Радик Яхин – Хрустальный Зодиак (страница 2)

— Дайте что-нибудь острое.

Варвара, уже не споря, достала из кармана перочинный нож. Ярослав взял его и начал аккуратно расширять щель. Через минуту он вытащил наружу небольшой сверток, завернутый в промасленную ветошь.

— Есть.

Варвара напряглась. Она ожидала чего угодно — бомбы, наркотиков, записки. Но когда Ярослав развернул ткань, внутри оказалась карта. Не та, с мечами. Другая. На ней был изображен повешенный. Он висел вниз головой на деревянной виселице, но с нимбом над головой.

— Повешенный, — выдохнул Ярослав. — Двенадцатый аркан. Но опять измененный. На классическом аркане у него руки за спиной, а здесь… здесь он держит в руках весы.

— А это что? — Варвара указала на обратную сторону карты. Там чернилами было выведено всего одно слово: «Декабрист».

В этот момент где-то в темноте, за колоннадой Биржи, хрустнула ветка. Или не ветка. Варвара резко обернулась. Её рефлексы, отточенные годами работы, включились мгновенно. Там кто-то был. Силуэт, почти сливающийся с гранитом колоннады.

— Стоять! — крикнула она, бросаясь вперед.

Но силуэт не побежал. Он шагнул им навстречу. Это был мужчина в длинном черном пальто, с надвинутым на глаза капюшоном. В руке его блеснул металл. Варвара уже нырнула в сторону, уходя с линии возможного выстрела, но мужчина не стрелял. Он просто разжал пальцы.

На гранитный пол упала вторая карта. Он развернулся и скрылся в арке через секунду, словно его и не было.

Варвара подбежала к месту падения. На камнях лежала еще одна фотография. Башня, разрубленная молнией, из окон которой падают люди в коронах. На обороте: «Штурм Зимнего. 1917».

Ярослав подошел сзади, держа в руках первую находку.

— Это послание, — тихо сказал он. — Он не хотел нас убить. Он хотел, чтобы мы нашли и это.

— Кто это был? — Варвара перевела дыхание. — Сообщник? Или сам убийца?

— Не знаю. Но я знаю, что это значит. Повешенный с весами — это жертва во имя справедливости. Декабристы. Башня — это разрушение старого порядка, революция. Нам не просто угрожают. Нам дают нить. Кто-то ведет нас по истории этой колоды. От графа Строганова до наших дней.

Варвара посмотрела на карты, потом в темноту, где скрылся незнакомец.

— Значит, будем играть по их правилам, — сказала она. — Поехали ко мне. Будем искать, кто такой этот ваш «Декабрист» и при чем тут штурм Зимнего.

Она чувствовала, что вляпалась в историю, которая пахнет не только сыростью Невы, но и большой кровью. И скептицизм здесь был плохим помощником.

Квартира Варвары превратилась в штаб. На столе, рядом с остывшим чайником, лежали две карты: Восьмерка Мечей и Повешенный. Ярослав листал свой фолиант, бормоча что-то о прецессии равноденствий. Строганов, вызванный по телефону, нервно мерил шагами комнату, боясь прикоснуться к картам.

— Я не понимаю, — говорил он, теребя пуговицу пальто. — Зачем кому-то понадобилось ворошить прошлое? Колода считалась утерянной. Мой прапрадед погиб в 1918-м, расстрелян большевиками как враг народа. Скорее всего, карты сожгли или конфисковали.

— Их не сожгли, — отрезал Ярослав, не поднимая головы от книги. — Их спрятали. И тот, кто их прятал, оставил ключ. Декабристы. 1917 год. Это не просто даты. Это координаты.

Варвара сидела за ноутбуком, вбивая запросы в базы данных. Её метод был прост: искать людей. Живых, мертвых, тех, кто мог быть связан с эпохой.

— Строганов Алексей Петрович, — читала она вслух. — Действительный статский советник, коллекционер, мистик. Расстрелян в январе 1918-го. Место захоронения неизвестно. Имущество конфисковано. Список конфискованного имущества… не сохранился. Тупик.

— Нет, не тупик, — Ярослав встал и ткнул пальцем в карту Повешенного. — Смотрите. На обороте — «Декабрист». Слово написано с большой буквы. Это может быть фамилия.

— Декабрист — это не фамилия, это движение.

— В том-то и дело. Движение. Тайное общество. У них были масоны, были свои знаки. Астрология тогда была в моде. Многие декабристы верили в масонские ложи. Что, если кто-то из них был связан с вашим предком? Передал ему карту? Или наоборот, получил от него?

Строганов вдруг остановился.

— Погодите. В семейных бумагах… я плохо их помню, но там было одно имя. Какой-то князь. Он был сослан в Сибирь после восстания 1825 года. Моя бабка говорила, что он был другом дома. Волконский? Трубецкой? Нет, не то. Оболенский. Евгений Оболенский.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.