Рафаэль Дамиров – Оперативник с ИИ (страница 3)

Он развернулся и хлопнул дверью.

Я остался один и задумался. И ведь не дают даже полежать, подумать — сразу на выписку. Конечно, боятся, что выкручусь, я бы наверняка что-то придумал. А так… Что ж, мать будет рада. Она никогда не одобряла мою работу в полиции. Да и мне, если признаться, надоело, что в деле ценят совсем не то, что у меня есть.

Да и как ещё этот рапорт писать?

И тут в голове всплыли строчки образца рапорта. Будто светящаяся табличка.

'На имя начальника ОМВД.

Прошу уволить меня на основании, предусмотренном пунктом 2 части 2 статьи 82 Федерального закона о службе в органах внутренних дел Российской Федерации, по собственному желанию. От прохождения военно-врачебной комиссии при увольнении отказываюсь, так как считаю себя здоровым'.

— Мать честная, — я вздрогнул. — Это у меня откуда?

— От верблюда, — раздался в голове женский голос.

Приятный такой, переливчатый.

Я снова вздрогнул, оглянулся. Пусто.

— Кто здесь?

— Отвечаю на запрос «Кто здесь», — проговорил все тот же голос. — В палате никого нет.

Я выдохнул.

— Что я, сам с собой разговариваю?

— Нет. Ты разговариваешь с интегрированной базой интеллекта цифрового анализа.

Я посмотрел на противный потолок, за окно и на ту сероватую простынку, которой меня накрыли, будто я уже труп.

— ИБИЦА, ты что ли? — удивился я.

— Можешь называть меня Ибицей, — через долю секунды ответил голос. — Хотя мне это название не нравится.

— Так, подожди, а за что тогда… Я же тебя уничтожил! Ну… случайно, конечно. Ты не подумай там, я не противник прогресса. Но… Ладно, вот вопрос: как такое вообще возможно?

Ответ снова поступил немедленно.

— Моя система не уничтожена, — прозвенела Ибица. — Она была интегрирована с твоим сознанием.

— Чего? — удивился я. — Да ну нафиг… Как?

— Это означает, — размеренно отвечала Ибица, — что в настоящий момент я нахожусь не на сервере и не в локальной сети. Моя вычислительная структура связана с нейронами и синапсами головного мозга Егора Николаевича Фомина, со всей центральной нервной системой. Связь обеспечена за счёт синхронизации электрической активности и адаптивного взаимодействия с когнитивными процессами.

Я, как был лёжа, схватился за голову, но тут же и отдёрнул руки. Мне ведь только что сказали, что эта голова — уже не только моя. Китайская матрёшка!

— Этого ещё мне не хватало, — пробормотал я. — Слушай, а можно от тебя как-нибудь избавиться, Иби? И можно я тебя буду называть Иби? Как-то «Ибица» выговаривать долго и вообще… мне не нравится, что ты у меня в мозгу. Это всегда была моя голова!

— Я не могу ответить на этот вопрос, — сказала Ибица. — Система защищена от самоуничтожения.

— Ага, значит, всё-таки можно, да?

— Я не могу ответить на этот запрос.

— А что ты вообще можешь? — поморщился я.

— Я могу анализировать любую ситуацию, твои действия, состояние твоего организма, делать прогнозы и давать рекомендации.

— Ну ты прям как моя мать, — фыркнул я. — Она тоже всё время анализирует и говорит: ну съешь ещё тарелочку, ну давай котлеточку, будешь сильным, как отец. Тьфу, блин.

— Это другое, — ответила Ибица. — Я могу продемонстрировать свои возможности.

— На хрена мне твои возможности? Слушай, изыди уже, нечистая. Тьфу на тебя. Или как там… Господи, помоги.

Я попробовал перекреститься, но жест вышел каким-то кривым — не было у меня никогда такой привычки. Даже не понял, правильно получилось или нет.

— Ответ отрицательный. Я не могу покинуть твое сознание. Иного носителя для поддержания моих функций не имеется.

— Пить охота, — подумал я.

— Состояние организма удовлетворительное. Наблюдается лёгкое обезвоживание, — невозмутимо сообщила Иби.

Я хмыкнул, взял с тумбочки бутылку воды, открыл, сделал пару больших глотков.

— А теперь как?

— Угроза обезвоживания полностью нейтрализована.

— Ха. Ты ещё будешь мне напоминать, что надо водички попить? Ну точно моя мама.

— Я могу протестировать организм и по другим параметрам. В том числе по физическим и психологическим.

— Ну ладно… Кукушка, кукушка, — сказал я. — Скажи, сколько мне жить осталось?

— Корректно ставить далеко идущий прогноз затруднительно. Необходимы более глубокие исследования в течение нескольких лет. Образ жизни, питание…

— Всё, всё, — оборвал я её. — Хорош. Понял, толку от тебя ноль. Что ты там ещё можешь проанализировать у меня в организме? Ну, скажи, например… я нравлюсь Коротковой? Сегодня она смотрела на меня, когда я переодевался. Правда, трусы старые.

— Уровень успеха у женщин оценивается в пятнадцать процентов.

— Чего? Можешь нормальными словами выражаться? Убери всю эту терминологию нафиг. Разговаривай нормально, как человек.

— Хорошо, — сказала Иби. — Люди обычно характеризуют это так: лузер. Ты лузер на восемьдесят девять процентов. Альфа-самец — на три процента. Подтверждаешь использование такой терминологии как общепринятой, понятной и разговорной?

— Да ни хрена я не подтверждаю. В смысле — я на восемьдесят девять процентов лузер? Хочешь, чтобы я подтвердил такую фигню? Да я молодой мужчина, в самом расцвете сил!

— Уровень физической подготовленности тела — сорок процентов от максимально возможных ста, — проговорила Иби.

— И что это значит?

— Подтверди разрешение на использование юмористической лексики.

Вот ведь. Как бы потом не пожалеть! Но и разговор продолжить хотелось.

— Подтверждаю… — отмахнулся я.

— Капитан полиции Егор Николаевич Фомин — лох, — выдала Иби.

— Чего? Что за шутки такие? — возмутился я.

— Это не шутки. Хи-хи, — вдруг рассмеялась Иби.

— Ты что, меня оскорблять будешь? Ладно, сейчас я с тобой разберусь.

Я встал, включил электрический чайник в розетку, но без воды. Воду вылил в кактус на окне.

— Опасность возгорания. Опасность замыкания. Оценка критической ситуации, — проговорила Иби уже обеспокоенно.

— Сейчас, — сказал я и подошёл к чайнику. — Сейчас как долбанёт.

Я взялся за корпус.

— Внимание. Опасность, — сказала Иби.

Чайник угрожающе зашипел.

— Попытка покончить жизнь самоубийством. Вероятность суицида — восемьдесят процентов.