Радик Яхин – Его глаза цвета неба (страница 1)

Радик Яхин

Его глаза цвета неба

Он смотрел на небо каждый день, будто искал в нем ответы. А я смотрела на него, впитывая тот оттенок бездонной синевы, который был разлит в его глазах. Это был не просто цвет. Это была вселенная, в которую я упала без надежды на спасение. И я не хотела спасаться. Я хотела утонуть. Глубоко и навсегда. Потому что до встречи с ним я не знала, что такое страсть. Не знала, как тело может трепетать от одного лишь взгляда, как кожа может помнить прикосновения спустя дни, как разум стирается, оставляя только желание. Его звали Евгений. А я – Жанна. И это история о том, как одно случайное столкновение в дождливый вечер перевернуло всё. О том, как любовь и похоть сплелись в один тугой узел, развязать который было уже невозможно. И не нужно.

Дождь хлестал по асфальту с какой-то злой, осенней силой, превращая улицы Петербурга в блестящее черное зеркало. Я бежала, спотыкаясь о мокрую брусчатку, пытаясь прикрыть портфелем и голову, и новый, дурацки непрактичный жакет песочного цвета. Встреча с клиентом затянулась, последняя электричка на пригород уходила через двадцать минут, а до метро было еще бежать и бежать. В голове крутилась единственная мысль: «Просто не промокнуть насквозь, просто не опоздать». Я не смотрела по сторонам, уворачиваясь от брызг колес редких в такую погоду машин. Поэтому столкновение было внезапным и жестоким. Я влетела во что-то твердое и теплое, мой портфель выскользнул из рук и шлепнулся в огромную лужу у ног, а я сама отлетела бы на мостовую, если бы сильные руки не схватили меня за плечи, резко притянув к себе. «Боже, простите, я не посмотрела…» – начала я захлебываться, поднимая голову. И слова застряли у меня в горле. Передо мной стоял мужчина. Очень высокий, в длинном темном пальто, с каплями дождя, застрявшими в темных волосах. Но это были не волосы, остановившие мое дыхание. Это были его глаза. Невероятного, яркого, пронзительного синего цвета. Цвета грозового неба, когда тучи уже разошлись и сквозь них пробивается первый луч. Они смотрели на меня не с раздражением, а с легким, почти невидимым любопытством. «Кажется, это мой портфель пострадал больше вашего», – произнес он. Голос был низким, бархатным, с легкой хрипотцой, от которой по спине пробежали мурашки. Я судорожно отпрянула, освобождаясь от его рук, и тут же пожалела об этом. Его тепло осталось на моих мокрых плечах призрачным воспоминанием. «Я… я виновата, я бежала, не глядя», – пробормотала я, наклоняясь за своим бедным портфелем. Он оказался быстрее. Легким движением он поднял его, отряхнул, но бумаги внутри уже промокли. «Деловые документы?» – спросил он, протягивая мне портфель. Я кивнула, чувствуя, как горит лицо от смущения и этой странной, внезапной близости. «Размокнут. Нужно просушить. Давайте я вас куда-нибудь подвезу. Хотя бы до метро. Позвольте загладить вину – я тоже стоял, уткнувшись в телефон». Он не стоял. Он наблюдал. Я это чувствовала кожей. Инстинкт самосохранения кричал: «Откажись! Незнакомый мужчина! Дождь! Ночь!» Но его глаза… В них не было угрозы. Была тайна. И сила, которая заставила мое сердце биться неровно и часто. «Спасибо», – тихо сказала я, и это слово решило всё. Он взял меня под локоть, уверенно и бережно, и повел к темному внедорожнику, припаркованному чуть дальше. Дверь открылась, внутри пахло кожей, дорогим деревом и его едва уловимым парфюмом – что-то холодное, как снег, и теплое, как кедр. Он помог мне сесть, обходя большую лужу, затем прошел к водительскому месту. Машина тронулась бесшумно. Тишина внутри стала давящей. «Жанна», – вдруг сказала я, чтобы ее разрядить. Он повернул голову, и его взгляд скользнул по моему мокрому лицу, растрепанным волосам, задержался на губах. «Евгений», – ответил он. И улыбнулся. Улыбка изменила всё его лицо, сделав его не просто красивым, а ослепительным. В уголках глаз собрались лучики морщинок. «Вы очень спешили, Жанна». Его произношение моего имени было каким-то интимным, будто он не просто назвал, а прикоснулся. Я рассказала про электричку. Он покачал головой. «В такую погоду она, наверное, уже ушла. Дайте адрес. Я отвезу вас домой». Протестовать было бесполезно. Он говорил спокойно, но в его тоне была – стальная уверенность, не терпящая возражений. Я продиктовала адрес своего скромного района, чувствуя неловкость. Он лишь кивнул, прокладывая маршрут в навигаторе. Мы ехали молча. Я украдкой наблюдала за его руками на руле – большими, с длинными пальцами, с дорогими, но не кричащими часами на запястье. Он чувствовал мой взгляд. «Не бойтесь», – сказал он вдруг, не глядя на меня. «Я не опасен». «Я не боюсь», – соврала я. Боялась. Но не его. Я боялась этого странного вихря внутри, этого внезапного пробуждения всех чувств, которые дремали годами. Он довез меня до самого подъезда. Вышел, чтобы открыть мне дверь. Дождь уже стихал. «Спасибо, Евгений», – сказала я, принимая из его рук свой жалкий портфель. «Нам нужно просушить ваши документы», – произнес он, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта. «Да, но…» «Завтра. Я заеду за вами в шесть. Дайте ваш номер». Он уже держал в руке телефон. Я, завороженная, продиктовала цифры. Он набрал, и через секунду зазвонил мой телефон в сумочке. «Теперь у вас есть мой. До завтра, Жанна». Он не ждал ответа, просто слегка кивнул, сел в машину и уехал. Я стояла под своим убогим подъездом, мокрая, с разбитым портфелем, и смотрела вслед огням его автомобиля. А в ушах звучал его голос. И перед глазами плыли его синие, синие глаза. Я понимала, что только что совершила что-то безумное. И понимала, что завтра в шесть вечера буду ждать его у подъезда. Что бы это ни значило.

