Радик Яхин – Тайное путешествие бога (страница 3)

– Пап… – вырвалось у Лео. Отец опустил газету. Его лицо было спокойным, без той вечной тени неудовлетворённости, которую Лео помнил.

– Сын, чего встал как вкопанный? Садись. Расскажи, как в школе.

Школа. Лео посмотрел на свои руки. Они были маленькими, детскими. На нём были короткие штаны и рубашка, которую он ненавидел. Он снова стал ребёнком. Тем ребёнком, который ещё верил, что папа вернётся из той командировки. Которая оказалась навсегда.

– Ты… ты же ушёл, – прошептал Лео, и в горле встал ком.

Отец нахмурился, потом улыбнулся.

– Что ты выдумываешь? Я же вот он. И никуда не собираюсь. Сегодня после обеда поедем на рыбалку, как договаривались.

Ложь. Сладкая, удушающая ложь. Лео хотел броситься к нему, обнять, вдохнуть запах табака и одеколона, который уже забыл. Хотел закричать: «Останься!» Но он стоял, парализованный. Это был рай, вырезанный из самого болезненного уголка его души. И он знал, что это ловушка.

Он сел за стол. Мать налила ему борщ. Лена толкнула его под столом ногой и хихикнула. Всё было идеально. Ужасающе идеально. Лео поднёс ложку ко рту. Вкус был точным, тем самым, из детства. От этого стало ещё больнее. Он ел молча, слушая их разговор о пустяках – о соседской собаке, о новой песне по радио, о планах на лето. Каждое слово било по нему, как молоток, вбивая в это прошлое. Но прошлое было мёртво. Он знал, что будет дальше. Отец уедет. Мать будет плакать по ночам. Лена заболеет. Дом опустеет. А он останется один, с этой картинкой «идеальной семьи» как укором на всю жизнь.

– Вкусно, мам? – спросил он, и голос его дрогнул.

– Конечно, сынок, – она потрепала его по волосам. – Для тебя всегда вкусно.

После обеда отец действительно начал собирать удочки. Лео смотрел на него из окна своей детской комнаты. Комната была такой же: плакаты, модель корабля на полке, разбросанные кубики. Он подошёл к кровати и сел. На тумбочке лежала фотография: он, лет семи, на плечах у отца, оба смеются. Он взял её в руки. Фотография была тёплой. Живой.

– Потому что ты не простил, – прозвучал у него за спиной знакомый тихий голос.

Лео обернулся. В дверном проёме, сливаясь с тенями коридора, стоял Иллион. Он выглядел так же, как в поезде.

– Его? Себя? – спросил Лео, не удивившись.

– Всё сразу, – Иллион сделал шаг в комнату. Его присутствие казалось инородным телом в этом законсервированном воспоминании. – Ты не простил отца за уход. Не простил мать за то, что она не смогла быть счастливой без него. Не простил сестру за её болезнь, потому что она сделала тебя сиделкой, когда ты сам нуждался в опеке. И больше всего ты не простил себя. За то, что не удержал отца. За то, что злился на мать. За то, что иногда желал, чтобы страдания Лены поскорее закончились. Ты похоронил их в себе живыми, Лео. И этот дом – их могила. Ты приходишь сюда снова и снова, в своих мыслях, и копаешься в ней.

Внизу захлопнула входная дверь. «Я ненадолго, к вечеру вернусь!» – донёсся голос отца. Лео вздрогнул. Он знал, что это враньё.

– Он не вернётся, – сказал он глухо.

– Он уже не вернётся, – поправил Иллион. – Но ты-то всё ещё здесь. В этом «ненадолго», которое длится двадцать лет. Ты отказываешься выйти из этой прихожей, из этого момента, когда всё ещё можно было что-то изменить. Но изменить уже ничего нельзя, Лео. Можно только принять. И отпустить.

– Я не могу! – выкрикнул Лео, и слёзы, наконец, хлынули из него. – Если я отпущу это… Если я перестану злиться, перестану ждать… то что останется? Кто я без этой боли? Она единственное, что связывает меня с ними!

– Боль – это не связь, – мягко сказал Иллион. – Это стена, которую ты построил между живыми и мёртвыми. Любовь – вот связь. А её ты боишься почувствовать, потому что за любовью снова последует боль утраты. Но утрата уже случилась. Ты просто носишь её в себе, как камень. Пора положить его на землю.

Лео смотрел на фотографию в руках. Смеющиеся лица. Он представил, что сказал бы тому мальчику сейчас. Не «держись», не «будь сильным». А «мне жаль». Мне жаль, что тебе будет так больно. Я помню тебя. Я люблю тебя.

Он поднял голову. За окном солнце начало клониться к западу, отбрасывая длинные тени. Дом, который секунду назад был наполнен звуками жизни, погрузился в тишину. Мать и Лена исчезли. Осталась только пустая, залитая золотым светом гостиная. Он больше не был ребёнком.

– Что теперь? – спросил он у Иллиона.

– Теперь ты выходишь из этой двери, – сказал проводник. – Но не той, через которую вошёл.

Лео вышел из комнаты, прошёл через тихую гостиную и остановился у входной двери. Он взялся за ручку, затем обернулся. Иллион стоял посередине комнаты, наблюдая.

– Спасибо, – прошептал Лео. Не ясно кому. Дому. Воспоминаниям. Самому себе.

Он открыл дверь. За ней был не каменистый склон, а длинный, тонущий в сумерках мост, перекинутый через бездонную пропасть. Холодный ветер с пропасти обдул его лицо. Он сделал шаг вперёд. Дверь тихо закрылась за его спиной, и стук её был похож на звук захлопывающейся книги.

Мост был узким, скрипучим, собранным из тёмного, почти чёрного дерева, которое казалось влажным на ощупь. Под ним зияла пустота, не тёмная, а какая-то серая, бесконечная, бездонная. Там не было ни дна, ни признаков жизни – только густой туман, клубящийся в глубине. Лео стоял, вцепившись в перила, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Страх высоты, иррациональный и древний, сковывал его тело. Он оглянулся. Скала с дверью была уже далеко, неясным тёмным пятном на краю пропасти. Обратного пути не существовало. Впереди мост терялся в тумане на другом берегу, которого не было видно. Он был подвешен в нигде, между прошлым, которое только что покинул, и будущим, которого не существовало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.