Радагор Воронов – Скользящий (страница 21)

Долго устраивался, пытаясь их подгибать. В итоге кое-как улегся, сжавшись калачиком. Ну не стоять же босяком на холодном полу, ноги быстро застыли.

Лежал, потихоньку ворочался, сопел. Хотел подумать о том, что завтра говорить, да только в голове постоянно крутилось совсем другое. Денис, Москва, темный Повелитель, печать. Проскочила мысль, «это не мой мир», я вздрогнул, занервничал. Было что-то сокрыто за этим, вот только никак не мог вспомнить что. Мысль о мире, озадачила, как это, не мой?

А что, разве есть другие, кроме того, где мы живем? Бред, но чувство, что это крайне для меня важная тайна, не покидала.

Иногда удавалось задремать, и со стоном просыпаться, солома больно впивалась в кожу.

Так и промучился до утра. Вернее не знал, что наступило утро, просто дверь открылась, зашел все тот же стражник, рявкнул, — Встать.

С просини я вскочил, не понимая вначале, где нахожусь. Мне тут же всучили в руки штаны. Наконец, до меня дошло, что в тюрьме.

— Чего стоишь, ждешь, зенками хлопаешь, — тот буквально зарычал. — А ну, быстро напялил, нас уже ждут.

Я посмотрел на то, что было у меня в руках. Какая-то грязная, грубая мешковина. Но, увидев суровый взгляд стражника, принялся быстро натягивать на себя. И где же он взял такие маленькие, узкие штанишки. Лишь с большим трудом удалось впихнуться и то, чуть выше бедер.

— Пошел. — Толкнул он меня.

Я сделал шаг и зашипел. Мало того, что все тело болело, кругом царапины, так еще грубая роба причинила неудобство.

— Водички бы попить? — Пропищал я.

— Еще чего. Может тебе квасу подать или курочку жаренную? — И вновь толкнул в спину.

Вот ведь, гад.

Мы вышли в коридор. Я хотел было поправить штаны, но не успел.

— Руки. — Рявкнул стражник.

Пришлось подчиниться. В этот раз связывал не спереди, а ловко заложил мне их за спину, шустро скрутил веревкой, еще и в локтях стянул.

И неожиданно, резко, одним сильным рывком подтянул мне штаны, так, что мое тело подлетело вверх. Они тут же врезались в зад, кое-что защемило спереди.

Я взвизгнул, зашипел, инстинктивно дернув руками, застонал, и не поправишь ведь. Затем последовал толчок в спину.

— Пошел, — выкрикнул охранник и отвесил мне нагой под зад, да так, что я, взвыв от боли, едва удержался на ногах. Ну, не ожидал такого, вот сволочь.

Морщась, от неприятных ощущений, я медленно побрел вперед, каждый шаг давался с трудом.

Мы вошли в тот же кабинет, откуда вчера меня забрали.

За столом, на месте начальника, сидел какой-то франт, по-другому не скажешь. Весь расфуфыренный, лет тридцати, в дорогом, зеленом камзоле.

Рядом с ним примостился начальник тюрьмы, сбоку стоял пацан, лет двенадцати, по всей видимости, это и был его племянник. Скорей всего зашел к дяде. Тот, представил его высокому начальству. Доволен мальчуган, смущенная улыбка на лице.

Сбоку, возле дверей замерли двое стражников, да не обычных, а в дорогих одеждах. Кожаные куртки прошиты металлом, ножны мечей, украшены серебром.

Чуть сбоку, находился еще один человек, это помощник начальника, его я видел как-то.

Мой стражник, поставив меня по центру комнаты, удалился. Следом, тут же вошли двое других, и встав с боков, положили руки мне на плечи.

Поверенный князя внимательно оглядел меня, открыл какую-то папку. Пацан, что стоял рядом, быстро юркнул в сторону, забившись подальше.

— И так. — Начал он. — Ты признаешь, что кличут тебя Шустрик?

Я вспомнил, что должен быть понаглее. Немного вскинул голову вверх.

— Шустрик я, это точно, — и слегка улыбнулся.

Дознаватель хмыкнул.

— Как твоё настоящее имя?

— А какая разница, да и не помню я. — А ведь не соврал.