На следующий день работа валилась из рук. Цифры в отчетах расплывались, превращаясь в синие озера, а голос начальницы звучал где-то очень далеко. Вся моя внутренняя вселенная, обычно такая упорядоченная и скучная, была перевернута с ног на голову. Я ловила себя на том, что прикладываю пальцы к тому месту на плече, где вчера лежала его рука. Ощущение тепла и силы было настолько ярким, будто он все еще касался меня. В пять я уже металась по своей маленькой квартире, перебирая весь гардероб. Все казалось унылым, поношенным, неподходящим. В итоге остановилась на простом черном платье-футляре и высоких каблуках. Это было делово, но намекало на что-то еще. Я накрасилась тщательнее обычного, подчеркнув глаза и сделав акцент на губах. Ровно в шесть внизу раздался короткий, деликатный гудок. Он стоял возле той же машины, но сегодня был одет в темный костюм, под которым угадывалась идеальная посадка на мощных плечах. Его взгляд, когда я вышла, был медленным, оценивающим, от макушки до туфель и обратно. В его синих глазах вспыхнул одобрительный огонек. «Вы выглядите прекрасно», – сказал он, открывая дверь. Никаких комплиментов ради комплиментов. Просто констатация. От этого стало еще жарче. Мы поехали не в кафе. Он привез меня в старинный особняк на набережной, превращенный в частный клуб. Внутри царила тихая, дорогая атмосфера: запах старой бумаги, воска и кофе. Нас проводили в небольшой кабинет с камином, где уже был накрыт стол для двоих. «Здесь нам никто не помешает», – сказал Евгений, помогая мне снять пальто. Его пальцы на мгновение коснулись моей шеи, и я вздрогнула. Он это заметил. Улыбнулся. Мой портфель, с аккуратно разложенными, уже почти сухими документами, лежал на столе. Но дело было явно не в них. Мы ужинали. Он задавал вопросы. Не поверхностные, а пронзительные, заставляющие раскрываться. О моей работе бухгалтера в маленькой фирме, о мечтах стать художником-иллюстратором, о которых я почти никому не рассказывала, о родителях, живущих в другом городе, о моем одиночестве, которое я тщательно скрывала. Он слушал внимательно, не перебивая, его взгляд не отрывался от моего лица. А потом рассказывал о себе. О своем бизнесе, связанном с IT и недвижимостью, о путешествиях, о сложных отношениях с отцом, о любви к морю и парусному спорту. Каждая деталь складывалась в портрет человека, привыкшего быть хозяином своей жизни. Сильного. Опасного. После ужина он подошел к камину и обернулся. Огонь играл на его профиле. «Жанна, – произнес он тихо. – Я не занимаюсь благотворительностью и не сушу документы всем промокшим девушкам». Я замерла, сжимая в руках бокал вина. «Зачем тогда все это?» Он сделал несколько шагов ко мне. Пространство между нами сжалось до наэлектризованной паузы. «Вчера, когда ты врезалась в меня, – он перешел на «ты», и это прозвучало естественно, как приговор, – в твоих глазах был не только испуг. Было отчаяние. Скука. Голод. И я понял, что хочу разжечь в них огонь. Хочу видеть в них не отчаяние, а страсть. Не скуку, а жажду. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня так, как смотрела вчера на уходящую электричку – как на свое последнее спасение». Его слова обжигали. Они были наглыми, собственническими, невыносимыми. И бесконечно желанными. Я встала. Каблуки дали мне ложную уверенность. «А ты думаешь, у тебя получится? Зажечь во мне этот огонь?» Он оказался в сантиметре от меня. Я чувствовала тепло его тела, вдыхала его запах. Его глаза стали темнее, почти индиго. «Я не думаю. Я знаю», – прошептал он. Его рука поднялась, и он провел большим пальцем по моей нижней губе. Электрический разряд прошел по всему телу, собравшись горячим узлом внизу живота. «Ты уже дрожишь». Это было правдой. Я дрожала мелкой, предательской дрожью. Все мое существо кричало, чтобы он прикоснулся еще. Чтобы обнял. Чтобы взял. Но я отступила на шаг, нащупывая спиной край стола. «Это слишком быстро». «Нет, – он не отступал. – Это уже давно должно было случиться. Просто ты ждала именно меня». Он наклонился, и его губы оказались рядом с моим ухом. Его дыхание обожгло кожу. «Я буду твоим. А ты – моей. Это неизбежно. Но сегодня я просто довезу тебя домой». Он отвел меня назад тем же маршрутом. У подъезда он не заглушил мотор. «Спасибо за ужин», – выдавила я, хватаясь за ручку двери. «Жанна». Я обернулась. «Завтра. В восемь. Я хочу показать тебе мое место. Там мы никому не будем мешать». Он не спрашивал. Он утверждал. И я, глядя в его небесно-синие глаза, полные обещаний и тайн, знала, что пойду. Потому что сопротивление было бесполезно. Потому что он был прав – я голодала. А он предлагал пир. И я была готова на все, чтобы его вкусить.