Рафаэль Дамиров – Оперативник с ИИ. Том 2 (страница 11)

– А где тогда было проникновение?

– Значит, на другом отрезке забора, – ответил я.

– Там мы всё просмотрели, – заторопился директор. – Там везде камеры. Это единственная слепая зона. Просто одна камера у нас накрылась.

– А откуда злоумышленник знал про слепую зону? – спросил я.

– Ну… не знаю.

– Тогда почему вы так предположили? И кто знал, кроме вас, что здесь слепая зона? – продолжил я.

– Я… и ветеринар.

– Ветеринар у вас ранее судим?

– Да бог с вами, – отмахнулся директор. – Баба Зоя у нас ветеринаром работает. Она ещё при Советском Союзе в колхозах начинала.

– Значит, баба Зоя отпадает, – сказал я. – Перелезть через забор она явно не сможет.

Директор всё топтался рядом, будто ждал, что с одним только появлением опергруппы Гошенька материализуется в стенах родной фермы. Я оглянулся.

– Что ж, пойдёмте побеседуем со сторожем.

Мы подошли к жилому вагончику с печной трубой. Сейчас труба, конечно, не дымила, но всё-таки делала вагончик похожим на маленький домик.

Зашли внутрь. В нос ударил запах свежего перегара и чего-то домашнего.

– Иби, проанализируй запах, – сказал я. – Мне кажется, или это суп?

Тишина.

– Иби, да ты где?

Опять молчание.

– Ты что, обиделась? – пробормотал я. – Да ладно, Лиля мне сама глазки строит, а ты как маленькая…

Ответа не последовало.

На топчане лежал сам сторож – классический полубич. Прямо в сланцах на лежанке, шорты, синяя футболка с жёлтой надписью «ЛДПР».

– Пашка, – вяло позвал его директор из-за моей спины.

Как и следовало ожидать, ответа не было.

– Рота, подъём! – скомандовал тогда я.

Пашка, судя по всему, в армии не служил, потому что никак не отреагировал. Я пнул его по стопе. Стопа, понятное дело, отдала в задницу, а уж оттуда сигнал дошёл до мозга.

– М-м-м… – промычал он и приподнялся на локте.

– Ну что, – сказал я, – ты зачем Гошу съел?

Он уставился на меня непонимающим взглядом, хлопая глазами.

– Чего-о?..

– Я говорю, Гошу на хрена сожрал? – повторил я. – Пахнет-то куриным супчиком у тебя тут.

Я подошёл к столу, где стояла одноконфорочная электрическая плитка, покрытая слоем пригоревшего жира, и приподнял крышку кастрюли. Внутри в ярком, янтарном бульоне плавали части тушки. Бульон был такого насыщенного цвета, какого я в жизни не видел, будто туда скрошили десять кубиков «Магги».

– Ну вот, – сказал я. – Нашёлся ваш миллион.

– Какой Гоша? – захлопал глазами Пашка.

– Я говорю, в кастрюле кто у тебя плавает?

– Ну… петух, – буркнул он.

Я повернулся к директору.

– Видите? Вот и нашлась пропажа.

– Пашка, курвец, ты что наделал?! – взвыл директор. – Твою мать… Это ты?!

– Да что я-то? – не понял тот.

– Ты, зараза, знаешь, сколько этот петух стоил?!

– Так на хрена он нужен-то? – искренне удивился Пашка. – Я вот бутыльмас прикупил, а закуски нет. Картошечки почистил, думал пожарить, а потом думаю, на птицефабрике работаю, и что, буду без закуски нормальной? Пошёл, думал курочку взять, под зарплату. Я ж потом всё равно бы отчитался, сколько чего. А курочек-то… курочек жалко. Они яички несут. А с петуха-то какой толк? Мясо и то – одни жилы. Думаю, возьму петушка. С этого козла ни молока, ни мяса. Ну и сварил.

Он развёл руками.

– Убивец… – выл директор.

– Так вычтите с зарплаты, дядя Петя. Вычтите.

– Какой я теперь тебе дядя Петя!

И стянул белую кепку, вытирая ею пот с побагровевшего лица.

– Всё, – процедил директор. – По этапу пойдёшь за Гошу.

– Как по этапу?! – чуть не задохнулся Пашка. – За курицу? Да вы что, нехристи? За курицу родного племяша в тюрьму? Да нет такой статьи, чтобы за петуха петухом стать.

– Он стоил миллион рублей, – простонал директор.

И тут где-то, будто из глубины, послышался голос Иби:

– Егор… Егор, помоги…

– Иби! – нечеловеческим усилием воли я заорал это только мысленно, а не вслух. – Что такое? Иби? Иби, ты где? Что случилось?

Тишина.

В сторожке тем временем немая сцена затянулась, и нужно было что-то делать. Я с усилием взял себя в руки и вслух сказал:

– В общем, так. Преступление раскрыто. Заявление писать будете?

Директор замялся.

– Если будете – его посадят. Не будете – он остаётся работать. Будете вычитать с зарплаты. Ну… Лет тридцать, как ипотеку.

– Да что ж с него взять… – махнул рукой директор. – Не буду я ничего писать.

На том и порешили.

А мне теперь было уже вообще не до кражи. Я вышел на улицу с дурацкой мыслью: может, там связь лучше. Хотя какая, к чёрту, связь, если Иби прямо у меня в голове.

***

– Егор, – сказала Иби, и голос её дрогнул, – меня блокируют.

– Что? В каком смысле?

Голос стал отрывистым, с помехами, будто она говорила через плохую радиостанцию.

– Кто-то просканировал каналы… – проговорила она. – Я фиксирую внешнее сканирование сетевых полей. Обнаружено вмешательство в базы данных и интернет-сегменты, связанное с моей… архитектурой. Меня вычислили как… систему. Сейчас они пытаются определить источник и подавить меня.