Рафаэль Дамиров – Последний Герой. Том 7 (страница 6)

Он развернулся, рявкнул короткую команду, и зэки, толком не отдышавшись, снова двинулись вверх по склону, туда, где застыл жёлтый куст на фоне серых камней.

Я был за то, чтобы покинуть пещеру. Вечером долго говорил об этом, спорил, но потом прислушался к мнению остальных. Люди измотаны, напуганы, их можно понять: они захотели остаться здесь, затихариться, ждать. Свою судьбу принимать всегда легче, чем идти против течения. Меня не поддержала даже Евгения, в которой, казалось, сил на сто лет припасено. Может, Оля бы убедила их, но её теперь с нами не было.

Хотя, если рассудить трезво, даже при таком раскладе у нас оставался неплохой шанс. Вход в пещеру скрыт так, что о нём не догадаешься. Мимо пройдёшь хоть в паре шагов, а всё равно не заметишь – скала и скала, нагромождение камней. О существовании убежища никто не мог подозревать.

Непонятно было другое – каким образом группа «Б» резко сменила маршрут и пошла в горы, прямо по нашим следам. Ясно, что это не случайность. Скорее всего, дело в том чёртовом старике, местном, что идёт с ними. А если он следопыт, если он охотник, то мог знать про эту пещеру. Мог и повести к ней, если приказали.

Эта мысль крутилась в голове, давила, не давала покоя. Но вслух я её не озвучивал. Остальные и так пережили за последнее время слишком много, держались из последних сил. Будоражить их новыми тревогами было бы лишним. Все одно это уже ни на что не повлияет.

Хвороста мы натаскали, вода у нас была, но с едой всё хуже – оставалась последняя банка тушёнки да кулёк крупы. Придётся затягивать пояса, как ни крути. Мы сидели у очага, костерок поддерживали маленький, ровно такой, чтобы хватало света и тепла. Сухие ветки горели тихо, жарко, дыма почти не давали. Я несколько раз выходил из пещеры, поднимался к щели, куда уходил наш импровизированный дымоход, проверял. Над пещерой дыма не видно. Он растворялся на ветерке в сумерках.

Я вернулся в пещеру, когда наши спорили.

– Как они нас нашли? – зло выдохнул Ворон, сотрясая кулаками. – Как?

– Ну, скажешь тоже – нашли, – отозвался Ефим, понизив голос. – Так, мимо покамест бродют. Наверное, направление выбрали то же самое.

– Ни хера не пойму, – не унимался Ворон. – Тут тайга, леса. Тут затеряться – пара пустяков. А они будто знали, что мы свернули. Будто знали, что пошли именно сюда. Мы же крюк сделали спецом…

Он осёкся, глядя в пламя. Я видел, как в его глазах горело не только раздражение, но и страх. И этот страх таился в душе у каждого – только выражался он у всех по-разному.

– Браслет… – вдруг проговорил Сергеич, и сказал так громко, что все аж дёрнулись.

– Что? – переспросили мы все разом, уставившись на него.

– Они могли отследить маячок, – выдавил он, задирая штанину. На его ноге, вокруг лодыжки, остался след – красная натёртая полоса, будто от кандалов. – Чёртов браслет. У каждого в группе «Б» он был.

– Ну и что? – хмыкнул мажорчик. – У тебя же его теперь нет.

– У меня нет, – язвительно отозвался Сергеич, – а у докторишки проверяли? – он кивнул на Евгения.

Тот под его тяжёлым, колючим взглядом словно сжался, втянул голову в плечи, сидел молча, а глаза вдруг забегали.

– В смысле? – вскочил мажорчик. – У него что, на ноге маячок? И мы с этим бегаем от них? А ну, показывай ногу! Интеллигент, блин.

– Давай ходулю, сука, – рявкнул Ворон, тоже поднявшись.

– У меня ничего нет, – залепетал Евгений Петрович.

Сидя, не вставая, он начал пятиться, нелепо отползая назад на заднице, переставляя руки и ноги, как перевёрнутый жук.

– Держи его, мужики! – прокряхтел Ефим, поднимаясь. – А ну, задирай штанину, курвец!

Скрутили доктора сообща. Брюки натянули вверх, и раздался коллективный вздох. На ноге врача сидел чёрный, словно из обсидиана, браслет. Красный индикатор мигал размеренно, в такт сердцу.

– Вот сука… – выдохнул Ворон и, не сдержавшись, зарядил кулаком прямо в морду врачу.

Удар вышел тяжёлый. Голова Евгения мотнулась, он повалился на бок, распластался на полу пещеры.

– Убил? – выдохнул Ефим, сгибаясь над ним. – Пошто убил-то? Надо было поспрошать с него!

– Да не-е, – мотнул бородой байкер. – Жив, чертило. Или притворяется, или отрубился. Не убил, хотя хотелось бы…

– Нужно срочно избавиться от него, – вставил веское слово Костя. – Он нас подставил, вы понимаете?

Его голос прозвучал на высокой ноте, почти на пределе, и спрашивал он так, будто кто-то здесь ещё действительно не понял.

В пещере на миг повисла тишина.

– Да ты что?! – всплеснул руками Ефим. – Как же ж мы живого человека выкинем?

