Рафаэль Дамиров – Красный Вервольф 5 (страница 10)
Я постучал по фальшивой стене условленным образом и та отодвинулась. Увидев, меня Кузьма опустил шмайсер и заулыбался.
– Здорово, командир! – пробормотал бывший путевой обходчик, когда я проскользнул внутрь и мы стали спускаться по ступенькам во тьму.
– И ты будь здоров, Михалыч! – откликнулся я. – Как там наши? Все собрались?
– Все.
– Ну слава богу!
Забрезжил свет. В штабе дымила коптилка. Можно было обзавестись парой – тройкой керосинок, но мы решили, что не стоит делать слишком яркое освещение. На всякий случай.
В полумраке я увидел силуэты, поднявшихся со своих мест людей. Машинально пересчитал.
Четверо, кроме нас с Кузьмой! Стоп! Что-то много! Я, Кузьма, Злата, Рубин, Яшка – всего должно быть пятеро. Кто шестой? Я вынул из кармана фонарик, включил, полоснув его лучом по лицам. Так, ясно. Митька зажмурился и виновато опустил голову.
– Ты что тут делаешь? – строго спросил я. – Ты же мамку свою в Свободное собирался увезти и сам ноги хотел уносить?
– Померла мамка, – шмыгнул носом Митька. – Я тогда пришел, а она прилегла на лавке в сенях, думал спит. А она и не дышит.
– Ох, Митька, – я притянул пацана к себе и погладил по растрепанным волосам. – Так сам бы уходил. Опять ведь попадешься, могу в следующий раз и не вытащить.
– Все под богом ходим, – глухо проговорил он. – Два раза поди не повесят, а один как-нибудь перетерплю.
– Саша, наверное, это я виновата… – вдруг сказала Злата.
Так, час от часу не легче! Надеюсь, Злата не признается сейчас, что влюбилась оголтело и бесповоротно настолько, что рассказала нашему разлюбезному поручику про деятельность нашей маленькой компании.
– Я тебя слушаю, Злата!
– Это я Митяя попросила рассказать Серебрякову про Лазаря.
У меня даже горло перехватило.
– Что?! – просипел я.
Яшка сунул мне в руку фляжку. Я отвинтил крышечку, отхлебнул, не почувствовав вкуса содержимого.
– Выслушай меня, пожалуйста! – продолжала Злата. – Дормидонт Палыч…
– Кто-кто? – переспросил я, поперхнувшись коньяком, который и оказался во фляжке.
– Серебряков, – пояснила Злата. – Он человек, который много знает и умеет… Куда больше, чем говорит… Я это сразу поняла. Потому и согласилась к нему переехать… А еще он очень жадный… И я подумала, что он может оказаться нам полезен, но к нему не так-то просто подступиться… Вот я и решила, что ты, Саша, сможешь его обработать как нужно, если он сам к тебе сунется…
– Ну допустим, – проворчал я, возвращая фляжку Яшке, хотя мне не мешало бы еще пару раз приложиться к горлышку. – А причем здесь Митяй?
– Я уговорила Митю рассказать Дормидонту Палычу, что есть возможность разбогатеть, если войти в дело с людьми, которые грабят немецкие склады… Но я не думала, что все так получится. Ну, что Митька вот прямо настолько жестко прихватят. Думала, что он все выложит, а тебе я успею заранее сообщить. Но так все быстро закрутилось, что…
– Да уж, дорогая боевая подруга, – криво усмехнулся я. – Устроила ты нам тут концерт для цыганочки с выходом!
– А что цыгане-то сразу? – встрепенулся Рубин. – Я вообще тут не при делах, дядя Саша!
– Не обижайся, Рубин, просто к слову пришлось, – сказал я. – Еще какие-нибудь сюрпризы, шарады и тайные признания будут? Давайте, вываливайте сразу, что уж.
Все молча покачали головами. Я сверлил глазами Злату, но та упрямо не опускала голову. Выдержала мой взгляд, разве что щеки чуть-чуть порозовели.
– Я была уверена, что ты все равно сможешь эту ситуацию нам на пользу повернуть, – сказала она. – И что поручика приручишь так, что он с руки у тебя есть будет и добавки просить. Но так ведь и получилось!
– Эх, Злата, поставил бы я тебя в угол на тазик с горохом, да розги прописал за самодеятельность! – хмыкнул я. – Льстишь ведь безбожно совсем! Ладно, проехали. Все хорошо, что хорошо кончается. Но в дальнейшем – все серьезные акции согласовывать со мною. Боец Митька… Черт, как тебя кличут полным именем?