— Ну ладно, откуда родом?

— Не знаю. — А что мне было сказать, я действительно не ведаю.

— Тогда скажи мне, Шустрик, только очень хорошо подумай, очень! Не торопись, это весьма важно, он даже палец поднял вверх. — От этого, будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Понимаешь меня?

Я кивнул.

— Тогда спрашиваю. Ты ли украл кошель у князя, где лежало кольцо? — И уставился в мою сторону, с серьезным видом, слегка сдвинув брови.

Я хмыкнул, коротко и быстро ответил, а чего думать, даже как-то надменно получилось.

— Да, было дело.

— То есть, подтверждаешь, добровольно, без принуждения? — Переспросил он.

— Подтверждаю. — И вновь кивнул.

Он почему-то тяжело вздохнул.

— Значит, все правильно, это именно ты. — Что-то стал писать. Затем бросил карандаш.

— Завяжите ему рот. — Вдруг попросил он, обращаясь к стражникам.

Я удивился, зачем? Но не успел ничего сказать. Те, быстро надавили на щеки, достаточно больно, чтобы я его приоткрыл. Они моментом туда запихали какую-то тряпку, еще и веревкой перетянули.

Я замычал от возмущения.

— Это чтобы не верещал, когда буду приговор оглашать. Ты во всем признался, добровольно, при свидетелях, ни кто на тебя не давил. Я все зафиксировал на бумаге. Что же, теперь стой и слушай. И так, — он обвел взглядом всех присутствующих.

— Его сиятельство лично дал мне два указания. Первое, убедиться в том, что это именно тот, кто совершил кражу. — Он закрыл папку, хлопнув по ней ладонью.

— Дело закрыто, личность подтверждена. Второе, цитирую дословно: «Умертвить этого поганца, самым мерзким способом. Его казнь должна быть отвратительной, долгой, мучительной». Я лично обязан все засвидетельствовать, она должна состояться сегодня, вечером уеду в город. У нас целый день. Ну, что скажите служивые, как будем казнить? — И посмотрел на начальника тюрьмы. Тот удивленно на него глянув, задумался.

А я, как только это услышал, похолодел от ужаса, глаза вылезли из орбит, тело затряслось, меня сейчас буду убивать. Сознание от страха помутилось и тут же вспыхнуло вновь.

Я мгновенно осознал, кто я на самом деле, как здесь оказался, что со мной происходит, вспомнил все! Ну, надо же так влипнуть! До чего же наивный пацан. Ведь сразу было понятно, подстава! Они все заранее решили, никто меня не собирался отпускать.

Вот ведь баран, ну говорил же, вспомни себя! Сам с собой начал ругаться я. Первый раз осознал себя в чужом теле, а тут такой облом, скоро сдохну. И задергался от негодования. Не хочу!

Силился кричать, что я не тот, кто им нужен, что меня подставили. Да что толку, только мычал. Да и кто мне теперь поверит. Я же сам во всем признался, сам подписал себе смертный приговор, никто меня ни неволил. Вот же зараза. Мне что, теперь вопить, что я из другого мира? Так сочтут, что сбрендил от страха.

Охранники крепко держали за меня плечи. От моих мычаний и дерганий, все как бы очнулись.

— Ну, — начальник тюрьмы пожал плечами, — не знаю, может повесить? — И посмотрел на поверенного.

Тот отрицательно покачал головой.

— Князь дал указание, казнь должна быть отвратительной и мерзкой.

Мужчина вздохнул, вновь задумавшись.

— Может, — подал голос его помощник, — утопить в выгребной яме, она глубокая, там много дерьма скопилось. Захлебнется в нечистотах, думаю, это мерзко. — И поежился скривившись.

— Согласен, мерзко, но слишком быстро. Забыли, сказано же, долго и в муках. Еще есть идеи?

Все пожимали плечами. Поверенный взглянул мельком на пацана, что тихонько сидел в углу. У того уже горели глазки, он что-то хотел сообщить.

— Ну, говори, говори, дозволяю. — Обратился он к нему.

Присутствующие повернулись в его сторону и внимательно посмотрели.

— Да что он может предложить, оболтус. — Бросил его дядя и махнул рукой, — одна дурь в башке.