Радан – Без цели не воскресают (страница 3)

Наконец мы выходим из сени леса и начинаем спускаться вниз, в долину, на краю которой, у границы противоположного леса, мертвенно белеют интересующие нас останки. Я слышу, как сидящий за моей спиной лис принюхивается к ночному воздуху и опускаю капюшон своего плаща чуть пониже, чтобы не перебивать предупредительные ночные ароматы запахом своих волос. У лис отличный нюх – если в долине кто-то есть, мы узнаем об этом прежде, чем встреча успеет стать опасной.

Безлунные ночи – лучшие, для мероприятий подобных нашему. Тусклого света далёких звёзд нам хватает и для того, чтобы оставаться незамеченными, и для того, чтобы не сбиваться с пути. Теперь хорошим маяком стали сами останки дракона, как будто врезанные своей громадной белизной в древний лес, грозящий поглотить своей чернотой всё, что только коснётся его границ.

От костей дракона осталось немногое: что не растащили ведьмы, колдуны, друиды, знахари, травники, коллекционеры и падкие на ценную наживу прохожие, то уволокло в лес плотоядное зверьё. Поговаривают, будто недавно на окраинах этого когда-то принадлежавшего друидам древнего леса видели арко, а как известно, арко может сожрать лошадь целиком и насытиться ею лишь от полной луны до полной луны. Хотя арко и чудовище, обладает красотой невиданной силы. Красота и есть его оружие – ею кровожадный монстр завораживает своих жертв. Арко – редкий вид монстров, объявляющийся пару раз в столетие. За его шелковую гриву и перламутровую шкуру можно раздобыть богатство десяти королевских десниц. Шкурой арко можно один раз излечить даже самую смертельную рану, если только тот, кто нуждается в исцелении, не лишится своего духа до того, как шкура арко покроет его тело.

Мы подъехали к костям дракона впритык. Жеребец не дрожал и даже не фыркал при виде драконьих останков, доказывая нам с лисом силу своей породы. Привязав вожжи к одному из обломанных и вросших в землю драконьих рёбер, я помогла лису спуститься на землю – он мог и сам, но я не хотела, чтобы он случайно оцарапал жеребца. Лишние звуки этой ночью нам не нужны… В местах, подобному открытой могиле дракона, опасно находиться, особенно в ночные часы, когда склонны активизироваться ценители опасных своей неоднозначностью ритуалов. Мы с лисом не из таких ценителей. Однако и мы здесь не для лёгкой прогулки – ритуал, который мы собираемся совершить, считается самым опасным и сложным из всех возможных в мире. В конце концов, воскрешение тела и возвращение в него души – это не алхимическое обращение опилок в золотую пыль. Здесь можно и повредиться, и не только физически, но и рассудком…

Лис умело разводил костёр при помощи огнива, которое, с его слов, было подарено ему благородным воином с востока, когда сам лис был ещё только лисёнком. Я подозреваю, что он ценит это огниво сильнее, чем я могу себе представить. Тот воин спас его от живодерни, после чего они какое-то время провели вдвоём в странствиях по южным землям… Что стало с тем воином – я не знаю. Но теперь лис со мной.

Хворост мы заранее заготовили и, позаботившись о его сухости, благополучно доставили на место ритуала. Огонь быстро схватился за сухие ветки и обещал гореть долго. Над долиной начали взвиваться красные искры. Взяв свой клинок, лис подошел к костям дракона и начал выискивать материал, удобный для откалывания. Приблизившись к жеребцу, я спустила с его спины мешок, в котором была заготовлена одежда: новое исподнее, обошедшееся мне в целых три полудрагоценных камня, высокие сапоги, плащ и комплект верхней мужской одежды небольшого размера, способного подойти женщине. Если ритуал не окажется пустым бредом, тогда всё это нам очень понадобится.

Костёр становился всё ярче и жарче, а тем временем вокруг него как будто холодало всё сильнее… Лис вернулся, неся в лапах небольшой осколок драконьей кости. Как он умудрился отколоть от самой прочной кости в мире такой добротный осколок – тайна. У лис много интересных хитростей. У этого лиса много хитростей связано уже только с одним лишь его клинком.

При всей сложности ритуала, ингредиентов для его проведения необходимо совсем немного: чистый огонь, открывающая кровь трава, кровь любящего и любимого мужчины, однако в нашем случае кровь любящего и любимого предателя, между тем текущая в женских венах. Последний пункт слишком важен. У нас нет крови моего прадеда. С ней бы ритуал наверняка сработал, но что может его кровь в своём четвёртом колене, да ещё и принадлежащая деве?

Лис, уже привычно как будто бы прочтя мои мысли, вдруг произнес:

– Будем надеяться, что последняя Борительница драконов была настолько влюблена в твоего деда, что силы этой любви в сумме с его кровью в твоих венах хватит для её воскрешения…

– Их любовь наверняка была сильна. В конце концов, мой прадед убил мою прабабку, чтобы освободиться из-под её чар и вернуться к этим костям, – я приняла из рук лиса осколок драконьей кости.

