Раджан Ханна – Путь волшебника (страница 89)
Однако сейчас совет мог сгодиться.
Если бы Марла не ухватилась за ветку куста, она до самого конца склона катилась бы кубарем. Ну, хоть удержалась, уже хорошо. Плохо то, что у нее, повисшей на середине склона одной из гор северокаролинского Голубого хребта, никак не идут из головы мысли о матери. В пятнадцатилетием возрасте Марла сбежала из дома, и за прошедшие с тех пор без малого семь лет они ни разу не виделись. Дочь совсем не скучала, но, положа руку на сердце, жить с матерью было бы лучше, чем ждать, когда тебя прикончит робот со свалки. Изредка мама углублялась в какую-нибудь двенадцатиступенчатую программу — она, как и дочь, увлекалась самоанализом, — и тогда с ней можно было худо-бедно ладить. Впрочем, обычно где-нибудь на четвертом или пятом этапе она упиралась в тупик и все бросала.
Набравшись отваги, Марла решила тоже провести инвентаризацию — пусть не содержимого своей психики, но содержимого потрепанного рюкзака.
Его она сейчас сжимала в руке, которой не держалась за куст. Он соскользнул с плеча и едва не укатился вниз по склону… горы? Или правильнее сказать — холма? Жителю Индианы, а конкретно города Фелпорт, откуда знать что-то о горах?
В рюкзаке лежали полезные вещи, хрупкие и не очень. В том числе два ножа: старинный кинжал, подаренный наставником, и второй, хорошо сбалансированный для метания, — этот она купила сама. Пятидесятифутовый отрез тонкой прочной веревки со складной кошкой на конце. Два латунных кастета с отличной инерционной магией, идеальные для рукопашной схватки. Запасные носки. Пончо от дождя. Тронутая ржавчиной жестянка от конфет «Алтоидс» с миниатюрным набором выживания: сигнальное зеркальце, непромокаемые спички, кремень, ножовочное полотно, ватные шарики, неволшебный компас, медная проволока для силков, рыболовная леска с крючками, кусок свечи, фонарик не больше тюбика губной помады, полиэтиленовый мешок для воды и таблетки йода.
И конечно, проклятый снежный шар.
Все может худо-бедно сгодиться для ночевки в лесу (ох и жуткая же перспектива!), но какой прок от снежного шара?
В данный момент, если бы удалось вытащить крюк-кошку и зацепиться за куст, можно было бы спуститься ниже по склону (авось там не река и не обрыв), а оттуда другим маршрутом выбраться наверх, залезть на дерево, найти дорогу и двинуть в ту сторону. Может, она успеет на место встречи с водителем, прежде чем…
— Она здесь, внизу! — прокричал над головой один из обезьяноподобных «лаборантов».
— Так спускайтесь и схватите ее! — ответил Ватт своим неестественно высоким, вибрирующим голосом, в котором, однако, явственно слышались раздражение и нетерпение.
«Это серьезно», — оценила свое положение Марла.
Она отпустила куст и поехала-покатилась вниз, зарабатывая синяки и шишки.
«Черт, жаль, что при мне нет плаща!» — подумала она, когда, кувырнувшись через особо крупный валун, взмыла в воздух.
Впрочем, пролетела недалеко, — за что спасибо слабым аэродинамическим свойствам человеческого тела. Рухнула на груду влажных листьев у подножия горы и со стоном села. На счастье, ничего не сломано, хотя кажется, будто она превратилась в один сплошной ушиб.
Марла распахнула рюкзак, надела кастеты, поколебалась с выбором ножа, но в итоге предпочла взять снежный шар. Убегать не имеет смысла. Судя по звукам, Ватт со своими человекоподобными приспешниками спускается по склону, причем осторожнее, чем это делала она; значит, есть время подготовиться.
Первыми по склону сползли дробовики, видимо, потерянные в процессе спуска. Марла улыбнулась нежданной удаче. Одно ружье она спрятала за спиной среди веток куста, а другое взяла на изготовку. Спустя несколько мгновений приземлились «гориллы», сплошь покрытые грязью и не слишком довольные; еще меньше они обрадовались, когда Марла открыла прицельный огонь. Оба, воя, рухнули с продырявленными ногами. Их жизни ничто не угрожало, однако раны причиняли сильную боль.
Марла отшвырнула дробовик. Стрелять в голема со свалки, в которого вселился дух Сэйвери Ватта, бесполезно — он даже не почешется. Все равно что бросить снежок в солнце.
Ватт спустился по склону на тонких как у паука ногах.
— Студенточка, отдай шар, и я прикончу тебя быстро.
