Рафаэль Дамиров – Последний Герой. Том 8 (страница 6)
– Можем и не успеть.
– Ну, тогда просто надо задобрить.
– Ага, просто. Как ты его задобришь?
– Ну, всё равно покормим, – предложил он. – Пивка дадим.
– Пивка? – округлил я глаза. – Нельзя собакам пива.
– Ну, понятно, что нельзя, – пожал плечами Коля, – но разок можно. Может, подобреет.
Сказано – сделано. Коля молнией вернулся в квартиру Геннадия, нашёл в холодильнике колбасу, взял две бутылки пива. Чашку взяли у Барабаша на кухне. Шульгин налил пенного в миску.
– Ты дверь приоткрывай, – сказал я, – а я просуну миску и колбасу. Только сильно не открывай, чтобы он не вырвался.
– Он сильный гад, – усмехнулся Коля, – готов?
– Готов, – кивнул я.
Коля провернул ручку, слегка приоткрыл дверь. Я просунул миску. С той стороны послышался рык и снова лай. Огромная овчарка вскинула голову, лапой ударила по миске, та перевернулась, пиво растеклось по линолеуму. Я швырнул туда колбасу и в ту же секунду захлопнул дверь.
– Блин, не получилось, – выдавил Коля, сердито похлопав по ручке.
Шум за дверью стих. Мы подождали с минуту – хотя пёс нас явно чуял, ведь мы сидели прямо под дверью, но больше не шумел. Тогда я приоткрыл дверь и ухмыльнулся: пес уже проглотил колбасу и лакал разлившееся по линолеуму пиво.
– О, кажется, сработало, Макс, – сказал Коля из-за моего плеча. – Хороший песик, хороший.
– Гав-гав, – лениво откликнулся тот, оторвавшись от лужи с пивом.
– Мухтар хоро-о-оший.
– Где он хороший-то? – спросил я. – Готов нам руки оттяпать.
– Да разговаривать надо с животными, ничего ты не понимаешь, – ответил Коля. – Пускай привыкают к нашему голосу.
– И долго так привыкать будет? – поинтересовался я.
– Да блин, Макс, – махнул рукой Коля. – Давай тоже с ним разговаривай. Хороший, Мухтар, хороший.
И мы вдвоём в два голоса заговорили с овчаркой. Пёс вылизал досуха линолеум и уже смотрел на нас не с такой злобой. Облизнулся, будто ждал добавочки.
– Видишь, – шепнул Коля, – смотри, он уже не гавкает. Опьянел, подобрел.
В это время с улицы донёсся гул мотора и характерный скрип тормозов. Скрип этих колодок ни с чем не спутать. УАЗ. Я высунулся в окно.
– Твою мать! Менты! – вырвалось у меня, когда я увидел, как из машины с синей полосой и надписью «ПОЛИЦИЯ» вываливаются люди в форме и один в гражданском.
– Рвём когти, – сказал я, и пес, услышав и почувствовав напряжение, вдруг заскулил и заскребся с новой силой.
– Смотри, он плачет, – сказал Коля приглушённо. – Я так не могу, у меня аж сердце кровью обливается.
– Да что ты переживаешь, полиция его выпустит, – сказал я. – За себя побеспокойся.
– Ага, выпустит, – не унимался Коля. – Пристрелит на хрен. Что ты, не знаешь, что ли? Опасность представляет для них? Конечно. Хозяина нет. Имеют право.
– Возможно.
– Ты как хочешь, Макс, а я дверь открываю, – добавил он, пальцами уже нащупывая ручку.
Коля распахнул дверь. Пёс вылетел пулей, пронёсся мимо нас прямиком на лестничную клетку, будто нас и не существовало.
– Странно, – удивился Шульгин. – Что это с ним?
– Культурный пёс, – сказал я. – Отлить захотел. И так терпел столько времени, ещё и пива навернул. Дома не гадит, видно. Прижало так, что ни до чего дела нет.
Мы переглянулись и быстро начали действовать. Пока местные полицейские курили у подъезда и переговаривались, мы успели прибраться за собой, выключить компьютер, аккуратно всё вернуть на места. Сделали так, чтобы и следа нашего присутствия не осталось.
Вышли, замкнули дверь и поднялись на третий этаж. Снизу уже послышались шаги – сотрудники пошли по соседям. Мы затаились, дождались, когда голоса стихли и двери захлопнулись. Тогда спокойно, не торопясь, спустились вниз и вышли незамеченными на улицу.
Плюхнулись в машину.
– Ну всё, пронесло, – выдохнул Шульгин.
– Ага, – кивнул я. – Вроде, не запалились.
– Но и ничего такого не нашли, – пожал плечами Коля. – Почти зря сходили. Хоть песика спасли.
– Почему зря? – сказал я. – Мне вот мысль пришла. Чучалин ведь набожным стал, да? И про какие-то грехи говорил.
– Ну, – протянул Коля, – говорил что-то.
– А если он убивать начал… на религиозной почве?
– Как это – на религиозной? – не понял Шульгин.
– Ну, что там нам батюшка-то говорил, про грехи? Помнишь?
– Откуда ж я помню, – буркнул Коля. – Он как зарядил, у меня сразу слух отключился. Это как в школе.
– Семь смертных грехов, – сказал я. – Загугли.
Коля достал смартфон, открыл поиск и стал вслух зачитывать.
– Ну вот… похоть, – сказал я. – Грешен наш Барабаш. Что, если Чучалин его убил именно за это?
– Ну, не знаю, – протянул Коля. – Как-то натянуто. Хотя… как версия, может быть.
– Одна из версий, – подтвердил я. – И руки ему отрубил.
– Мрачновато. Чтобы не теребонькал? – усмехнулся Коля.
В этот момент что-то бухнуло в дверь машины. Мы оба вздрогнули.
В открытое окно просунулась морда собаки – та самая овчарка. Мухтар стоял на задних лапах и смотрел на нас внимательно, почти по-человечески.
– Жрать хочет, – сказал Коля. – Видишь, просит. Понял, что мы не враги. Вернулся. Хороший, Мухтар, хороший.
Он осторожно потрепал пса за ухом. Тот не укусил, только завилял хвостом.
– Давай его покормим, – предложил Коля.
– Блин, да ты что, у нас своих дел полно, – вздохнул я.
– Ну, Макс, давай уж, – не отставал Коля. – Мы теперь за него отвечаем, вроде как.
Он приоткрыл дверь.
– Заходи, Мухтар. Погнали с нами.
Пёс, не раздумывая, запрыгнул на заднее сиденье, улёгся, как будто всегда там и ездил.
– О, глянь, – сказал Коля, – кажется, ему эта машина знакома.
– Возможно, – ответил я. – Таксисты все друг друга знают. Может, и Барабаш катался с Жорой.
Я завёл двигатель, и мы выехали со двора. Почти так же, как приехали, только на заднем сиденье у нас лежала огромная овчарка. Спокойная и уверенная, будто служебная и едет с нами на вызов.