Радик Кагиров – Наука и романтика (страница 1)
Радик Кагиров
Наука и романтика
Амуры, шуры-муры
Селена, источающая свет, неслышно подкрадывалась к любимому. Плавно и мягко скользила по небу, всё ниже и ниже – потихоньку приближалась к грешной Земле, чтобы в очередной раз тайком согрешить.
Ей нельзя сходить со своего пути, но так сильно хотелось, что она только ждала подходящего момента. Она неслась по небосводу, ища глазами знакомую гору с пещерой – там их тайное любовное гнёздышко. Мускулистые быки, с витыми рогами, степенно и медленно шагали, таща за собой её светящуюся колесницу. После дневной жары, от тёплого встречного потока воздуха, серебристые одежды Селены трепетали и прилипали к её упругому телу, собирались складками на гладком животе и обтягивали округлые груди. Накидка развевалась над головой, и волновались на ветру растрёпанные волосы. Под колышущимся хитоном показывались её покатые бёдра. Её белая-белая кожа светилась изнутри молочным светом. Вся она источала желание, нетерпеливое ожидание и неуёмную страсть.
Над Землёй, покрытой чёрным ночным покрывалом появилось слабое нежное сияние, которое постепенно усиливалось, словно в поднебесной дали разжигалось золотисто-красное пламя.
Вглядываясь в небосвод, сквозь отяжелевшие веки, засыпающий усталый пастух Эндимион снова ощутил сладостное, всё возрастающее чувство – смесь восхищения, восторга и приятного предвкушения. Сам не зная почему, он пристально всматривался в зарево лунного сияния, которое казалось ему волшебным и обещало нечто большее, чем просто ночную прохладу. Он хотел продлить эти мгновения и сполна ощутить магию струящегося света, но едва на горизонте показался её багровый, словно наполненный бурлящей кровью, выпуклый краешек, юноша снова провалился в беспробудный сон. Он уснул, не подозревая, какое чудо вот-вот произойдёт.
Сменяя цвет с красного, на золотисто-желтый, а потом на серебристый, из-за горизонта величественно выходила Луна, прекрасная богиня Селена.
Нежный тёплый свет пролился на лицо заснувшего юноши, на его длинные волнистые волосы. Мягкое сияние месяца очертило контуры его прекрасно сложенной фигуры, словно вылепленной рукой мастеровитого скульптора. Рельеф молодого тела, тренированного беспокойной и подвижной жизнью в горах, прорисовывался всё чётче – свет становился ярче с приближением луны.
Селена не должна этого делать, но она не могла остановиться. Она приближалась в горе Латум, там в пещере лежал погружённый в сон Эндимион. Как же безумно она его любила, как сходила от него с ума! Она приближалась, чтобы овладеть им, обнажённым и безмятежным.
Вокруг умиротворяющий пейзаж, романтическая обстановка, сбитые в стадо бараны и овцы спали под присмотром сторожевых собак. В подлунном мире тишина и благоденствие. Но вокруг кружили амуры-купидоны и подзадоривали Селену. В пространстве нагнеталось предчувствие любви.
Сойдя с колесницы, белокурая богиня тихонько ступила на землю, босыми невесомыми ногами. Её алебастровые стопы шагали неслышно и мягко, не пригибая травы, словно нежно целовали землю, на которой спит возлюбленный.
На входе пещеру Селена восхищённо замерла. Вся дрожа, сбросила с себя накидку. Глядела с умилением на расслабленного возлюбленного. Краешек одежды прикрывал его бёдра. Подлетевший улыбающийся купидон, дразня её, приподнял краешек ткани, полностью обнажил Эндимиона.
Селена склонилась над ним, пристально рассматривая его милые черты. Хитон соскользнул с её плеча, обнажив грудь. Ноги её подкосились, она плавно опустилась на колени рядом со спящим. Нежно струящейся, белоснежной рукой провела по его волосам, дотронулась до щеки, скользнула пальчиками по шее. Трогала юношу не руками, а всем своим светящимся существом.
Никто на Земле не знал таких нежных ласк, какими одаривала она Эндимиона. А он пребывал в глубочайшей дрёме, и видел сон, лучше которого не бывает – что его осыпает нежностями небесная богиня. Или это явь с ним происходила, в которую невозможно поверить? Они каждую ночь встречались и никогда не виделись; они друг дружку не знали и безумно друг друга обожали; они ни единым словом не обмолвились и каждый раз молча клялись друг другу в вечной любви. Селена приходила каждую ночь и родила от него пятьдесят дочерей…
– Ну и пошляки были эти древние греки! – Подумал про себя Александр, оторвавшись от книги. – Ну и романтики!
И продолжил увлекательное чтение. Вообще-то он пришёл сюда совсем не за этим, но уже не мог оторваться. В Ленинской библиотеке царила тишина и спокойствие. А внутри у парня бурлили несусветные страсти, вызванные прочитанным. Вокруг тишь да гладь, все ходят не шаркая, на цыпочках, шелестят перелистываемые страницы – здесь время, казалось, замерло. Тут какое-то волшебное место прохода в иные миры и времена. Вроде бы Саша уже не мальчик, ответственный комсомолец, молодой специалист в ведущем НИИ, сейчас как прыщавый подросток зачитывался историями про древнегреческих героев, с восторгом проглатывал страницу за страницей.
