Радуга Светлова – Светлый путь домой (страница 4)
– Папа, ты не поверишь! Я сегодня чуть не утонул! Мама появилась в самый подходящий момент, вытащила меня, представляешь? Мы посидели на плавучем доме, поболтали… Только потом ушла, не сказав ни слова. Она тебе не звонила?
– Сынок, она не могла оказаться с тобой. Держись. Её не стало четыре часа назад, почти около деревни, авария.
У Антона подкосились ноги, и он сполз по стенке. Только сейчас он вспомнил, что мама очень боялась воды и совсем не умела плавать.
Конфуз
Татьяна возвращалась домой, немного сгорбившись и схватившись за живот. Весь вечер просидела у Алевтины, соседки, чесали шерсть для пряжи и попутно перекусывали пирогами с творогом. Когда Татьяна скрючилась от приступа боли, соседка всполошилась.
– Неужто творог испортился? Вчера же только делала, не должен был прокиснуть так быстро… Зря не вытащила на улицу, дома оставила, отравила тебя!
– Не голоси, не в твороге дело. Давно уже маюсь с животом. Только когда лягу, отпускает.
Татьяна, преодолевая боль, натягивала валенки и куталась в шаль.
– А что к доктору не сходишь? Может, пропишет тебе снадобье.
– Да куда уж мне по докторам таскаться! Времени нет, внук скоро приедет на каникулы. В нашем возрасте, если что-то болит, уже радость, значит, жива-живёхонька.
– Какой такой возраст? Полтинник недавно справила! Еще скакать да скакать!
– Три года назад. Ладно, пошла я, дед там у меня не кормленный, еще, небось, и дровишек не подкинет, колотун в доме устроит.
Осторожно шагала, слушала хруст снега под валенками и боялась сделать резкое движение. Уже с конца осени тревожит боль, не постоянная, но часто напоминающая о себе: иногда резкая, пульсирующая, а иногда ноющая, на весь день. Пила травки, те, что знала, пересмотрела свой стол, старалась поменьше есть, да и аппетиту сильно не было. Сегодня особенно скрутило, Еле дошла до дому, брякнулась на крыльцо, прилегла, задев пустое ведро ногой. На грохот выскочил муж, Колька.
– Тань, ты чего тут развалилась? Пьяная, что ли?
– Дурак. Живот скрутило так, что сил нету.
– Так иди в нужник, чего тут маяться?
– Если бы только нужник мне дело поправил, Коленька! Кажись, помираю я. Уже с ноября жизнь мою по капельке забирает хворь непонятная. То сбоку больно, то силушки мои враз все пропадают.
– У тебя, наверное, пиндесит. У Василия было такое – как скрутило, чуть кони не двинул! Ладно хоть, до района быстро довезли, вырезали ему червя какого-то, не знаю точно. Утром к нашему фельдшеру сходим, я телегу запрягу с утра, вожжи только проверю.
– Шут с тобой, давай. До приезда внука хочется молодцом ходить.
Местный доктор встретил пожилую пару без особой радости, приехала дочь с молодым зятем, и нужно было идти скорее домой встречать дорогих гостей.
– Знобит? Кровью не ходите? Нет? Вот и славненько! Никитишна, ты уж не девочка, чего капризничаешь? В наши годыу всех чего-то болит. Ромашку завари да тяжести брось таскать, всё пройдет.
Когда ехали домой, Татьяна ворчала на мужа.
– Оконфузил меня! Теперь будут по деревне болтать, мол, под старость лет решила от работы отлынивать, болячки себе придумывать. Тьфуты! Зачем послушала тебя, старого выдумщика. Чай не городские – чуть чихнуть, сразу бежать к доктору.
Дома, выпив чаю, немного полежав, почувствовала себя лучше. Встала, стряхнула половики, намыла пол с железной щеткой, приготовила ужин и вышла в сарай собирать яйца. Уже с два десятка накопилось, для Мишутки, внучка, будет жарить блинчики да пироги печь с яблоками сушеными. Сама-то уже не ест сладости да мучное, хотя очень хочется, лишние килограммы появились. Они не заботят её, да и не была никогда стройной, как осинка. Но слышала, что у грузных людей страдает сердце, вот и забеспокоилась, когда платья стали тесноваты.
Старики ждали внука, как соловей лета. Маленький хохотун, озорник и непоседа радовал их душу, напоминал молодость и делал их дни наполненными радостью и счастьем. Особенно зимойтак тоскливо по вечерам, так тихо, аж ушам больно. На улице темно, хоть глаз выколи. Даже кот не слезает с печи.
Время беспощадно наступало на пятки, углубляло их морщинки, добавляло седых волос, сковывало движения. Как бы не хорохорились Татьяна и Николай, вынуждены были признать: старость ужене то что не за горами, она уже пришла. С каждым днем всё труднее вставать по утрам, раскачиваться, входить в колею, ночью же, наоборот, никак не уснуть. Мысли приходят разные, и грустные, и веселые, не дают успокоиться. А бывает и ноги ноют, что приходится вставать, мазать сиреневой настойкой.
– Таня, а помнишь, ты пряталась от меня в бане, когда гулять тебя звал? Ждала другого жениха, богатого, с двумя лошадьми, дом большой у него был, пятистенка.
