Радагор Воронов – Драгорн. Том 1 (страница 6)

– Хорошо. – Я кивнул.

– Тогда, здесь твоя одежда, – он указал рукой на стул. – Купил тебе, а то совсем ничего не было. Вставай, одевайся, да приходи на кухню, поедим, чайку попьем, поговорим. Ну, что лежишь, поднимайся.

Отдернув одеяло, ойкнув, я вновь закрылся.

– Какие мы стеснительные. – Усмехнувшись, дед вышел из комнаты.

Выбравшись из-под одеяла, я присел на кровати. В голове как-то пусто. Нет, что-то уже помню, вот только не стал ни о чем говорить, еще сочтет сумасшедшим.

Ну как же, перерождение, новое тело. Только кем был до этого, не знаю.

Странно все, совсем не волнуюсь, находясь непонятно где, у неизвестно кого! Должен реветь, с ума сходить, беситься в панике, а тут, все наоборот.

Я помотал головой, еще кое-что в памяти прояснилось. Город, где жил, Москва назывался. Да, точно, Москва, страна Россия.

Я не торопясь принялся одеваться, вначале разглядывая вещи. Трусы черные, джинсы светло-синие, с накладными карманами, футболка зеленая, кроссовки белые. Кажется, что-то подобное и там носил.

Одевшись, покрутился, оглядев себя. Хорошо сидит, все по размеру. Удовлетворенно кивнув, выйдя из комнаты в небольшой коридор, посмотрел по сторонам.

Слева четыре двери, в конце окно, справа лестница вниз. Спустившись по ней, оказался в небольшом холле. Прямо передо мной проход, похоже на кухню, с боку вход в гостиную. Заглянул внутрь.

Просторное, светлое помещение, красиво, уютно. У дальней стены большой камин, мягкие кресла, диван, столик, шкаф с посудой, стойка с вазой, светло-зеленые шторы на окнах.

– Ну, что замер, проходи. – Дед, выглянув с кухни, махнул мне рукой.

Быстро проскочив к нему, уселся за небольшой стол. Кухонная плита, холодильник, настенные шкафы, все как обычно.

Тот налил в тарелку какой-то суп, пододвинул ко мне. Только сейчас, вдохнув его аромат, я почувствовал, насколько сильно голоден. Желудок тут же громко заурчал, предвкушая получение пищи.

Матвей Егорович кивнул на тарелку, улыбнувшись.

– Ешь, ешь.

Быстро работая ложкой, уминая свежий хлеб, даже не заметил, как она опустела. Дед заменил на новую, с жареной картошечкой, с каким-то мясом. Очень вкусно, только быстро закончилось. Я немного разочаровано уставился на пустую посуду.

Усмехнувшись, он пододвинул ко мне стакан молока и большой кусок белого хлеба. А вот когда заглотил и это, то наконец почувствовал, что наелся. Довольно откинувшись на спинку стула, глубоко вздохнул. Руки расслабленно повисли по сторонам, блаженная истома прокатилась по телу.

– Гляжу, насытился? – Мужчина улыбнулся.

Со счастливой улыбкой на лице я кивнул.

– Спасибо.

– Наверху, это теперь твоя комната, дверь рядом кладовка, дальше туалет и душ. Напротив, мой кабинет и спальня. Здесь, внизу, справа гостиная, – Матвей Егорович указал рукой, – слева еще один туалет и умывальник, рядом чулан, дальше, выход на улицу. Пойдем в гостиную, поговорим.

Соскочив со стула, я направился в сторону двери.

Войдя в комнату, повернувшись в его сторону, вопросительно глянул.

Мужчина жестом указал в сторону камина.

Мы расселись напротив него, в мягких, больших креслах. Жаль, огонь не горит в очаге, лето на дворе, тепло, а вот зимой будет классно смотреть на настоящее пламя.

Откинувшись на спинку, дед повернул голову в мою сторону.

– Зимы здесь нет. Так, бывает иногда прохладно, но ниже нуля не опускается. – Пояснил он. – Камин больше для настроения, уютно с ним. Зажигаю иногда, когда хочется просто посидеть, ни о чем не думая.

Я кивнул.

– Может все-таки, что-нибудь расскажешь о себе? Про тебя, никто ничего не знает, я сохранил это в тайне. Больно ты необычный ребенок. – Дед покачал головой.

Это немного меня удивило.

– Чем же?

– Я уже обмолвился, – он глянул на меня, – твое тело слишком быстро восстановилось, залечив все повреждения. Неестественный ускоренный процесс регенерации. Должен был лежать как минимум две недели. Прошло пять дней, а ты как новенький. Не похудел за это время, ведь ничего не ел, бодр, полон сил. И еще, – Матвей Егорович задумался. – У волхва свои методы лечения, я ему доверяю. Помимо всего прочего, тот поведал, что ты отличаешься энергетикой от обычного человека. Он никогда ничего подобного не видел. – Несколько секунд он молчал, разглядывая меня. – Откуда ты, Никита?

Опустив голову, я задумался. Конечно, хотелось рассказать про себя, но как он это воспримет? Ведь еще сам не пойму, кто я.

Нет, лучше, вначале, немного разобраться. Память подбрасывает все новые и новые образы, но пока одни обрывки, надеюсь, что она скоро восстановится.

– Скажите, – глянув на него, так и не ответив на вопрос, задал свой, – а где Ваша семья?

Мужчина приподнял удивленно брови.

– Почему ты об этом спросил?

– Ну как же, Вы пожилой, сильный, у Вас такой красивый дом и никого нет или есть?

Покачав головой, мужчина тяжело вздохнул.

– Один живу. Так сложилось.

Я выпятил губы.

– А кто Вы? Ну, где работаете?

Он усмехнулся.

– Значит, о себе не хочешь поведать, увиливаешь от ответа.

Пришлось пожать плечами.

– Да пока не знаю, что сказать, сам ничего не понимаю.

Дед покачал головой.

– Не стоит меня бояться.

– Но, правда, не помню. – Подавшись вперед, я сделал искренне выражение лица. – Если что всплывет, скажу.

Кивнув, он вновь окинул меня внимательным взглядом.

– Хорошо. Может действительно, что-то с твоей памятью не в порядке. Я не работаю последнее время, как говориться, на вольных хлебах.

– Это как? – Я удивленно вскинул брови.

Дед развел руками.

– Так получилось. Средств у меня достаточно. Бывает, помогаю людям, когда попросят. Кое-что починить, консультацию дать. Сбоку дома есть пристройка, там моя мастерская. Потом покажу.

Внезапно в голове мелькнуло странное слово. Он сказал, что врача не вызывал, а приходил его друг.

– А что такое волхв?

– Ну, парень, ты даешь! – Матвей Егорович усмехнулся. – Ни что, а кто. – Поправил он меня. – Если коротко сказать, волхвы, это целители и хранители древнеславянских традиций.

– Понятно. – На самом деле вопросов возникло еще больше, но пока не стану выяснять.

– А какой сейчас год?

Дед вновь покачал головой.

– Нынче семь тысяч пятьсот тридцать третий, от сотворения мира в небесном чертоге.

Вытаращившись на него, я просто офигел.

– А у Вас что, Христианства нет?