Радик Яхин – Башкирское фэнтези 3 (страница 2)

Алсу вела его не по тропе, а вглубь леса, где деревья становились старше и толще, а воздух густел от запаха хвои и влажного камня. Они шли молча. Булат слышал только шуршание своих шагов по палой хвое и тихое, ровное дыхание девушки впереди. Его ум лихорадочно работал. Кто она? Отшельница? Дух леса? Безумие, наваждение? Но ее плоть казалась настоящей, платье шелестело, а на запястье блеснул простой браслет из темного металла с выгравированными непонятными знаками. «Куда мы идем?» – наконец спросил он. «Туда, где спит Правда», – ответила Алсу, не оборачиваясь. Ее слова звучали как загадка, и Булат понял, что прямого ответа не получит. Они вышли на скалистый уступ над узкой, глубокой расщелиной, по дну которой с грохотом несся горный поток. На противоположной стороне, частично скрытая каменным навесом и свисающими корнями древних деревьев, зияла темная пещера. «Там, – указала Алсу. – Но путь закрыт». Булат посмотрел вниз. До пещеры было метров пятнадцать по вертикали и столько же по горизонтали. Никакой тропы не было. «Как же ты…» Он не договорил. Алсу подошла к самому краю, подняла руки и снова запела. Но теперь это была не бессловесная мелодия. Звуки, которые она издавала, были гортанными, резкими, лишенными всякой человеческой теплоты. Они напоминали скрежет камня о камень, вой ветра в узком ущелье, треск ломающегося дерева. И случилось невероятное. Корни деревьев на противоположном склоне зашевелились. Медленно, словно пробуждаясь ото сна, они потянулись через расщелину, сплетаясь и перекручиваясь, образуя неровный, но прочный мост. Булат отшатнулся, глаза его стали круглыми от ужаса и изумления. «Что… что это?» «Язык древних, – просто сказала Алсу, умолкая. – Тот, на котором говорили с землей, с деревьями, с камнями. Его почти забыли. Остались лишь отголоски в шепоте шаманов. Идем». Она ступила на живой мост без тени страха. Булат, сердце которого колотилось где-то в горле, последовал за ней, моля всех богов, чтобы корни не подвели. Мост скрипел, но держал. Через несколько шагов они были у входа в пещеру. Внутри пахло сыростью, грибами и чем-то еще – сладковатым и тленным, как запах старых костей. Алсу достала из складок платья светильник-чираг, маленькую глиняную плошку с маслом и фитилем. Огонек замерцал, отбрасывая гигантские, пляшущие тени на стены. Пещера оказалась неглубокой. В ее дальнем конце, на каменном возвышении, лежал скелет. Не просто кости, а полный остов человека, одетого в истлевшую, но еще угадываемую одежду из кожи и меха. Рядом лежал расколотый щит, сгнивший лук и странный предмет – нечто вроде небольшой арфы или лиры, но сломанной, с порванными струнами, почерневшей от времени. «Кто это?» – прошептал Булат. «Воин. Страж. И певец, – голос Алсу прозвучал в темноте тихо и печально. – Его звали Ильгиз. Он был последним хранителем Песни до тебя. Он пал, защищая вход, и унес ее с собой в небытие. Вернее, так все думали». Она подошла к скелету и осторожно коснулась костяной руки. «Песня не умирает, Булат. Она лишь засыпает. Она ждет нового голоса, новых рук, которые оживят ее. Ты слышал ее отзвук. Теперь ты должен услышать ее полностью». «Зачем? – вырвалось у Булата. – Что это за песня?» Алсу повернула к нему свое бледное лицо. В свете чирага ее золотые глаза горели, как угли. «То, что ты называешь смертью – лишь долгий сон. Песня Древних, истинная, полная ее версия, может разбудить спящих. Вернуть дух к нетленному праху». Булат почувствовал, как холодеет все внутри. «Воскрешение? Это… это против законов природы. Богов.» «Каких богов? – в голосе Алсу впервые прозвучала горькая нотка. – Богов, которые позволили пасть целому народу? Богов, которые забыли эти горы? Нет, Булат. Это древняя сила, старше любых богов. Сила самой Жизни, запертая в звуке. Ею пользовались великие