Рафаэль Дамиров – Курсант: назад в СССР 9 (страница 10)

– Хорошо, – одобрительно кивнул следователь. – Многоходовочка такая получается. Надавим на местный спорткомитет, а те на дзюдоистов. Так и сделаем. Поговорю с начальником милиции, пусть выделит нам пару инспекторов. И наверняка у него уже есть кое-какая информация про этих самых дзюдоистов.

Горохов даже хмыкнул про себя – хорошо, мол, когда шаги какие-то вырисовываются, и подчиненные без дела не сидят. Теперь мне казалось, что и не было этого перерыва в несколько месяцев, никуда Никита Егорович не уходил. Был с нашим отделом всегда, и будет всегда.

– Я уже все узнал про них, – вдруг торжественно заявил Вася. – Дзюдоисты эти – работники инкассаторской службы. Организовали секцию своими силами. Главный у них – Воеводин Лев Павлович. Тоже инкассатором работает, ну и тренирует их.

Мы с удивлением уставились на Жмыха.

– Что вы так смотрите? – поймав на себе недоуменные взгляды, сказал он. – Я же не первый год работаю. – Оперативные связи, информаторы. Все имеется.

– У тебя? – вскинул на него бровь Горохов. – Оперативные связи?

– А что такого?

– Ничего, ты, вроде, с ГАИ совсем недавно перевелся. И сразу, как я понял, в начальство попал. Когда же ты успел оперативные позиции наработать? И за какие-такие заслуги тебя начальником УГРО поставили? – прямо спросил Никита Егорович, хотя ответ он и так знал, ведь племяшное родство с начальником милиции очень, как правило, хорошо влияет на карьеру.

– Ой, да ладно вам… – отмахнулся Вася. – Ладно… Расскажу. Просто у меня жена в госбанке работает. Знает этих инкассаторов. А что касается должности, то я слишком не напрашивался. Мне и в ГАИ неплохо жилось, бывало, за один день… – Вася осекся, чтобы не сболтнуть лишнего. – В общем, поставили меня начальником, потому что больше некого было назначать. У одного меня высшее образование из всего уголовного розыска. Агроном я.

– Ну, давай, докладывай, агроном, – улыбался следователь. – Что ты там еще нарыл?

– Я еще не сказал вам самого интересного, – Вася аж привстал. – Воеводина, тренера, то есть, чуть не посадили за изнасилование.

Горохов перестал прохаживаться по кабинету, а застыл напротив Васи.

– Давай подробнее, не тяни. Подозрения подозрениям рознь.

– В общем, там непонятная история была. Лет пять назад. Он тогда студентов мединститута тренировал. Вроде как, к одной своей подопечной пристал. В раздевалке с ней заперся. Та заявление сначала написала, а потом забрала его. Вроде как он заплатил ей или чем-то другим мотивировал, не знаю. Короче, сухим из воды вышел, дело даже не успели возбудить. Но скандал все же небольшой поднялся, его из Федерации дзюдо и поперли. Теперь он не в тренерском штате, а как бы на общественных началах секцию ведет.

– Интересный фрукт, – Горохов задумчиво закивал. – Несостоявшийся насильник. На плече пресловутая татуировка. На телах жертв, как мы знаем, следы от бросков и такие же наспех нарисованные татуировки. Вот вам и первый подозреваемый, товарищи.

Следователь повернулся ко мне:

– Андрей Григорьевич, когда у тебя следующая тренировка?

– Завтра, – ответил я.

Никита Егорович покусал губу:

– А каждый день нельзя ходить?

– Рад бы, но понедельник-среда-пятница. Золотой стандарт советских секций, чаще только серьезные спортсмены занимаются, а там сегодня избушка на клюшке. Подвал, в смысле.

Никита Егорович пожал плечом – мол, ну ладно, так и быть, будем приспосабливаться к обстоятельствам.

– Присмотрись к этому тренеру, а мы пока остальных пробьем.

Горохов постоял, подумал и поднял глаза на Каткова:

– Алексей, что там с анализом красителя? Готов?

– И да, и нет, – оживился тот, он явно был рад, что наконец очередь дошла и до него. – Пока состав красящего вещества установить не удалось. Под «Радугу» и прочие чернила не подходят. Работают еще химики.

– А много там вариантов? Поторопи их, – нахмурился Горохов. – Возможно, этот самый краситель и есть наша ниточка. – И еще… Нам нужно повторно осмотреть места всех убийств. Осмотры проводили разные следственные группы, кто дежурил, тот и выезжал. Вы же помните, тогда серия не прослеживалась, могли что-то упустить.

– И что мы там будем искать? – недоуменно хмыкнул Погодин. – Сколько времени уже прошло с момента первого убийства. Следы – штука тонкая.

– Не так уж и много, всего две недели. Я навел справки. Все это время в Михайловске не было дождя. Засуха больше двух недель стоит, – Горохов повернулся к криминалисту. – Готовь, Алексей, чемодан и фотоаппарат. Проскочим по всем местам, где были обнаружены трупы. Конечно, маловероятно, что что-то там найдем, но проверить надо. Знаю, как для галочки делаются у нас порой первичные осмотры.

