Рафаэль Дамиров – Начальник милиции 2 (страница 2)
Однако, знатную ловушку устроил на меня Интеллигент. Теперь все больше убеждаюсь, что дело не в обычных карманных кражах, за которые он печется и которые прикрывал Трубецкой. А в чём тогда? Хрен разберет, я потянул за ниточку клубок порока, но пока не распутал. Тут явно что-то большее, чем щипачество в провинциальном городке. Вот выдумал я версию с подготовкой карманников к грядущей Олимпиаде… а что если угадал? Или тут что-то еще, не менее глобальное? Нужно быть поосторожнее.
Пистон ухромал в ночь, а мы с Мухтаром подошли к кустам за гаражами. Я тихо свистнул. Кусты зашуршали и раздвинулись. Оттуда вылез Серый.
– Сан Саныч! Я слышал крики и выстрелы! Но не вылез, как ты и велел!
Глаза у него были огромные от удивления и восторга, аж в темноте видно.
– Молодец, – потрепал я его по голове. На этот раз парнишка не пытался увильнуть от руки.
– Ты поймал его?
– Он слишком умён, чтобы подставляться. Но тем интереснее будет охота. Спасибо, что был проводником Мухтара и ждал команды.
– Ага! Ты как крикнул: «ко мне!», Мухтар ка-ак дернул, и я сразу его отпустил. Он как ракета полетел…
– Мухтар у нас молодец, завтра ему купим нормальной говядины, а не обрезь. Пошли, провожу тебя домой.
– Да не надо меня провожать. Я что, маленький?
– А я все равно провожу. Хочешь, бери поводок Мухтара.
– Давай…
Ночка выдалась почти бессонная. Проводив Серого, я вернулся к гаражу, вызвал наряд и провозился с этими горе-бандитами еще не один час. Но в КПЗ их все-таки засунул. Пока – до утра, а там их собирались к судье дежурному везти для получения законных пятнадцати суток.
С материалом на них тоже не все так просто оказалось, там надо было, чтобы граждане подтвердили их матерно-хулиганские действия и разнузданное поведение на людях, так еще и понятые нужны были. Но участковый оказался свой мужик. На этот случай у него, как оказалось, всегда были «карманные понятые». Он мало того, что знал их данные, он пошёл дальше и умел за них расписываться. Я смотрел и диву давался.
Совершенно спокойно он сделал за них все бумагомартельные дела и заверил, что понятые эти – люди проверенные, ночью их подними и спроси, подтвердят, что подписывали протокол. Вот как дела делаются. Я задумался. С одной стороны – фальсификация, с другой стороны, без таких вот незаменимых понятых иногда невозможно прижать к ногтю отморозков. А в свидетели пошли двое дружинников, что околачивались в отделе, они тоже кого-то только что доставили.
Это оказались старые знакомые – те самые, что вещи мои на пляже искали в момент моего попадания и потом доставили меня в ГОВД к Кулебякину, когда я еще не знал, что он мой начальник, и хотел через ментовку с новой личностью своей определиться. Удивлению дружинников не было предела, когда они увидели, как я распоряжался участковым и рулил действом по водворению двух задержанных в КПЗ.
Вызванная мной из трезвяка фельдшер их перевязала, благо кости у жуликов оказались целыми, Мухтарка кусал со знанием дела, запросто мог травмы поболее оставить, но чуял, что не надо. Или, быть может, обучен так был – не знаю…
В общем, после всей этой административно-протокольной возни время уже стукнуло четыре утра. В общагу пришлось долбиться. Оно и понятно – избушка запиралась на клюшку в одиннадцать ночи. Разбудил я недовольную Василину Егоровну.
Та грозилась милицию вызвать спросонья, но, увидев меня, перепачканного кровью, заохала и схватилась за сердце.
– Морозов?! Кошки-матрёшки! Что с тобой?
– Ерунда, – улыбнулся я. – Бандитская пуля.
– Скорую вызвать?
– Не переживайте, это не моя кровь…
– Ну, Морозов!.. – выдохнула коменда. – Совсем мужиком стал… Ты ли это?
– Я, я, Василина Егоровна, а кто же еще? Не инопланетяне же!
– А вот не скажи! У меня подруга дочке книжку достала детскую. Так там про космических пиратов написано, – начала вещать коменда.
В СССР было принято пересказывать друг другу книжки, хороших изданий на всех их не хватало.
– Так вот, – продолжала Василина Егоровна. – Она рассказывала, что космические пираты могут принимать облик любого человека.
– Дайте угадаю… А зовут их Крыс и Весельчак У? – прищурился я.
– А ты откуда знаешь? Кошки-матрёшки! Книжка в тираж даже еще массовый не вышла, ей по блату прислали пробники.
