Радик Яхин – Сюзана (страница 1)

Радик Яхин

Сюзана

Глава 1. Начало пути: случайная встреча в старинном городе

Сюзана не заметила, как свернула не туда. Она шла по вымощенной брусчаткой улочке, уткнувшись в экран телефона, пытаясь найти на карте тот самый пансионат «У Озера». Очередной поворот, и вместо указателя на набережную перед ней открылась глухая стена старого дома, увитая диким виноградом, и тупик. Она раздражённо вздохнула, откинув со лба непослушную прядь каштановых волос. Вот именно так всё и было в её жизни последние годы: суматошное движение вперёд, жёсткий план, цифры KPI, встречи, переговоры – и вот он, закономерный тупик. Этой поездкой в забытый богом провинциальный городок Суходольск она пыталась этот тупик обмануть. Сорок два года, успешный собственный бизнес по организации корпоративов, квартира в центре Москвы, машина, которую она водила с остервенением гонщика. И абсолютная, оглушающая тишина в огромной, идеально отремонтированной спальне по ночам. Развод пять лет назад стал не трагедией, а скорее логичным завершением длительного проекта под названием «Брак». После него были попытки отношений, но они напоминали деловые партнёрства: взаимовыгодные, с чёткими условиями и сроком годности. И вот теперь – отпуск. Неделя одиночества в глуши. Она почти гордилась этим решением, как будто оно было очередным достижением.

Развернувшись, она наткнулась взглядом на него. Он сидел на низком каменном парапете у стены, согнувшись над фотокамерой. Молодой человек, лет двадцати пяти, не больше. Ветреная прядь тёмно-русых волос падала на лоб, он нетерпеливо отбрасывал её назад движением головы. На нём была простая серая футболка и поношенные джинсы, а на шее болтался шнурок с объективом. Он целился объективом в стену, точнее, в трещину в кирпиче, из которой пробивался крошечный, почти невидимый жёлтый цветок. Его лицо было сосредоточено и спокойно. Сюзана замерла. Ей вдруг показалось, что она нарушила какое-то важное таинство. Она сделала шаг назад, и её каблук предательски скрипнул по камню.

Молодой человек поднял голову. Глаза у него были светлые, серо-зелёные, как вода в лесном озере. Он не удивился, не смутился. Он просто посмотрел. Взгляд был прямой, открытый, изучающий, но без наглости.

– Вы потерялись? – спросил он. Голос оказался низким, немного хрипловатым, неожиданным для такого юного лица.

– Да, – призналась Сюзана, и её собственная растерянность прозвучала в этом слове куда откровеннее, чем она хотела. – Ищу «У Озера». Кажется, я заблудилась.

Он убрал камеру, легко спрыгнул с парапета. Он был высоким, почти на голову выше её, даже учитывая её каблуки.

– Это в другую сторону. По этой улочке только к реке выйти можно, а пансионат – он на выезде, в сосновом бору. Я как раз мимо иду, провожу.

– Не стоит беспокоиться, я по навигатору… – начала она деловым тоном, но он уже шагал рядом, и его лёгкая, пружинистая походка не оставляла выбора.

– Навигатор здесь сходит с ума, – улыбнулся он, и в уголках его глаз собрались лучики мелких морщинок. – Город старинный, улицы кривые. Меня, кстати, Аркадий зовут.

– Сюзана.

– Красивое имя. Редкое.

Они шли молча несколько минут. Сюзана чувствовала себя неловко. Она была не в своей тарелке: деловой костюм, сумка-портфель, строгий макияж – всё это выглядело чужеродным пятном среди покосившихся деревянных домиков с резными наличниками и буйных палисадников. Аркадий же, казалось, был частью этого пейзажа.

– Вы турист? – наконец спросила она, чтобы прервать молчание.

– В каком-то смысле. Я фотограф. Приехал за материалом. Старинные города, лица, детали… Всё, что несёт на себе отпечаток времени.

– Коммерческая съёмка?

Он посмотрел на неё с лёгкой усмешкой.

– Скорее, для души. Хотя иногда что-то продаю в журналы. А вы? Отдыхать?

– Да. Отдыхать, – сказала она так, будто это было сложное и незнакомое ей действие.

– Правильно. Здесь время течёт иначе. Можно остановиться и рассмотреть цветок в трещине.

Она вспомнила, как он снимал тот цветок. В его словах не было пафоса, только констатация факта.

Они вышли на небольшую площадь с покосившимся памятником неизвестному солдату и указателем. Аркадий показал рукой на широкую улицу, уходящую вверх, к лесу.

– Вон там, километра полтора. Дорога живописная. Уверены, что дойдёте?

– Конечно, – кивнула Сюзана, ощутив вдруг прилив странной обиды. Он говорит с ней, как с пожилой дамой, которой нужна помощь. – И спасибо.

– Не за что. Удачного отдыха, Сюзана, – он кивнул и, развернувшись, пошёл обратно, к своему тупику и своему цветку.

