Рафаэль Дамиров – Последний Герой. Том 10 (страница 10)

Он прекрасно понял, кого я имею в виду.

– Да ничего, – вздохнул Грач. – Переживала, конечно. Да и сейчас переживает, но понимает. Она же знала, что ты влюблён в другую женщину. Они же чувствуют.

Он покачал головой.

– Зато в работу ударилась. Ведёт моих подопечных, консультирует. Всё это, знаешь, как из философии круга преподносит – советы даёт, помогает. На самом деле, вижу, что она как профессиональный психолог просто подстраивается под людей, помогает именно как специалист. И благодаря ей клиенток стало только больше.

Он усмехнулся.

– Одна там подружке на ушко шепнула: мол, бессонница прошла. Другая от тревожности избавилась. Третья вообще перестала себя накручивать и на развод подала со своим оленем, а то не решалась всю жизнь. Всё это – Алька. Молодец! Ну и я, конечно, тоже молодец, – добавил Грач, не забыв себя похвалить. – Мы вместе весь этот том ям тут и варим.

– Молодцы, рад за вас.

– Хорошая она, Макс, – добавил он тихо.

– Да кто ж спорит, – ответил я с улыбкой. – Конечно, хорошая.

– А ты чё пришёл-то, если пива пить не будешь?

– Короче, нужна твоя помощь.

– Ну говори.

– У тебя же внедорожник, большой, чёрный, – я выжидательно улыбнулся.

– Ну да. А что? – насторожился Грач.

– Вот, и он на катафалк похож. Один в один.

– Чего?! – возмутился Грач. – Ты чё это мою машину катафалком обзываешь?

– Да не, – усмехнулся я. – Это не обзывательство, это констатация фактов. Короче, надо на твоей машине сбоку налепить наклейку – «Памятники на заказ. Любой размер. Фотопортрет на памятник бесплатно».

– Погоди-погоди, – хмыкнул Грач. – Ты что, похоронный бизнес открыть собрался? И мою машину в долю взять? Ничего себе размах.

– Да нет. Кое-что другое.

– А, понимаю, понимаю, – усмехнулся Грач. – Как это у вас там… оперативная разработка.

– Ну, типа того.

– Ну рассказывай, – вздохнул друг.

Мы сидели с Шульгиным в машине, которую поставили на территорию кладбища.

Уже стемнело, был поздний вечер. Чёрный джип Грача, с временной наклейкой и вымышленным телефоном, с рекламой об изготовлении памятников, выглядел здесь вполне органично. В кладбищенской тьме, среди крестов, памятников и старых могильных плит, поставленных ещё при царе Горохе, он не вызывал подозрений.

Мы стояли у вагончика, возле которого были выставлены образцы памятников. Машина – будто часть пейзажа. Никто не обращал внимания, и мы могли целый день, с самого утра, спокойно наблюдать за кладбищем, сидя на заднем сиденье, глядя через тонированные окна.

Двигатель мерно урчал – время от времени приходилось его прогревать, чтобы не замёрзнуть.

– Ух, холодина! – зябко передёрнул плечами Шульгин. – Макс, давай не будем печку выключать и движок глушить.

– Блин, Коля, – сказал я, – сейчас уже поздний вечер. Если машина будет тарахтеть тут в ночи, это будет подозрительно. Спугнём.

– Ну ладно, – согласился он. – Давай хоть кофейку горячего бахнем, может, согреемся.

Он достал из рюкзака термос, открыл крышку, налил в пластиковую кружку, попробовал.

– Блин, ни фига. Даже кофе остыл. Да ёшкин кот…

Он посмотрел в темноту за стеклом.

– А ты уверен, что наш подозреваемый вообще появится? Придёт? – спросил он.

– Не уверен, – ответил я. – Но надеюсь. Всё-таки сегодня девятый день. Если моя версия верна – придёт.

– А мне кажется, – выдохнул Коля, – того, кого мы ждём, уже давно нет в живых.

– Не исключено.

Ночь была тёмной, ни единого огонька. Лишь снег серебрился под лунным светом.

– Слушай, – зевнул Коля, – ты пока погляди тут, а я вздремну. Потом поменяемся.

– Никаких «вздремну», – отрезал я. – Тут можно всё проглядеть, и так ни хрена не видно. Сиди, бди.

– Ок. Ты смотри на ворота, а я – на могилу, – буркнул он. – Да не придёт никто, говорю тебе.

– Вот давай спорим, что придёт.

– На что спорим? – спросил он.

– На бутылку пива.

Николай поморщился.

– Мелко.

– Ну тогда на ящик.

– Ну хотя бы, какой-то интерес. Давай.

Я протянул руку, чтобы заключить пари, но Коля вдруг прошептал:

– О, смотри, кто-то идёт.

– Ну вот, – улыбнулся я, – похоже, ты проспорил.

– А ни фига, – шепнул Коля. – Мы не успели забиться, руки-то не пожали.

Я нахмурился, было уже не до шуток – внимание было приковано к силуэту, осторожно продвигающемуся между могил.

Силуэт наклонился, что-то подобрал, положил на могилу.

– Что это он там? Цветок поправил, что ли? – удивился Коля.

– Чёрт его знает. Ничего не видно, – сказал я. – Приготовься, если что.

– Да я готов, – ответил Шульгин, но голос у него дрогнул.

Темный силуэт, двигавшийся между крестов, навевал непонятную тревогу. Он словно плыл в воздухе, не касаясь земли.

– Мать моя женщина… Макс, я не вижу, как он шагает, – прошептал Коля. – Это как привидение, как мертвец.

– Не собирай чушь, Шульгин, – шикнул я. – Просто темно, ног не видно, свет так падает.

– Блин, был бы я верующий – перекрестился бы, – мотнул он головой, нащупывая пистолет на поясе.

Тем временем фигура подошла к той самой могиле, которую мы караулили. Остановилась, присела на корточки.

– Есть, – сказал я. – Наш клиент. Всё, берём.

Мы распахнули двери внедорожника и выскочили наружу.

– Стоять! Полиция! – заорал Коля.

А я, спотыкаясь на ходу, выругался сквозь зубы: