Радик Яхин – Ключ от мира теней (страница 3)

Артем засмеялся, горько и бессильно. Слёзы текли по лицу сами собой. Он был в ловушке. Ключ в его кармане вдруг начал излучать мягкое, зеленоватое свечение, пробивающееся сквозь ткань. Он вытащил его. Металл светился изнутри, как гнилушка в лесу. Это был красивый, жуткий свет. Свет маячащего в тумане болота. Свет, ведущий к гибели.

Свет ключа погас к утру, оставив после себя лишь обычную ржавую поверхность. Но в Артеме что-то переломилось. Страх превратился в ожесточённое, почти отчаянное любопытство. Если ему суждено забыть всё, то он хочет знать – что находится в конце. Что такого важного скрывается за последней дверью, что ради этого стоит терять себя? Правило, вычитанное у деда, и слова тени учителя указывали на финал. «Двери открываются только для тех, кто не боится исчезнуть». Он боялся. Ужасно. Но и остановиться уже не мог.

Он начал исследовать мир теней методично, как учёный, обречённый на смертельную болезнь, которая, однако, дарует невиданные знания. Каждый визит он планировал: ставил будильник, чтобы не задерживаться, вёл подробный журнал потерь до и после. Потери были избирательны и болезненны. После следующего визита он забыл, как играть на гитаре, которую осваивал пять лет. Пальцы помнили аккорды, но связь между мозгом и мышцами распалась. После ещё одного – стёрлось воспоминание о первой победе на школьной олимпиаде по математике. Осталась лишь смутная гордость без причины.

Ключ стал его продолжением. Он не просто открывал двери – он начал чувствовать их. Когда Артем оказывался в сером городе, ключ в его руке слабо вибрировал, указывая направление к ближайшему порталу. Двери были разными: деревянные, железные, арочные, низкие лазейки. Но все без ручек. Все открывались только его ключом.

Однажды вибрация привела его в тупик, заваленный обломками камней цвета пепла. Среди обломков стояла дверь. Неприметная, покрашенная когда-то в зелёную краску, теперь облупившуюся и седую. Она была до боли знакомой. Дверь его дома. Крыльцо с треснувшей ступенькой, почтовый ящик с вмятиной – всё, как в реальности. Сердце Артема ёкнуло. Он вставил ключ, повернул. Открыл.

Запах. Запах домашней пищи, чистящего средства и старого паркета. Тот самый. Но обои в прихожей были другими – не в мелкий цветочек, как сейчас, а в вертикальную полоску. На вешалке висело пальто, которого не было у его отца. Из гостиной доносились голоса. Он замер, прислушиваясь. Голос матери. Но… более молодой, звонкий. И смех сестры. Но Лере здесь, судя по голосу, лет шестнадцать, не двенадцать.

Он осторожно прошёл в гостиную. Семья сидела за столом. Мать, сестра и… мужчина. Не его отец. Этот был полнее, с седеющими висками и добрым, усталым лицом. Они ели торт и о чём-то спорили, улыбаясь. Картина была тёплой, уютной, живой – но чужой. Как сцена из параллельной жизни.

Артема заметила сестра. Она обернулась, и её глаза, такие же светлые, как у реальной Леры, расширились от удивления.

– Ой, а ты кто? – спросила она без страха, больше с любопытством.

Мать и мужчина обернулись. Их взгляды были не враждебными, а скорее озадаченными. Они видели его. Не как тень, а как живого, чужого человека в их доме.

– Я… – начал Артем и запнулся. Кто он здесь?

Мать встала, подошла ближе. Она смотрела на него пристально, потом её лицо исказилось смесью жалости и чего-то похожего на ужас.

– Ты… из той стороны, да? – тихо сказала она. Её голос дрожал. – Бедный. Опять заблудился?

– Что вы знаете? – выпалил Артем. – Что это за место?

Мужчина встал, положил руку на плечо жены, защищая. – Там, откуда ты пришёл, ты, наверное, умер. В каком-нибудь несчастном случае. А здесь… здесь всё по-другому. Здесь ты не родился. Или родился, но другим. Это дом, которого для тебя нет.

Артема будто ударили в грудь. «Ты умер в другом мире». Это не было злой насмешкой. Это звучало как констатация печального факта. Мир теней был не миром мёртвых. Он был миром не случившегося, миром утраченных возможностей, параллельных ветвей, которые отсекла реальность. И тени… были ли они душами? Или просто отпечатками, эхом choices, которые не были сделаны?

Он отступил к двери, не в силах вынести этот тёплый, чужой уют, который подчёркивал его собственное небытие здесь. Мать-тень (была ли она тенью? она казалась такой реальной) сделала шаг вперёд.

– Не ищи последнюю дверь, – быстро прошептала она. – Она для живых закрыта. Она откроется только тогда, когда живым ты быть перестанешь.

Артем выбежал, захлопнул дверь. Он стоял, прислонившись к холодной стене серого переулка, и рыдал, тихо, беззвучно. Пустота внутри разрасталась, заполняя всё. Он чувствовал, как что-то огромное и важное вырывается из памяти. На этот раз это была не просто деталь. Это был целый пласт. Он поднял голову, пытаясь за что-то зацепиться. Отец. Он думал об отце. И понял, что не может вспомнить его лицо. Вообще. Он помнил, что отец ушёл, когда ему было пять. Помнил скандалы, хлопанье дверью. Но самого отца – его улыбку, цвет глаз, тембр голоса – нет. Отец стал абстрактным понятием, «человеком, который ушёл». Личные воспоминания о нём растворились, как сахар в воде.

Когда он вернулся домой, в свою реальность, он первым делом бросился к старому семейному альбому. Нашёл фотографию: он, маленький, на руках у улыбающегося мужчины в очках. Отец. Артем смотрел на фото, и оно было как чужое. Он не чувствовал связи. Воспоминание было мертво. В отчаянии он слишком сильно сжал уголок картонного альбома, и старый, высохший клей не выдержал. Фотография выскользнула и, описав дугу, упала прямо на включённую лампу настольного света. Край тут же обуглился, пламя с жадностью лизнуло бумагу. Артем затушил её, но было поздно. Лицо отца съело чёрное пятно. Остался лишь он сам, маленький, на чьих-то невидимых теперь руках.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.