошевеливайся.

– Нет, короче, ты сам виноват, – ворчал Мордюков. – Споил, блин. Я ж не знал, что это бражка. Тут вон написано – «Скважина № 4. Ессентуки».

– На заборе тоже написано, – усмехнулся Черноусов. – Я тебе что, самодельную бутылку с самодельной этикеткой делать должен для бражки? Что было, в то и налил.

– Так предупреждать надо, – возмутился Мордюков.

– Так ты не спрашивал, – пожал плечами майор.

– Так ты и сказал – минералка!

– Не говорил такого… Сказал, что с пузырьками. Я ее так и называю.

– Тебя не переспоришь, – махнул рукой Мордюков. – Ладно, Максим, езжай с ним. Сегодня без меня, я отлежусь. Приду в себя – с обеда, может, появлюсь. Ну куда я сейчас такой?

– А ну как начальство нагрянет? – спросил я.

Больше в шутку, конечно – видно было, что без толку его сейчас тащить в отдел.

– Да какое, к чёрту, начальство? – рассмеялся Черноусов. – Семён – тут самый главный по погонам.

– Всё, работайте, коллеги, – пробурчал Мордюков и завалился на диван, натянул одеяло. – Не мешайте. Идите уже.

Я быстро сделал себе бутерброды, завернул в газету (привычка с девяностых все в газету заворачивать осталась), сунул в сумку.

Мы с Черноусовым доехали до отдела.

– Семён Алексеевич говорил, что вам кабинет отдельный нужен, – сказал он.

– Ему, наверное, нужен. А я могу и с операми посидеть, где место найдётся.

– Ну, есть у меня вариант один. Пойдём, посмотришь.

Он провёл меня в небольшой закуток, отгороженный тонкой стенкой. Отпер дверь. Внутри – красные стены, обитые чем-то вроде бархата, уже потертого временем. На стенах – старые плакаты времён СССР, на полке – бюст Ленина. Окна не было.

– Вот, располагайся, – сказал он.

– Это что, красный уголок?

– Ну да, раньше был красный уголок. Потом музей хотели сделать – Нижнереченской милиции. Да как-то заглохло всё. Теперь вот пустует. Никто не хочет брать, – пожал плечами Черноусов. – Видишь, окна нет. Отгородили кусок. Ну, лампу вкрутим – и нормально будет.

– Я лучше с операми посижу. А если Мордюков захочет, пусть сюда и садится.

– Ну, сами тогда смотрите. На, вот тебе ключи.

Я взял ключи, закрыл кабинет и уже представлял, как Мордюков отреагирует, когда увидит, какое ему помещение выделили. Улыбнулся сам себе.

– Что ты ржёшь-то, Максим? – заметил Черноусов. – У нас с помещениями туго. Отдел не резиновый. Здание старое, не расширяли. А штат вырос – вот и ютимся.

– Да я не в обиде, – ответил я.

Я прошёл дальше, в кабинет начальника уголовного розыска. С ним кабинет делили еще два оперативника. Но сейчас один был в отпуске, второй на дежурстве. А на рабочем месте уже сидел Саша Сальников.

– О, Макс, привет. Что, по кофейку? – предложил тот.

– Ну, давай, – согласился я.

Мы перекусили моими бутербродами, поговорили о планах.

– Надо, – говорю, – в морг смотаться, трупы посмотреть. А то вчера пуговку нашли – от форменной одежды МВД. Там, в домике, на месте убийства. Так теперь надо одежду участкового Васильченко внимательно глянуть. Не отпала ли у него пуговка.

– А что за пуговка? – спросил Саша.