– Почему же не вернулся?

– Прабабка была сильной ведьмой. Она привязала жизнь своего мужа к своей, и стоило ему только отнять у неё жизнь, как и его собственная жизнь прервалась. Их сыновья остались сиротами. Младший прожил недолго, старшего воспитал колдун – отец ведьмы, сгубившей избранника последней Борительницы драконов. Воспитанник колдуна продлил род славным воином, от которого впоследствии родилась я.

– И вот ты здесь, кровь предателя последней Борительницы драконов. Давай же покончим с делом твоего предка. Где твоя открывающая кровь трава?

Положив обломок кости дракона на траву, я достала из внутреннего кармана плаща плотно замотанную тряпку и аккуратно раскрыла её. Стоило мне это сделать, как лис подскочил на месте в откровенном испуге, и в следующую секунду ударил меня лапой по ладони, таким образом заставив меня резко выпустить из рук важный ингредиент.

– Безумная из ветряной пустоши! Что ты творишь?! Это ведь буревестник! Такую злую траву нельзя носить с собой в подобные места и держать при себе перед ритуалами, замешанными на крови, если только ты не желаешь лишиться всей своей крови разом!

– Прости, может быть у тебя есть стоящая альтернатива?! – сквозь зубы процедила я, наблюдая за тем, как лис пытается при помощи палки, чтобы не касаться тряпичного свёртка, отбросить необходимую для ритуала траву как можно дальше.

– Альтернатива как раз есть! Как же ты не подумала о патерне?

– Патерн не растёт в наших краях.

– И что мешает тебе найти его у кочевых торгашей?

– Ты что, сумел раздобыть патерн? – одна моя бровь слегка приподнялась. Честно говоря, я была поражена…

Засунув лапу в свою набедренную сумку, украшенную диковинным узором – каким образом столь искусная вещь досталась проклятому лису? – мой союзник достал из нее деревянную шкатулку, размером с крошечную мухоловку. В отличие от буревестника, растущего в густых лесах, патерн растёт исключительно на глухих болотах и зыбучих топях. Для ритуалов, замешанных на крови, он подходит лучше, если только ритуал не нацелен на всецелое жертвоприношение. Эта трава напоминает собой малый папоротник, но в отличие от своего брата, она цветет один раз в год, в кричащую ночь. Только в эту ночь его и можно собирать без потери его магических свойств. Если сухой патерн имеет синий окрас, значит, его собрали правильно, и его магические свойства заперты в нём до тех пор, пока их не вскроют. Все остальные цвета патерна – ничего не стоящая безделица.

Приняв шкатулку из лап лиса, я аккуратно открыла её и, к усилению своего удивления, увидела патерн именно синего цвета.

– Откуда он у тебя?

– Признаюсь честно, эта злая трава тяжело мне досталась, – при этих словах оранжевый потёр правой лапой свою морду. – Пришлось пожертвовать собственным усом, – стоило ему это сказать, как я сразу же заприметила, что один из его усов и вправду обрублен напополам. – Надеюсь, это того стоило… – с этими словами он приблизился к костру, и я тоже сделала шаг вперед. – Эх, если бы у нас был драконий зуб!

– Если бы у нас была чистая кровь моего прадеда, – парировала я, мысленно обратившись к зубам дракона, напрочь отсутствующих в его челюсти. Эти зубы имели слишком большую ценность, чтобы залеживаться. Наверняка их растащили в первые же дни сражения твари, и всё равно, что они с рост человека – их привязывали к буйволам и лошадям, и волокли по полю в свои подвалы, где дробили их для продажи магам или для практикования магией. Зубы дракона даже бо́льшая редкость, чем шкура и грива арко. Впрочем, сейчас одна коллекция таких зубов как раз летает в наших землях…

– Ну, давай же, чего ты медлишь? – лис нетерпеливо перепрыгнул с лапы на лапу.

Окропить кость дракона кровью, выпущенной при помощи открывающей кровь травы, и бросить её окровавленной рукой в огонь. Проще простого. Казалось бы. Но у нас обыкновенный огонь – не разведенный из чешуи дракона – и кровь не того, кто должен был это сделать сто двадцать лет тому назад, а всего лишь кровь его потомка. Если что-то пойдёт не так, худшее, что может произойти – моя душа отделится от тела на целых семь лун, в течение которых с моим бездыханным телом может произойти всё что угодно. И вправду, чего бы мне медлить? Сначала я хотела огрызнуться на лиса и поинтересоваться у него, как бы он спешил выполнять задачу, имея подобные условия, но решила, что толочь воду в ступе и вправду бесполезно – пора открывать кровь.