Радик Яхин – Останки в бетоне (страница 2)

Расследование на месте продолжалось. Опрос строителей ничего не дал – подвал был завален хламом, и они туда не заглядывали. Волохова разыскала бывшего директора кинотеатра «Огонёк», Антона Семёновича Голубева, доживавшего свой век в частном доме престарелых. Старик с ясными голубыми глазами встретил её настороженно. Услышав название фильма, он побледнел. «Я ничего не знаю. Меня тогда отстранили. Сказали – плохо следил за репертуаром». Но когда Марина показала фотографию Нины, в его глазах блеснула искра ужаса. «Она… она была как снежная королева. Прекрасная и холодная. А этот фильм… я посмотрел его перед премьерой. До сих пор снятся сны». Он замолчал, упрямо сжав губы. Большего добиться не удалось. Зато в городском архиве, среди бумаг, связанных с коммунальным хозяйством, Сергей нашёл пожелтевший журнал уборщицы кинотеатра за 1976 год. Неграмотные, корявые записи: «Мыла пол в большом зале», «Сменила лампочки в фойе». И одна, от 23 апреля: «Сегодня ночью шум был. Нина наша ушла, говорят, в Москву. А плёнку ту, чёрную, в стену замуровали. Петров с бригадой цемент таскал». Петров. Бригадир. Имя и фамилия – как у тысячи других. Но в соседней папке лежала старая ведомость на получение стройматериалов. Подпись: «Бригадир П.И. Петров». И номер телефона, семизначный, городской. Номер привёл их на заброшенную окраину города, к полуразрушенной будке старого АТС. Провода были оборваны. Местные жители сказали, что телефон здесь не работал с конца восьмидесятых. Петров исчез, растворился во времени, как и его работа. Но теперь было ясно: заливка бетона была не случайностью. Это был преднамеренный акт сокрытия, и в нём участвовали не только творцы фильма.

Поиски Алексея Ромашко привели Волохову в архив регионального МВД. Под грифом «Хранить вечно» лежало тонкое дело по статье 70 УК РСФСР «Антисоветская агитация и пропаганда». Обвиняемый – Ромашко Алексей Викторович. Обвинение туманное: «распространение идеалистических и мистических идей под видом художественного творчества, разлагающее влияние на молодёжь». Приговор – 7 лет лагерей с отбыванием в Усть-Кулойском районе. Справка о смерти прилагалась: 1983 год, сердечная недостаточность. Казалось бы, тупик. Но в личном деле, среди конфискованных вещей, числился фотоальбом. Его удалось найти в запасниках. Большинство снимков были обычными: съёмочная группа, натурные локации. И одна фотография, перетянутая резинкой. Молодой, красивый мужчина с горящими глазами и Нина Стрельцова. Они стояли на крыше кинотеатра «Огонёк», на фоне ночного неба, обнявшись. Она смеялась, запрокинув голову. Он смотрел на неё с обожанием, смешанным с одержимостью. На обороте, тем же женским почерком, что и на первой фотографии, было написано: «Алёша, мы изменим мир. 12.03.76». А ниже, другим, угловатым почерком, чернилами, которые въелись в бумагу: «Она знала правду. Но выбрала молчание. Теперь это молчание вечно». Правду о чём? Марина чувствовала, что дело уходит глубже, чем конфликт художника с системой. Она отправила запрос в центральный архив с пометкой «проверить возможную связь с экспериментальными программами». Ответ пришёл через три дня в запечатанном конверте. Одна страница, копия, с многочисленными купюрами. Но в центре листа чётко виднелось название: «Проект “Ледяная душа”. Предварительные соображения». И ниже: «Цель: изучение границ восприятия и фиксации сознания посредством синтеза аудиовизуальных воздействий и экстремальных психофизиологических состояний». Проект курировал один из отделов КГБ. Ромашко и Стрельцова были не просто режиссёром и актрисой. Они были подопытными.

Документ был обрывочным, но он выстраивал чудовищную логическую цепь. «Ледяная душа» был экспериментом на стыке парапсихологии, психиатрии и искусства. Гипотеза, изложенная в документе, сводилась к следующему: в момент смерти, особенно насильственной и осознанной, человеческое сознание испускает некий «отпечаток», энергетический сгусток. Если зафиксировать этот момент на плёнку с помощью специальных методик (гипноз, психотропные препараты, определённые ритуальные действия), можно «поймать» и законсервировать сущность личности. Создать «фантом» в аудиовизуальной среде. Авторы проекта верили, что таким образом можно достичь своеобразного цифрового бессмертия, а также получить инструмент для воздействия на массовое сознание через кинематограф. Участники были чётко распределены: Режиссёр-идеолог (Ромашко), Объект (Стрельцова), Оператор-документалист (не назван), Научный консультант-психиатр (не назван) и Наблюдатель от курирующего органа (кодовый номер 7). Подпись на документе была неразборчива, но видна была печать с гербом. Эксперимент был санкционирован на самом верху. Нина не просто играла смерть. Её готовили к тому, чтобы испытать её по-настоящему, веря, что её «душа» перейдёт в кадр. Добровольно ли? Письмо, найденное в её вещах, говорило: «Я согласна». Но на что именно она согласилась? На символическую смерть в искусстве? Или на реальную? Проект вышел из-под контроля. Слишком реальная смерть на съёмочной площадке привела к скандалу, зачистке и сокрытию тел – как физического, так и кинематографического. Но плёнка уцелела. Значит, кто-то нарушил приказ об уничтожении. И этот кто-то, возможно, до сих пор наблюдал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.