Вокруг сидят учёные и исследователи, пришедшие сюда, чтобы ознакомиться с редкими фолиантами, чтобы серьёзно поработать, а он тут жадно проглатывает истории про эротические страсти, про похождения невоздержанных и взбалмошных богов.
Сначала он читал то, зачем пришёл – научные книги по радиотехнике, по своей специальности. Но в предисловии одной серьёзной книги рассказывалось о древнеегипетском боге солнца "Ра". С ним заодно упоминался древнегреческий бог солнца Гелиос, который шествовал по небу в своей лучезарной колеснице. Тут Саша пошёл и запросил ещё несколько книг, уже чуть по другой тематике. Сам не заметил, как переключился на истории о богах Олимпа, где они проявляли невероятные страсти, совершали великие подвиги и глупости, где вершили судьбы людей и вляпывались во всевозможные любовные приключения.
Саша так долго и увлечённо читал про все эти мифы, так впечатлился, так вжился, что кажется уже чувствовал всё наяву. Он будто сам участвовал в шалостях и изворотливых соблазнениях главного из богов – Зевса. Вот он своим любопытным и всепроникающим взором увидел прелестницу Данаю, далеко упрятанную от всех. Она одна, томится и тоскует в каменном подземелье. Мучаясь от скуки, от нереализованности и скованности, она срывает с себя одежды и с ненавистью смотрит на каменные стены своей темницы – замшелые, серые, пахнущие сыростью. Она как семечко, лишённое возможности прорасти. Её отцу, царю Аргоса, оракул предрёк погибель от руки собственного внука. И папаша лишил Данаю всякой возможности любить и рожать, заточил дочь в подземные покои. Горячая плоть девушки жаждет жизни и страсти. Даже сквозь многие метры тяжелой холодной земли Зевс чувствует это горячее клокотание, этот зов влечения. Чувствует запах сладкой и разгорячённой кожи. И сам вседержитель "потёк" от этой страсти, не сдержался и пролился золотым дождём – пробрался в подземелье, протёк внутрь, капля за каплей проник в тело юной прелестницы, смешался с её соками и зачал сына, Персея.
Дальше Саша ощутил запахи луговых трав. Читая про сцену, в которой юные девы, одна другой прекраснее, рвали цветы в поле. Нежные руки, тонкие длинные пальцы сорвали яркий цветок. Его аромат вдыхает дочь царя Финикии – прелестная Европа. Зевс, пронзённый стрелой Эроса, не смог пройти мимо, воспылал к деве любовью. От вспыхнувшей животной страсти он превратился в зверя, в громадного быка. Кротко и дружелюбно подойдя к Европе, он подставил мощный и тёплый бок, лёг у её ног. "Давайте на нём покатаемся" – произнесла Европа, садясь на него. Но подруги даже опомниться не успели – телец во всю прыть уже бежал к морю. Царевна боялась, что соскользнёт со спины быка и утонет в солёных пенистых волнах и ещё сильнее держалась за его мощную шею. На острове Крит Европа родила Зевсу трёх сыновей.
А в какого прекрасного, пушистого лебедя обращался Зевс, когда влюбился в Леду! От того лебединого соблазнения родились близнецы Кастор и Полидевк.
У Саши уже всё внутри кипело. Как в "спящем" вулкане перед извержением. Бог огня и вулканов Гефест его бы понял – он знал, каково это, когда горячая магма клокочет и рвётся наружу.
И вот сейчас Саша "подсматривал", как происходила страстная встреча Селены и спящего пастушка:
"Текучий свет, льющийся из лунного лона, ярко вспыхнул на твёрдом естестве Эндимиона".
В тиши библиотеки вдруг раздались торопливые, приближающиеся шаги. К нему подходила строгого вида библиотекарша, смущенная и пунцовая от волнения, на её лице озадаченность и беспокойство. Саша зарделся, словно его застукали за чем-то запретным. И резко захлопнул книгу.
– Это вы Александр? – Спросила библиотекарша.
Он нервно сглотнул и согласно кивнул. Строгая тётушка прошептала:
– Звонили с вашей работы, попросили вам передать, что нужно срочно явиться…
– Хорошо, понятно… сейчас… – Александр медлил, так и не поднялся с места.
– Они сказали очень срочно! Почему же вы сидите? – С нажимом спросила она.
– Сейчас… соберусь с мыслями. – Смущенно пробормотал он.
На самом деле, он ждал, чтобы спало то напряжение, в котором он пребывал. Чтобы не было заметно, в каком он сейчас находится "взведённом" состоянии.
Наконец, он сдал книги и побежал по улицам Москвы к бывшему особняку Рябушинского на Гоголевском бульваре. На ходу пытался эмоционально переключиться – с историй далёкой древности на срочные земные дела. Но всё ещё пребывал будто в двух мирах одновременно. Смотрел по сторонам будто бы впервые. Словно с ночного пасторального пейзажа, из мира грёз внезапно перенёсся в суетливый центр Москвы.