– Тогда ногу отрезать, – не унимался Костя, зло блеснув глазами. – И выкинуть. Ногу, в смысле, вместе с браслетом.

Ворон тем временем ковырял браслет на докторе ножом, драл руками, пытаясь сорвать, кряхтел так, что жилы вздулись на шее. Но браслет сидел намертво.

– Это бесполезно, – глухо сказал Сергеич. – Его невозможно снять. Мы пытались. Нам сказали, что титановый сплав, все дела…

– Но ты же как-то снял, – напомнил я, всматриваясь в него и его ногу.

– Ну… эта-а… у меня, наверное, просто бракованный оказался, – замялся он, прикусив губу. – Сам отвалился.

– Врёшь, – сказал я тихо, но твёрдо, уловив в его глазах тень лукавства.

– Ха! Командир, хочешь верь, хочешь нет, – заговорил он быстро, оправдываясь. – В натуре говорю: был браслет – и нет. Ни у кого из группы не отвалился, а я потерял. Ну сами подумайте… я бы так на лыжи не встал, если б он у меня под штаниной висел. Потому и сбежал, повезло – и к вам прибился. А теперь сами видите, кто тут крыса. Я подлянку вам не ставил, вот он – ваш корефан с браслетом. Вот поэтому вас и видят.

– Но, – возразил я, – неужто зэки, группа «Б», сами отслеживают нас по этому браслету? Этот браслет, скорее, для устроителей испытаний. К нему должна быть какая-то программа, компьютер или телефон. Не думаю, что у зэков есть доступ к данным, которые посылают устройства.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Сергеич. – Может, они отсылают куда надо, а может, им передали сигнал.

– В любом случае, – глухо сказал Ворон, и с каждым его словом в пещере всё гуще нависало напряжение, – от докторишки надо избавляться. И чем скорее, тем лучше.

– Давайте голосовать! – воскликнул мажорчик, вскинув руку, будто был тут главным.

А в это время Сергеич молчал, но мысли его были далеко не здесь. Перед глазами стояла Линда. Та самая встреча, её холодный голос, когда она снимала с его ноги браслет. Тогда она сказала: «Держи язык за зубами и делай то, что я скажу. В обмен – свобода. Браслетов не будет». Она сама освободила его, а потом, прищурившись, добавила: «Если вздумаешь сбежать – один всё равно не выживешь. Тебе нужно прибиться к группе „А“. И не забудь про избушку, заимку в тайге».

Он тогда согласился. Другого выхода не было. Да и сейчас его не было.

– Давайте голосовать! – повторил мажорчик, разгорячённый. – Кто за то, чтобы избавиться от этого… – он презрительно кивнул на бесчувственное тело врача.

– Мы не можем его вот так просто выгнать, – сказал Ворон. – Он всё равно вернётся. А значит, придётся… ну, сами понимаете, что с ним делать.

– Ну конечно! – подхватил мажорчик, довольный, что Ворон произнёс это вслух.

– Поддерживаю. Костя, помогай, – Ворон вскочил со своего места, уже готовый к решительным действиям. – Вытащим и скинем его в пропасть.

Остальные переглянулись. Никому не нравилось то, о чём говорилось, но разумом каждый понимал: в этих словах есть доля истины. И за гниду доктора никто не заступился. Даже его собственная жена.

И всё-таки и Костик, и Ворон застыли.

– Ну, можно попытаться как-то снять браслет, – сказал я, не давая свершиться скорому линчеванию.

– Я могу отрезать ему ногу, – вдруг тихо проговорила Евгения.

В её руке блеснул нож, который она только что взяла у Ворона. Другого у нас не было. Один оставался у Ольги, один у меня. Остальные обходились кольями, да ещё у мажорчика имелась заточка – та, самодельная, из супинатора байкерского ботинка.

Слова Евгении прозвучали так твёрдо и решительно, что никто даже не усомнился: если она сказала – сделает. В этот миг докторишка резко дёрнулся. Казалось, он всё это время только притворялся, что лежит без сознания, а сейчас, услышав её голос, понял, что препирания закончились.

Глаза его распахнулись, он судорожно вдохнул, приподнялся на локте, зашуршал по камням, пятясь, пока не упёрся в холодную стену пещеры.

– Боже… дорогая… ты что! – пробормотал он, заикаясь. – Не надо… остановите её кто-нибудь… О господи!

Евгения шагала к нему медленно, но решительно, с ножом в руке. В её лице не было ни сомнения, ни жалости.

– Прошу вас! – голос врача сорвался на визг. – Остановите! Я хотел вам сказать… про браслет! Простите! Я хотел, но боялся! Вы же и так смотрите на меня будто… вы тогда меня к себе не приняли бы… я бы…

Евгения приближалась к нему. Никто её не останавливал. Все замерли, будто в оцепенении, наблюдая, как она идёт к нему с ножом.

И вдруг со стороны входа в пещеру раздался шорох. Глухой звук мелких камней, словно кто-то ступил в проход нашего убежища.

Кто-то явно пробирался к нам через лаз, узкий, неровный – тот самый, что служил входом в пещеру.

Тот, что невозможно было увидеть, если про него не знать.

– Шухер! – выдохнул Сергеич, вскакивая и хватая заострённый кол.