Она смотрела ему в спину, пока он не скрылся за поворотом. И только тогда заметила, что сжала ручку своей сумки так, что пальцы побелели. В груди что-то ёкнуло, что-то давно забытое, похожее на досаду и любопытство одновременно. Она тряхнула головой, поправила сумку на плече и твёрдым шагом, каким всегда шла на важные переговоры, двинулась по указанной дороге. Но мысли её почему-то возвращались к серо-зелёным глазам, смотревшим на мир с такой спокойной, неспешной внимательностью. «Цветок в трещине», – повторила она про себя. Глупость какая.

Пансионат оказался уютным деревянным домом с террасой, выходящей прямо в сосновый бор. Воздух пах смолой и тишиной. Номер был простым, но чистым. Сюзана сбросила пиджак, с трудом стянула туфли и опустилась на кровать. План была такой: завтрак, прогулка, чтение, возможно, плавание в том самом озере. Никаких звонков, кроме экстренных. Никакой почты. Она вытащила книгу – модный психологический триллер, – открыла и поняла, что не может прочесть ни строчки. Перед глазами стояла стена с виноградом, каменный парапет и молодой человек, целиком поглощённый миром в объективе. И это раздражало. Она приехала сюда, чтобы ни о чём не думать, а тут какой-то мальчишка с фотоаппаратом вклинился в её сознание с первой же минуты. «Фотограф. Для души», – усмехнулась она про себя. Романтик. Не от мира сего. Таких она давно перестала понимать. Её мир строился на конкретике, на цифрах, на результате. На следующий день, после завтрака, она надела удобные кроссовки и пошла гулять по лесу, твёрдо решив выбросить из головы вчерашнюю встречу. Лес был прекрасен: высокие сосны, стрекотание птиц, мягкая хвойная подстилка под ногами. Она шла быстро, почти маршировала, вдыхая полной грудью, пытаясь ощутить тот самый покой, за которым приехала. И почти добилась своего, когда тропинка вывела её к небольшой поляне на берегу узкой, но быстрой речушки. И там, на большом валуне, сидел он. Аркадий. На этот раз он снимал воду, точнее, игру солнечных бликов на струях, огибающих камень. Он снова был в своей серой футболке, и снова та же сосредоточенность на лице. Сюзана хотела было тихо развернуться и уйти, но ветка хрустнула у неё под ногой. Он обернулся. И снова – никакого удивления, лишь лёгкая, тёплая улыбка.

– Здравствуйте снова. Решили исследовать окрестности?

– Да, – сказала Сюзана, чувствуя, как её щёки слегка розовеют. – Кажется, я снова вам помешала.

– Нисколько. Фотография терпелива. Она подождёт. Вы ведь не каждый день выбираетесь из города в такую глушь?

Он говорил это так, будто они были старыми знакомыми, продолжившими вчерашний разговор. Сюзана невольно подошла ближе, к краю воды.

– Нет, не каждый день. Вообще, это первый подобный опыт за много лет.

– И как ощущения?

– Странно, – призналась она неожиданно для себя самой. – Тишина немного давит.

Аркадий рассмеялся. Звук был искренним и приятным.

– Это потому что это не тишина, а другой звук. Городской шум – это белый шум, он заглушает всё. А здесь звуки проступают по отдельности: вода, ветер, птица, шелест листьев. К ним нужно привыкнуть, как к новому языку.

Он говорил просто, но его слова задели в ней что-то глубокое. Она молча смотрела на воду.

– Вы надолго в Суходольск? – спросил он.

– На неделю.

– Я тоже. Может, завтра показать вам настоящий Суходольск? Не тот, что для туристов, а тот, что за фасадами? – предложил он вдруг. И снова без намёка, без подтекста, просто как экскурсовод.

Сюзана замешкалась. Встречаться с незнакомым мужчиной, да ещё таким молодым? Это противоречило всем её правилам безопасности и здравого смысла. Но с другой стороны… что тут может случиться? И почему бы нет? Это же часть отпуска, нового опыта.

– Хорошо, – сказала она, и её собственное согласие прозвучало для неё неожиданно. – Во сколько и где?

– В десять, на той площади, где мы вчера расстались. Не заблудитесь?

– Постараюсь, – она улыбнулась в ответ, и это была первая за долгое время настоящая, не дежурная улыбка.

Когда она возвращалась в пансионат, в голове у неё звучали его слова: «другой звук… как новый язык». И давящая тишина вдруг отступила, уступив место лёгкому, почти детскому предвкушению завтрашнего дня.

Глава 2. Фотограф и музычка души: первые шаги к взаимопониманию

Ровно в десять она стояла на площади у памятника. На ней были лёгкие брюки цвета хаки, просторная белая блуза и сандалии. Она даже нанесла минимум макияжа, что было для неё редкостью в обычной жизни. Аркадий появился точно вовремя, словно материализовавшись из утреннего солнечного света. Он был в таких же поношенных джинсах и футболке, но с другим объективом на камере, висящей через плечо.

– Точно не заблудились, – приветствовал он её. – Значит, город уже начинает вам подчиняться.