– Можно с вами? – вызвался я. – У меня сегодня тренировки нет, так что я относительно свободен.

– Хорошо, – кивнул Горохов. – Тогда собирайся.

– А мне чем заняться? – пожал плечами Федя.

– А ты с Василием Николаевичем найди ту самую студентку, которой домогался Воеводин. Разузнайте все подробности. Особенно – почему она забрала свое заявление.

– Заявление нельзя забрать, вы же знаете, – блеснул знаниями Федя. – Можно только второе написать, что претензий не имею, отказываюсь и привлекать к уголовной ответственности не желаю.

– Все правильно, – кивнул Горохов. – Но в простонародье это называется забрать заявление. Не будем углубляться в процессуальные тонкости, главное – установить причину, почему она так поступила.

Местом первого убийства оказалась подворотня, образованная глухими стенами пятиэтажек, забором и прилегающими гаражами. Здесь проходила тропинка, на которой и придушили первую жертву – инженера.

С виду обычный проулок. Под забором заросли крапивы, над которыми неровная надпись, выведенная мелом: «Вожатая – дура!». Рядом пририсовано сердечко, пронзенное стрелой. Ну явно кто-то влюбился в вожатку и таким способом выражал свои чувства.

Мы втроем облазили все вокруг в радиусе двадцати метров. Ничего примечательного: окурки, битые «чебурашки», несколько обломков кирпичей и прочий мусор. На заросли крапивы прицепились бумажки: обертки от конфет, порванная детская раскраска и игральная карта. Последнюю, скорее всего, принесло ветром из гаражей, где мужики любили «вешать погоны» под пивко с вялеными лещами.

Горохов с хмурым видом ходил и «пинал» мусор, заглядывая в каждый уголок. Естественно, никаких следов уже и в помине не было. Да их здесь, на притоптанной до почти асфальтной плотности тропинке, и вовсе не оставалось. Так что я энтузиазма Алексея вовсе не разделял.

– Никита Егорович, фотографировать будем что-нибудь? – поинтересовался Катков.

Ему непременно хотелось что-нибудь щелкнуть на новенький «Зенит», который он получил вместе с криминалистическим чемоданом совсем недавно.

– Ничего тут нет, – разочарованно пыхтел следователь. – Не надо пленку переводить. Поехали на следующее место.

Мы сели в «Волгу» и переместились на другую точку нашего маршрута. Она оказалась недалеко, буквально в километре от первого места происшествия.

Это был безлюдный переулок. Даже в дневное время лишь редкие прохожие появлялись здесь. Мимо прошмыгнула стайка пионеров со скрипками в черных футлярах и проковылял пошатывавшийся мужичок с фингалом под глазом и со свернутой газетой в руке. Гляди-ка, вроде алкаш, а газеты читает. Ан нет, ошибочка вышла. Из свернутой газеты прозаично торчал рыбий хвост.

Окрестности почище, но тоже ничего интересного. Обычный тротуар с потрескавшимся асфальтом и вросшим в землю бордюрным камнем. На асфальте начертаны «классики».

Обшарили территорию. Ничего необычного. Над тротуаром склонился солидный клен. Старый, с обломанными сучьями. С дерева на паутинке спустился паук-крестовик. Грозно посмотрел на нас, мол, приперлись тут и всех мух распугали.

– Ну что, Восьмилапый? – спросил я паука. – Давно здесь живешь? Видел, как человека убивали? Всяко видел. Жаль, что разговаривать не умеешь.

– Ты что? – удивился Катков, – С козявкой разговариваешь?

– Со свидетелем, – хмыкнул я.

– Тоже мне, нашел свидетеля. Толку от такого свидетеля, как от балерины на пахоте.

Паук обиделся и поспешил наверх. Загребал лапками шустро, будто торопился что-то мне показать и доказать свою полезность. Я проводил его взглядом. Он забрался на край расщелины в стволе и уже оттуда зыркал на нас. За его спиной что-то белело.

Опа! Интересно, что там? Я подошел ближе и протянул руку. Паук, конечно, смылся, а из расщелины я вытащил игральную карту. Это была десятка пик.

– Хм! – Катков почесал макушку. – Какой дурак ее сюда засунул?

В моем мозгу щелкнуло. Так! На предыдущем месте ведь тоже была игральная карта. Только какого достоинства, не обратил внимания.

– Никита Егорович! – позвал я следователя. – Смотрите, что нашел!

– Десятка? Из колоды? – повертел в руках карту следователь. – Ну и что?

– Она на дереве была.

– Ну, допустим, ребятишки баловались и прицепили ее, – пожал плечами Горохов.

– Да, только на прошлом месте преступления тоже карта валяется.

– Как? – Горохов озадаченно одернул пиджак. – Где? Почему сразу не сказал?

– В зарослях травы. Принял ее за мусор, естественно. Хотя это, может, и есть мусор, но вот – и тут карта. Совпадение?

– Не бывает таких совпадений, Андрей Григорьевич. Поехали назад скорее, изымем ту карту.

Мы молнией вернулись в подворотню. Я подобрал карту, рассмотрел ее, и по спине пробежали мурашки. Это была… девятка пик.