Рафаэль Дамиров – Курсант. Назад в СССР 11 (страница 9)

– Я здесь не как работник прокуратуры, – прищурилась Варя, нисколько не смутившись. – У меня папа приглашен. Он часто берет меня с собой, говорит, что хороших людей надо знать в лицо и общаться с ними.

– Вот как! Так вы из этих?

Еле сдержался, чтобы не добавить ещё и свои мысли по поводу получения в таком молодом возрасте должности старшего следователя прокуратуры.

– Из кого из этих?

– Ну, из хороших людей… – многозначительно, но без подкола хмыкнул я, смягчив свои слова улыбкой.

– Я обычный юрист.

– Юрист в петлицах прокуратуры, это уже необычный, – подмигнул я.

– Ну, папа всегда хотел, чтобы я занималась серьезным делом.

– А вы – не хотели?

– А мне все эти убийства и изнасилования вот где сидят! – наморщила носик девушка. – Я вообще биологию любила. И животных…

Она вздохнула, изобразив грусть, будто желала, чтобы я ее пожалел. Лукавит, наверное, дева, связи там или не связи, а ведь пристроена-то весьма неплохо, насколько можно пока увидеть.

– И кем же работает ваш папа? – полюбопытствовал я. – Он, выходит, тоже здесь, если вы с ним?

Варя аккуратно покачала головой, не нарушая танца.

– Еще не пришел, задерживается, но скоро будет. А хотите, я вас с ним познакомлю?

Вот блин… Только знакомства с родителями мне не хватало. Как бы так намекнуть, что я несвободен? Надо жениться уже что ли. Чтобы колечко на пальце носить.

– Ну, не знаю… я здесь человек временный, скорее всего, в первый и последний раз на таком мероприятии в вашем городе.

– Да вам самому будет интересно! – горячо заверяла меня Варя. – Он тоже в милиции работал, а сейчас – настоящая знаменитость.

– Бывший работник МВД? Свой человек, – одобрительно закивал я. – Что ж… Познакомьте.

Медляк уже кончился, и мы сами не заметили, когда. Просто стояли посреди зала и разговаривали.

– А вот и папа! – воскликнула Варя, махнув тонкой рукой в сторону входа.

Оттуда появился седоватый, но крепкий мужчина в вельветовом кофейном пиджаке, шейном платке на французский манер, а вместо брюк – в модных джинсах.

Прямой подбородок и нос, умные цепкие глаза, как у Шерлока. Все так, как и на форзаце его книг.

Я сразу узнал писателя Светлицкого.

– Ваш отец – писатель? – не стал скрывать я своего удивления.

– Ну, да… – гордо закивала Варя, с удовлетворением смотря, как при появлении ее отца, присутствующие заметно оживились. Прокурор, председатель исполкома и прочие важные лица оторвали задницы от стульев и бросились ручкаться с вновь прибывшим гостем.

– А… Фамилии почему же разные? Вы замужем?

– Нет, – выдохнула Варя с каким-то радостным подтекстом. – Папа поменял фамилию для писательства. Соловейчик – как-то не аристократически звучит.

Я только хмыкнул. Никак не получалось подавить странное ощущение, будто меня обманули.

– Ну, у нас пролетарская литература, – зачем-то принялся я возражать, – для советских людей. Мне кажется, нормальная фамилия для писателя.

– Папа так не считает, говорит, что это все временно… а потом снова корни возьмут свое.

– Что временно? СССР?

– Ой! – Варя прикрыла рукой рот. – Что-то я наболтала не того, не обращайте внимания, я когда выпью шампанского, всякую чушь нести могу.

– Ничего, – снисходительно улыбнулся я. – Шампанское – оно такое, да…

– Пойдемте, я лучше вас и правда познакомлю! – Варя явно хотела произвести на меня впечатление еще и своим отцом.

– Давай уже на ты, – предложил я. – Нам еще работать вместе. Надеюсь, папа будет не против.