– Дмитрий.
– Ну так вот, боец Дмитрий, встать в строй.
Митька вытянул руки по швам, хотя никакого строя не было. Злата всхлипнула, то ли – от радости, то ли – от раскаяния. Кузьма уселся на табурет, положив автомат на колени. А Яшка пристроился с другой стороны стола, вынул наган из-за пазухи и принялся его разбирать, раскладывая детали на газетенке «Псковский вестник». Я понимал, что при этом вся команда меня внимательно слушает.
– А теперь полное внимание! – сказал я. – У нас новое, чрезвычайно важное задание. Нужно вытащить из застенок Аненербе одного человека и папку с документами. И то, и другое будет не так-то просто сделать. Поэтому нам понадобятся все наши силы и возможности. Во-первых, нам нужно установить местонахождение и человека и документов. Во-вторых, вытащить их. В-третьих, переправить в отряд. Есть еще и в-четвертых, и даже – в-главных, но вас оно не касается. Вам и по трем остальным пунктам работы хватит. Теперь – раздаю индивидуальные задания.
Когда я закончил раздачу этих смертельно опасных слонов, с бойцов моих уже слетела всякая расслабленность. Теперь мне надо было переговорить с некоторыми из них с глазу на глаз. Яшку и Рубина я отпустил сразу. Им мне сказать было нечего, кроме того, что я уже сообщил насчет задания. Осталось трое. Злату я попросил подождать меня наверху. Бойца Дмитрия – в тоннеле, который ведет дальше в сеть подземных переходов. Когда они ушли, я остался с Кузьмой наедине. Тот придвинулся ко мне поближе, словно я собирался шептать ему на ухо.
– Слушай, Михалыч, – сказал я. – Для тебя у меня будет особое задание. Ты ведь сможешь управлять мотовозом?
– Дело нехитрое, – хмыкнул он, – не сложнее, чем этим немчурским кюбелем…
– Надо будет подтянуть состав с лесом по узкоколейке, поближе к зоне ответственности отряда Слободского.
– Сделаю.
– Правда, лес этот надо еще погрузить, но это моя забота. Так что будь готов.
– Да я как то пионер – всегда готов!
– Тогда жди от меня известий. Ты где остановился?
– У вдовы мастера с кожевенного завода угол снимаю. Она в Пролетарском городке живет. Дом три. Спросить Мисюркину.
– Ладно. Найду. А теперь позови-ка сюда Митяя.
Он кивнул. Взял автомат и спустился в тоннель. Вскоре показался боец Дмитрий. И пока он приближался, меня вдруг накрыло видением, что-то вроде сна наяву.
– Твоя фамилия Полынников? – спросил я, возвращаясь к реальности. Хотя что тут считать реальностью, еще вопрос. – А батю Сергеем звали?
– Да, дядя Саша! – откликнулся пацан. – А откуда вы знаете?
– От верблюда, – усмехнулся я. – Так вот, Дмитрий Сергеевич Полынников, в следующий раз сразу беги ко мне и докладывай, если тебе предложат вести за моей спинойкакую-нибудь игру, понял, заслуженный учитель РСФСР?
– Кто заслуженный учитель? – переспросил он.
– А, не обращай внимания… Ты здесь живешь?
– Здесь. Куда мне идти!
– Верно. Некуда. Поэтому будешь передвигаться по городу только по ночам. Будешь нашим ночным связным.
– Я понял, дядя Саша. Всё понял.
– Вот и прекрасно. Знаешь, где я сейчас живу?
– Да.
– Жду тебя сегодня, в час по полуночи. К парадному не приближайся. Заходи через черный вход. Дверь будет открыта.
– Буду ровно в час ночи!
– Жду!
Я поднялся с табурета и направился к выходу из подземелья. Злата ждала меня во дворе дома, где раньше обитали Шнырь и компания. Она сидела на ящике из-под тушенки и выглядела такой несчастной в своем драповом пальтишке и скособоченной шляпке, что у меня пропало всяческое желание делать выговор. Я помог ей встать, и мы пошли. Со стороны мы выглядели как обыкновенные прихвостни оккупантов, потому что не казались полуголодными да и одеты были приличнее большинства горожан. Редкие прохожие провожали нас косыми взглядами, что особенно ранило мою спутницу.
– Как Фимка? – спросил я, после долгого молчания.
– Спасибо! – откликнулась Злата. – Повеселел. Все время рисует. Дормидонт Палыч хорошо к нему относится. Да и со мною добр.