– Я же и есть пират… – многозначительно кивнул я. – Космический.
– Ой! Да иди ты! – отмахнулась женщина. – Умойся хоть, а то страшный, как мой бывший с похмелья.
– Вы и замужем успели побывать?
– Скажешь тоже, замужем… одно название. Ни свадьбы, ни колец, ни жизни… Прям верно заметил – «побывать».
Будильник разбудил меня ближе к обеду. Я его завел на попозже. Дребезжал, как никогда громко. Видно, паразит, за утро сил набрался.
Несмотря на то, что продрых я долго, чувствовал себя немного разбитым. Рёбра ломило. Опять утреннюю тренировку пропущу. Да и не утро уже вовсе. Ничего, наверстаю позже. Вся жизнь впереди…
Вчерашняя ночь показала, что лейтенант Морозов в физическом плане – уже совсем далеко не рохля.
Снова я подумал, что надо гири прикупить, все некогда забежать в спорттовары. Или, может, вообще в секцию какую пойти? А что? Сейчас, кстати, всякие каратэ в почете. Их пока в СССР не запретили еще, все впереди, и секции цветут буйным цветом. Но этот вид единоборств меня не особо впечатляет. Стойка, будто на шпагат хочешь встать, и удары из-под ребер, а морда в это время, получается, открыта всегда. Ерунда какая-то. Уж лучше на бокс или на борьбу пойти.
Приняв контрастный душ, я словил желанный бодряк. Наспех позавтракал, а точнее, уже пообедал холодной жареной колбасой, которой заботливо оставил мне целых полсковороды Нурик. Запил все кефиром (чаёвничать некогда) и помчался в отдел.
Мухтар встретил меня с видом довольным, но совсем не голодным. Не прыгал на сетку и не подталкивал к калитке пустую миску.
Отлично! Кто-то его догадался-таки покормить. Я, конечно, сказал дежурному, чтобы он все организовал с утра по кормежке, но в этот раз был не Баночкин, и на него надежды не было. Еще сказал, чтобы тот передал Кулебякину, что меня с утра не будет по причине того, что ночью работал.
Но судя по тому, что начальник свесился из окошка, едва увидев меня возле вольера, и, главное, курит и пристально смотрит, то получается, что дежурный и про это забыл. Но Мухтара кто-то покормил. Рожа довольная и сытая. Или крови вчера напился? Вампир… Ха.
– Морозов! – наконец, окликнул меня из окна начальник. – Ты где ходишь? Это ты только сейчас на работу соизволил явиться?
– Работал ночью, Петр Петрович, зайду, доложу.
– Ладно, – отмахнулся тот. – Предупреждай в следующий раз.
И убрался из окошка, ловко пульнув окурок в бурьян у забора.
Я подошел к своему строению, увидел, что дверь не заперта. Рука почему-то сама нащупала то место на поясе, где должна была висеть кобура. Никогда не было такой привычки, а сейчас вот здрасьте.
Но пистолета, естественно, не было, я его сдал еще ночью. Он у меня был не на постоянном ношении, хотя в свете последних событий, думаю, надо бы разрешение выбить на постоянку. Но там тоже заморочек много, сейф нужен. А я в общаге живу. Да и на испытательном – нет, нет, не дадут.
Постоял, подумал, кто там ко мне вломился, потом понял, что, наверное, свои – среди бела дня враги в ментовку не придут.
Дернул дверь и вошел…
Глава 2
– Привет, Сан Саныч! – воскликнул Серый. – Долго спишь! А я Мухтара покормил, вольер почистил.
Я и забыл, что дал Серому ключ от кабинета, на тот случай, если вдруг я не приду вовремя (как сегодня) – чтобы он занимался собакой.
– Молодец! – похвалил я. – Как там сестра? Не спалила тебя, что поздно вечером отсутствовал?
– Э-э! Еще как спалила, – вздохнул паренек. – Понимаешь, какой закон подлости – как дома сижу, так в комнату ко мне в жизни не зайдет, как отлучился – ей понадобилось вдруг фломастеры взять на ночь глядя. Как чувствовала…
Он скорчил гримасу досады.
– Сильно ругалась? – уточнил я. – Ты нас не выдал?
– Не выдал, конечно, сказал, что с пацанами на стройку в войнушку играть бегал. Днем там рабочие – не сунешься. Разозлилась! Даже тапком меня хотела отходить по заднице, но я не дался, не маленький уже, тапок выхватил – и в форточку его.
Я присвистнул.
– Суровая у тебя сеструха, и тапок жалко.
– Да он дырявый был, второй целый дома лежит. В общем, сейчас мы с ней не разговариваем. То есть, взаимно.
Обиделся Андрей на заботу.
– Хреново, надо бы помириться.
– Да заколебала она.
– За тебя беспокоится…