– Конечно, давай, – Варя потянула меня за руку к кучке людей, обступивших литературного мэтра.

Кто-то из присутствующих уже прискакал с книжкой Светлицкого и попросил ее подписать. Всеволод Харитонович широким жестом извлек серебряную авторучку из нагрудного кармана и умело, прямо чуть ли не на ходу начертал автограф и пожелание на врученной ему книге.

– Папа, привет! – Варя подтащила меня к литератору. – Познакомься, это твой коллега из Москвы, Петров Андрей Григорьевич.

Глаза Светлицкого, как мне показалось, недобро сверкнули, но тут же выражение рубленного, как у прожженного милиционера, лица, приобрело вид благожелательный и радушный. Совсем он не похож на писателя – на опера или бандита, скорее. Писатели, в моем представлении – люди рыхлые душой и телом, ранимые и утонченные, вечно продирающиеся сквозь муки творчества, депрессии и прочие прокрастинации к самовыражению через буковки и запятые. А этот стоит павлином, пышет статью, будто престарелый гладиатор вышел на свой коронный последний бой.

Раздумывая над всем этим, я и на приветствие отреагировал не сразу.

– Петров? – литератор протянул мне твердую, как доска, ладонь. – Тот самый Петров?

– Наверное, – кивнул я и пожал руку, ладонь будто на секунду сдавили тиски. – Смотря, что вы имеете в виду…

– Ну, не скромничайте, молодой человек. Это же вы – специалист по серийным убийцам, про вас в «Щит и меч» постоянно статьи выходят.

– Ну, не только про меня, я же не один работаю. У нас команда.

– Да, но для читателя нужен один герой. Одна харизма, вы понимаете? Вот вы как раз подходите.

– Для чего подхожу?

– Как для чего? – махнул руками Светлицкий. – Для романа…

– В каком смысле? – поскреб я затылок.

– Я писатель.

По его лицу скользнула тень неудовольствия.

– Да, конечно, я в курсе… – поспешил я ответить. – Недавно прочитал ваш рассказ «Повешенный».

– Вот как? Не думал, что из действующих работников доблестной милиции меня кто-то читает. У меня, скорее, чтиво на обывателя.

– А теперь вы скромничаете, Всеволод Харитонович, – лукаво улыбнулся я. – И читают, и фильм все смотрели по вашей книге – «Тени не исчезают».

Лицо писателя расправилось и, насколько можно было уследить в полумраке, даже порозовело немного.

– Признаться, очень рад… Так вот, я хотел бы написать роман, современный детектив, и взять для прототипа главного героя вашу персону. Как вы на это смотрите?

– Польщен, Всеволод Харитонович, романов с меня еще никто не писал.

Я покачал головой – мол, даже не знаю, но и отказать не смею.

– Нам надо будет с вами встретиться тет-а-тет и все детально обсудить. Мне нужен материал для книги из первоисточника, так сказать…

К нам подскочил какой-то прыщавый хлыщ и, извиняясь, утащил Варю танцевать. Судя по всему, это был ее знакомый. Девушка нехотя подчинилась, с грустью напоследок глянув на меня. Они исчезли в толпе танцующих, а мы с писателем отошли в сторонку и продолжили беседу.

– Какими вы судьбами в нашем забытом богом городе? – поинтересовался Светлицкий. – Не поверю, что в отпуск. У нас не курорт, хотя достопримечательности тоже имеются. Одни старинные дома чего стоят.

– По работе, – кивнул я.

– Неужели у нас в Литейске маньяк объявился? – писатель впился в меня пытливым взглядом серых, как графит глаз.

– Нет, – поспешил разуверить я собседеника, – мы работаем по одному эпизоду. Случается, что не только маньяками занимаемся.

– Дайте угадаю… – Светлицкий картинно наморщил лоб, изобразив муки размышлений. – Вы расследуете убийство Парамонова. Так?

– Вы очень проницательны, – всплеснул я руками, будто на самом деле удивился. – Как вы догадались?