— А как насчет отпустить меня или я разобью твою игрушку?
— Дурочка, он же волшебный. И царапины не останется.
Марла вскинула руку:
— Даже от латунного кастета с магическим усилением? Да таким можно банковский сейф разломать.
— Попробуй.
Ну, как скажешь. Марла ударила кастетом по снежному шару. Как и следовало ожидать, металл лишь беспомощно звякнул о стекло.
Однако теперь она могла рассмотреть шар получше. Это не штампованный дешевый сувенир, а ручная работа. Цоколь похож на окрашенную в черный цвет крышку от консервной банки, а значит…
Марла решила повернуть стеклянный шар в одну сторону, а основание в другую. Сначала штуковина не поддавалась, но куда ей против чемпионки по открыванию банок с солеными огурцами.
— Не делай этого! — закричал Ватт.
Вокруг взвихрился снег, да так густо — одна сплошная белизна. Она поглотила все звуки, сократила видимость до фута-двух.
— Ты спасла меня, — проник через эту белую завесу голос.
Перед Марлой стояла женщина, облаченная в ветхие черные меха. В руках она держала части пустого снежного шара. Высокая, черноволосая, со следами былой красоты, хотя по крайней мере вдвое старше Марлы. Она дрожала от холода, и вместе со словами изо рта вырывались белые клубы.
— Сколько я пробыла в этом проклятом буране? Время там течет так странно. Который нынче год?
Марла ответила. Губы женщины тронула улыбка.
— Выходит, я пропустила чемпионат США по бейсболу тысяча девятьсот тридцать шестого года. Ты, конечно же, не знаешь, кто выиграл?
— Что? Я не интересуюсь спортом.
— Неважно. Потом посмотрю.
Она замахала рукой перед лицом, и снег в воздухе зашипел, превращаясь в пар, что позволило им разглядеть Сэйвери Ватта, с грохотом и лязгом пытающегося взобраться по склону.
— Сынок, — обратилась к нему женщина.
Ватт остановился, медленно сполз назад и повернулся к ней.
— Мама? — растерянно произнес он.
— О черт! — расстроилась Марла. — Я что, впуталась в семейные разборки?
Женщина подошла к сыну и дотронулась до его лица, точнее, до лица робота:
— Ох, Сэйвери! Мой непослушный мальчик! Что с тобой случилось?
— Я… пострадал при пожаре. На моей фабрике был взрыв…
— Ты так огорчаешь меня, малыш. Я выносила твое тело в своем, дала ему жизнь, а ты допустил, чтобы оно погибло? При каком-то дурацком пожаре? Не могу это расценить иначе как личное оскорбление.
— Просто несчастный случай…
— А как прикажешь понимать то, что ты засадил меня в банку на несколько десятилетий? Это тоже несчастный случай?
— Я хотел ничего плохого! Это все Лиланд! Я просто взял на сохранение…
— Помнишь стихи Роберта Фроста, я тебе их в детстве читала? «Кто говорит, мир от огня погибнет, кто — ото льда». Помнишь последние строчки?
— Нет, мама!
— «Я за огонь стою всегда, но если дважды гибель ждет наш мир земной, — ну что ж, тогда для разрушенья лед хорош и тоже подойдет».[20]
— Пожалуйста, мамочка…
Она грустно покачала головой.
— Огня с тебя уже хватит, дорогой. А теперь…
Из ее пальцев хлынула стужа, обволакивая Ватта ледяной коркой; желтые огоньки его глаз потускнели.
Женщина бросила взгляд на испуганных «горилл», небрежно взмахнула рукой, и они замерли, превратившись в ледяные статуи. Потом волшебница посмотрела на Марлу:
— Ну, дорогая, как тебя зовут?
— Ммм… Марла Мейсон. А вы…
— Предпочитаю, чтобы меня называли королевой Региной.
— То есть как? — опешила Марла. — Это ж получается «королева Королева».
Собеседница снисходительно улыбнулась.
— Милочка, не все люди обладают способностью понимать с первого раза. Я дважды была замужем и родила сыновей обоим мужьям, однако не пожелала взять фамилию кого-либо из них. Некоторые зовут меня Снежной королевой, хотя я вовсе не сказочный персонаж. — Она вскинула руки и повернулась лицом к солнцу. — Ах, до чего же приятно снова двигаться! Я люблю зиму, хотя в последнее время ее было многовато. Теперь скажи, почему ты меня освободила?
«Может, соврать?» — мелькнула мысль.
Но где гарантия, что ложь спасет от превращения в сосульку?
— Меня послали… взорвать этого парня. Вашего сына. Ничего личного.