Татьяна смеялась, задумчиво смотрела в окно, вспоминая себя девушкой.
– Ууу, ты какой злопамятный! Но своего добился-таки, караулил меня под кустами, уговорил, негодник! Помню, Коленька, помню, как вчера это было. Вот кажется, еще в прошлом году платье свадебное свое подшивала – глазами хлоп, а уже внук в школу пошел.
Николай заулыбался, с гордостью поднял голову: «Да уж, я такой – своего не упущу
– А Мишутка-то наш уже через неделю приедет, будем резвиться с ним, по дому бегать. Я ему горку залью. Жаль, дочка наша не останется, всё дела у неё, работа.
– Куда деваться, жизнь сейчас такая у молодых – не будешь крутиться, не проживешь. Не на твою же получку им зариться. Еще пару лет тебе поработать, и на пенсию уйдешь. Хватит уже жилы рвать. Пора о покое подумать. Будет нам с тобой.
Татьяна несколько дней радовалась, боль не беспокоила её – правду сказал доктор, нечего из мухи слона делать, поболит да перестанет. Правда, всё же просила мужа натаскать воду в баню и дом и занести пару охапок дров, чтобы, пока он был на работе, не напрягаться и не вызвать новый приступ боли. Завтра ждали дочку с внуком, хотелось встретить их как подобает, а не с кислой мордой, словно щавеля наелась.
Тесто получилось на славу – пышное, нежное, и на ватрушки хватит, и на хлеб, чтобы Мила, дочка, краюху как в детстве погрызла, себя почувствовала дома маленькой, хотя бы на один день. Накрутила фарш, достала из погреба огурчиков да варенье двух видов с малиной, клубникой, специально берегла, от мужа прятала – любительзараз баночку умять.
– Вроде всё готово, пойду полы в бане намою и веники занесу новые, березовые. Ох, напарим сегодня Мишутку! Барсик! Ну-ка слезь со стула! Ишь ты, паразит! Фарш удумал стащить! Не по твою душу крутила!
В бане было уже жарко, дед не пожалел дров. Татьяна усмехнулась.
– Смотри-ка, как себе топим – два полена кинет, и мерзни потом, пока моешься, а как дочери Милке да внуку, так можно по-человечески затопить, на славу! Надо будет Алевтину позвать, чего такой хорошей бане пропадать.
В парилке её немного разморило, живот предательски начал давать о себе знать. Голова пошла кругом, и она вышла на улицу подышать морозным воздухом.
– Вот зараза, не вовремя как. Опять приступ.
Коленки дрожали, и зашумело в ушах. Сосед, увидев Татьяну у бани в одном халате, решил подшутить.
– Никитишна, чего баню подпираешь? Не свалиться чай! Или ты меня завлекаешь так?
Женщина хотела было съязвить, но резкая боль пронзила её, она стала хватать воздух ртом и сползать по стенке. Скорая помощь увезла Татьяну в районный поселок.
***
Николай с дочерью и внуком приехали в больницу через несколько часов, кое-как найдя попутный транспорт. Стоя в приемной, толком даже не обняв дочь и внука, онрастерянно ждал вестей. Вышел врач и свалил на него кучу информации, которой он не мог воспринять, и слышал только отдельные слова.
Ребенок. Мальчик. Ранний срок.
Из всего потока он уловил только важное для себя: Татьяна жива и чувствует себя хорошо.
– Слава богу! Думал всё, кирдык Никитишне. Хотела меня одного оставить!
Дочь Мила ошарашенно смотрела на отца, растерялась. Какое-то время не могла найти слов. Взглянув на врача, поняла, что он не шутит, присела рядом с отцом.
– Поздравляю, молодой папаша! Вот вы с мамой шпионы! До последнего молчали. Не ожидала я, конечно, от вас.
Вот тут до Николая дошло, что произошло.
– Как так? А? Милка? Мы же не знали! Вот так конфуз! Вот так оказия!
Миша до этого сидел уставший от дороги, тихо и спокойно, вдруг оживился и стал выяснять, что за родственник у него вдруг появился.
– Дедушка, а это мой дядя родился? Мам, а так бывает? Такой маленький? Я не понимаю!
– Чего только не бывает, Мишань! Твой дедушка пока сам ничего не понимает.
***
Миле пришлось взять отпуск. Татьяну с сыном перевели в детское отделение, понаблюдать за здоровьем необычных пациентов. Николай пару дней молчал, сидел дома, стыдился выходить на улицу, слышать шуточки в свой адрес, а одним утром распахнул двери своего дома, вышел из двора, накинув фуфайку, гордо подняв голову. Первому же встречному соседу пожал руку и на ухмылкуулыбнулся в ответ, искренне и по-доброму.
– Да, вот так вот, Василий. А то вы всё любите говорить: старый дед, старый дед! А я вон какой старый!
– Молодец, Колька, всем нос утер, что ни говори! Как назвали-то сына?
– Богдан! Богом данный.
Доча
Наталья осталась одна с двумя дочерьми. Муж сбежал, когда младшей Катюшке было всего два годика. Собирая свои вещи, с обиженным лицом старался во всем обвинить плачущую жену.