Радик Яхин – Научное объяснение любви (страница 5)

Система вспыхнула. Зеленый свет стал белым, на мгновение ослепив их обоих. Арсений зажмурился, но даже сквозь закрытые веки видел этот свет — пульсирующий, живой, невыносимо яркий. А потом свет погас. И наступила тишина.

Не та тишина, которая была раньше — с гудением трансформаторов и шипением насосов. Абсолютная тишина. Даже вентиляторы остановились. Даже охлаждение перестало работать. Вся установка замерла, как сердце, которое перестало биться.

— Что ты сделал? — крикнул Валентин Степанович. — Что ты сделал?!

Арсений открыл глаза. В темноте он не видел ничего, кроме собственных рук, которые все еще были вытянуты вперед, туда, где только что была установка.

— Я сказал ей правду, — ответил он.

Свет включился не сразу. Арсений нащупал в кармане телефон, включил фонарик, и узкий луч вырезал из темноты фрагменты реальности: угол стола, край пульта, ножку табурета. Валентин Степанович стоял у стены, прижавшись спиной к шкафу с реактивами, и его лицо в свете фонарика было белым, как лист бумаги.

— Система обесточена, — сказал он. — Полностью. Ни один прибор не работает.

— Аварийное отключение?

— Нет. Аварийное отключение оставило бы подсветку. Это... это как будто кто-то выдернул все провода одновременно. Но провода на месте. Я проверю.

Он достал свой телефон, и в лаборатории стало два источника света. Они двигались по комнате, как два электрона в камере Вильсона, оставляя за собой следы, которые быстро исчезали в темноте.

Арсений подошел к установке. Она выглядела так же, как всегда: корпус из алюминиевого сплава, трубки охлаждения, оптические элементы. Но в ней не было жизни. Магнитная ловушка исчезла — даже следов поля не осталось. Атомы рубидия, которые удерживались в ней, вырвались на свободу и теперь, вероятно, осели на стенках камеры, вернувшись в состояние, в котором атомам и положено быть — отдельными, независимыми, равнодушными друг к другу.

— Все данные сохранились? — спросил он.

— Должны были, — ответил Валентин Степанович. — Сервер на отдельном питании. Если только...

Он не договорил. Подошел к пульту, нажал кнопку включения. Экран засветился — бледно-голубым, штатным светом, без того зеленого свечения, к которому они привыкли за последние часы.

— Данные есть, — сказал он с облегчением. — Все, что было до отключения. И даже... постой.

Он замолчал. Его палец завис над экраном.

— Что там? — спросил Арсений, подходя ближе.

— В момент отключения... система зарегистрировала нечто. Я не могу это интерпретировать.

Арсений встал рядом. На экране был график — тот самый, который показывал когерентность во времени. Кривая росла, росла, достигла пика в 1,12... и потом не упала. Она оборвалась. Резко, вертикально, как обрыв скалы.

— Она не упала, — сказал Арсений. — Она... ушла.

— Что это значит?

— Это значит, что когерентность не разрушилась. Она перестала регистрироваться. Как будто система перешла в состояние, которое наши приборы не могут измерить.

Валентин Степанович потер лицо руками. Жест был старым, привычным — он так делал всегда, когда сталкивался с задачей, у которой не было решения.

— Это невозможно, — сказал он. — Наши приборы измеряют все возможные состояния системы. Если состояние существует физически, оно должно оставлять след.

— А если оно существует не физически?

— Тогда это не физика.

— Или физика, которую мы еще не знаем.

Они помолчали. В темноте лаборатории, нарушаемой только светом двух телефонных экранов и бледным свечением пульта, время текло иначе. Арсению казалось, что прошло несколько минут, но часы на стене показывали 03:15. Они пробыли здесь почти десять часов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.