герои, чтобы вернуть павших в решающих битвах. Но потом… потом ее стали использовать без разбора. И она обернулась проклятием. Ее запретили, ноты разбросали по свету, а последнего певца убили». Она посмотрела на скелет Ильгиза. «Но песню нельзя убить. Она жива. Она здесь. В этих камнях, в этой воде, в костях стража. И она хочет, чтобы ее спели». Булат отвернулся, чувствуя приступ тошноты. «Я не хочу этой силы». «Ты уже имеешь ее, – настойчиво сказала Алсу. – Ты всегда имел. Разве ты никогда не замечал, что твоя музыка… влияет? Что после твоих песен раны затягиваются быстрее, увядшие цветы распрямляются, люди забывают о печали? Это отголоски. Твое врожденное чувство резонирует с Песнью. Ты можешь больше. Ты можешь исправить старую несправедливость». «Какую?» «Моя сестра, – голос Алсу дрогнул. – Она пала рядом с Ильгизом, защищая это место. Ее тело унесли враги. Ее дух не нашел покоя. Я… я чувствую ее страдание все эти долгие годы. Ты можешь вернуть ее. Вернуть ее кости сюда и спеть Песнь над ними. Ты можешь дать ей покой. Дай мне эту мелодию, Булат. Дай мне надежду». В ее глазах стояли слезы. И в этот миг Булат, всегда боявшийся этой тайны, почувствовал не жалость, а страшное, всепоглощающее любопытство. Искусство, доведенное до абсолютной, божественной силы. Возможность коснуться самой ткани жизни и смерти. Это был вызов, от которого не мог отказаться его музыкантский дух. Он медленно поднял домбру. «Я… я слышал только обрывок. После молнии. Он вертится у меня в голове». «Сыграй его, – умоляюще прошептала Алсу. – Здесь, рядом с хранителем. Камни запомнят. Они помогут тебе». Булат закрыл глаза, отринув страх. Он искал в памяти тот звук. Нашел. Его пальцы, дрожа, нашли положение на грифе. Он дернул струну. Звук, чистый и холодный, как ледник, заполнил пещеру. За ним потянулся второй, третий… Они складывались в короткую, скорбную фразу. Воздух в пещере сгустился. Пламя чирага затрепетало и погасло. Но тьма не наступила. Кости Ильгиза начали светиться слабым, фосфоресцирующим голубым светом. Из них, будто пар, начало подниматься тонкое, едва видимое сияние. Оно колыхалось в воздухе, принимая смутные очертания – лицо, плечи, руки… Призрак. Булат, завороженный, не мог остановиться. Он повторил фразу, варьируя ее. Призрак стал плотнее. В пещере запахло грозой и озоном. И тогда скелет Ильгиза пошевелился. Костяная рука с сухим шелестом поднялась и указала на сломанную лиру. Из глубину глазниц вспыхнули две голубые точки. Раздался звук. Не голос, а именно звук, прямой вибрацией в мозгу: «ДОПОЙ…» Булат в ужасе отпрянул, и мелодия прервалась. Призрак с рыдающим вздохом рассыпался светящейся пылью. Свет в костях погас. В темноте, которую теперь нарушал только слабый свет из входа, было слышно лишь тяжелое дыхание Булата. Алсу зажгла чираг снова. Ее лицо было бледным, но глаза сияли восторгом. «Ты видишь? Ты видишь?! Это работает! Всего несколько нот, и дух откликнулся! Представь, что будет с полной песней!» Булат смотрел на свои руки. Они тряслись. Он только что нарушил вечный покой мертвеца. Вызвал призрак. Искушение было слишком велико. Ужас – тоже. «Я… мне нужно время, Алсу. Я не могу…» «У нас его нет, – резко сказала она. – Шепот стал криком не просто так. Баланс нарушен. Другие тоже могут почуять Песню. Те, кто хочет использовать ее во зло. Мы должны найти ее первой. Все ее части. Я знаю, где искать. Но мне нужен твой слух. Твой дар». Она протянула к нему руку. «Помоги мне. А я помогу тебе понять, кто ты на самом деле. Великий певец или просто испуганный человек с домброй?» Булат посмотрел на скелет Ильгиза, на его пустые глазницы, которые теперь казались укоризненными. Он посмотрел на пламенеющие глаза Алсу. И сделал выбор. Он молча кивнул. Путь был выбран. Первая нота прозвучала. Обратного пути не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.